Вечный Странник - Сербжинская Ирина - Страница 18

– Что-то фантазийное… неординарное…

– Давай фантазийное, – легко согласилась Сати. – Представляешь, сегодня с утра приходит заказчик из ритуального агентства. Гробы они делают, причем на все вкусы. Хочет продукцию свою прорекламировать. Я говорю ему…

– А почему не приходит твой коллега? – Дориан орудовал расческой, мастерски сооружая на ее голове изысканное воронье гнездо. – Он, кажется, криминальный корреспондент? Как романтично… А почему он всегда ходит в черном? Сати, детка, гробы – это так неизящно!

– Кто? Хамер, что ли? В черном? А… изображает из себя демоническую личность, потому и в черном. Интересничает. А вот пусть только шеф не выпишет мне премию за эти проклятые гробы. Вот посмотрим тогда.

– К его яркой внешности больше подошли бы пастельные тона, – мечтательно продолжал Дориан, элегантно встряхивая баллончик с лаком. – Голубые… бежевые…

– Я передам, – пообещала Сати и хихикнула, представив Хамера в пастельных тонах.

– Ты знаешь, мне опять снился сон, – сообщил Дориан ей на ухо.

– Что ты говоришь! Кем ты был на этот раз? Опять посудомоечной машиной?

– Хуже. Представь, мне приснилось, что я – свекла. Я лежу в овощном ящике, в магазине. Вместе с другими овощами, разумеется. И вот приходит какая-то старая женщина… очень плохие волосы, совершенно не пользуется бальзамом, да и стрижется бог знает у кого… так вот… и начинает выбирать овощи на борщ. Берет меня в руки и начинает рассматривать со всех сторон.

Дориан замер, заново переживая ужасный сон.

– А я думаю, вот сейчас она купит меня, – прошептал он угасающим голосом, – и съест!

– О господи! – испуганно выговорила Сати, таращась на него в зеркало. – Чего только ты натерпелся!

– Сати, детка, я теперь не могу есть борщ. И покупать овощи. Мне кажется, что все они живые. Им очень неприятно, что их едят.

– Гм… Что же тогда есть? Крупы, что ли? А если в следующий раз тебе приснится, что ты – гречка?

Дориан обиженно надул губы.

– Знаешь, ко мне ходит на укладку дама, профессор кафедры психиатрии нашего университета. Я ей рассказал один из своих снов.

– В самом деле? Думаешь, надо было? И как?

– Никак! – Дориан засунул расческу в карман халата и пожал плечами. – Она вчера снова приходила