Чинуша на груше - Гедин Биргитта - Страница 17

— Бессовестный! — продолжала Аманда, преследуя его. — А нынче ты подсылаешь своих негодяев отравить наше единственное дерево?.. Где твоя совесть, противная тварь?

В руках она держала несколько выглаженных рубашек, неожиданно она бросила их перед самым носом Гнуллинга:

— Забирай их сам! Хватит! Видеть тебя не хочу! ОТРАВИТЕЛЬ!

Гнуллинг побагровел. Кажется, он по-настоящему испугался. Он безропотно наклонился и начал собирать свои рубашки.

С другой стороны улицы смотрели сестры Сирень. Бедда громко всхлипывала, даже Сильвия сморкалась. Кноппинги давно заперлись: увидя машину чиновного чиновника, они на всякий случай опустили шторы с надписью «Закрыто». Минна выскочила из своей лавки с зонтиком в руках, готовая вмешаться.

— Феноменально! — кричала она. — Просто феноменально!

Больше она ничего не могла произнести, а просто остановилась посреди улицы и от полноты чувств подпрыгивала.

Взволнованный Линус издали наблюдал за всем происходящим. Именно он рассказал соседям, что дерево отравлено. И все же он сам плохо понимал весь ужас случившегося.

Гнуллинг пустился бежать. Полусгнившая груша упала на землю, Минна схватила ее, прицелилась и бросила вслед чиновнику. Промахнувшись, она сердито погрозила ему зонтиком.

Гнуллинг вскочил в черную машину с синими в полоску занавесками. Он так спешил, что включил скорость, не отпустив тормоза. Колеса завизжали, вздымая клубы пыли.

Когда Гнуллинг уехал, на маленькой улице стало совершенно тихо. Вышли Флориан и Мелина. Стоя в дверях мастерской, они смотрели на грушевое дерево, и им казалось, что его листья поникли еще сильнее, чем раньше. В табачной лавке поднялись шторы, ключ повернулся в дверях, и появились Кноппинги. Сестры Сирень подошли к Баретту.

— Дорогие друзья, — сказал Флориан. — Теперь и вам все известно о нашем несчастье. Будем же помогать друг другу! Нельзя терять надежду. Мы не сдадимся!

И начались дни напряженной борьбы за жизнь старой груши. Линус и Аманда каждый вечер выносили несколько лоханей воды и поливали землю возле больного дерева, которому все время хотелось пить. Сильвия и Бедда клали в воду кофейную гущу, ибо считали, что она дает силу.

У Яльмара и Розмари был иной рецепт: они высыпали под дерево золу из своих изразцовых печей, ибо слышали, что это самое лучшее лекарство для растений.

А Флориан день и ночь сидел согнувшись над старой книгой в кожаном переплете. Потом смотрел в микроскоп, а иногда смешивал нужные снадобья, выходил на улицу и поил дерево спасительными каплями. Если бы не Минна, приносившая им еду, Флориан с Мелиной просто умерли бы от голода!

Мелина узнала от своего дяди, что больные растения нужно навещать. И теперь она часто бывала в гостях у дерева. Она лазала по сучьям развесистой кроны, заботливо гладила темные ветви, ласково разговаривала с ними. Если она видела, что где-то лопнула кора, она старательно смазывала открытые раны целительной жидкостью из бутылочки, полученной от Флориана. А когда Мелина думала, что ее никто не видит, она развлекала больное дерево, танцуя перед ним на опавших листьях.

Весь город переживал трудные дни. Великий Гнуллинг беспокоился о дорогой вазе. Когда его мама спрашивала о ней, Гнуллинг говорил неправду. А поэтому всегда был не в духе и метал гром и молнии по любому поводу. Ободряла его только мысль о белом мраморном поросенке с блестящим латунным поясом: тот стоял прочно и надежно, с животом, набитым звонкой монетой.

* * *

Книрк всюду появлялся со своим пустым портфелем в руке. Раньше он никогда не следил за ним так усердно! Теперь он ни на секунду не расставался с ним, даже на ночь укладывал с собой в кровать. И все чиновники считали, что Книрк — чрезвычайно умелый, самый добросовестный среди них человек. Ожидали даже, что вскоре он займет новое, львино-желтое кресло!

* * *

Шло время. Жители улицы Мармеландер продолжали ухаживать за своим деревом. Однажды Мелина собралась, как обычно, взобраться на его сучья, но остановилась и с удивлением посмотрела на землю. Что-то случилось! Сначала она не могла объяснить, что именно. Но скоро поняла: все было точно так же, как вчера! В этом и заключалось изменение! Ее удивило, что со вчерашнего дня не упало ни одной груши, ни листочка! Мелина запрокинула голову: ветви, снова почти здоровые, распрямились и поднялись!

Линус только что вышел из прачечной. Едва взглянув на дерево, он заметил перемену и весело присвистнул на свой манер. Вместе с Мелиной он бросился к Флориану, чтобы рассказать ему о чудесном событии. Флориан очень обрадовался, отодвинул тяжелую книгу в кожаном переплете, поднялся от своих бутылочек и пробирок и блаженно потянулся.

Этот вечер все жители улицы провели у Баретта на балконе — они часто собирались тут в последнее время. Им нравилось вместе сидеть в сумерках и слушать далекий шум большого города. Флориан тихонько наигрывал на гитаре и пел свои душещипательные песни. И соседи долго рассказывали друг другу разные истории из своей жизни. Об одиночество, свободе, бедности, долге, о детских домах, стеклянных птичках и о многом другом.

Их беспокойство таяло среди красивых растений и душистых цветов. Далеко на горизонте поднимались густые и теплые леса. Мелина смотрела на них долго-долго, и ей казалось, что эти деревья растут. Они становились все больше и больше, медленно приближаясь. Подумать только, а вдруг в один прекрасный день они придут в город!

Дядя Флориан разливал по бокалам удивительно вкусный грушевый напиток, а друзья поднимали бокалы и, глядя друг другу в глаза, думали о спасенном ими чудесном дереве.

(Послесловие)

Старой груше на улице Мармеландер сильно повезло: за ее жизнь боролись такие отважные люди, как Линус, Мелина, даже дядя Флориан! Больше того — в ее защиту подняла голос сама Биргитта Гедин, та самая Биргитта, которая…

Впрочем, о ней ни слова не сказано в этой повести! Вот как бывает: мы запоминаем тех, о ком написана книга, а тот, кто ее написал, остается спрятанным в тени своих героев. Несправедливо, правда?

Попробуем немножко исправить эту несправедливость. Итак, Биргитта Гедин — шведская писательница, доказавшая, что умеет писать и для маленьких, и для не очень маленьких. Герои одной из её книг зайцы; в другой рассказано о детях, которые нашли древний клад на небольшом острове близ побережья Швеции…

Конечно, Биргитта Гедин сама придумывает свои повести и сказки. Но в Швеции, где она живет, и вообще в Скандинавии, сказочников много и урожай на сказки каждый год достаточно велик. Именно здесь когда-то Сельма Лагерлеф написала чудесную сказку про Нильса, летавшего с дикими гусями. Тут фантазия Ганса Христиана Андерсена родила Дюймовочку, Снежную Королеву и Голого Короля. Из Стокгольма пошла гулять по свету Пеппи Длинный Чулок и полетел со своим моторчиком Карлсон, который живет на крыше, — о них рассказала Астрид Линдгрен.

Всё это сказки, хотя в них самые волшебные волшебники совершают не только сказочные, но и вполне обыкновенные поступки. Естественно, не у каждого есть моторчик, как у Карлсона, так что тот, кто до банки с вареньем не может долететь, вынужден подставлять стулья. Но все-таки достать можно, даже с самой верхней полки!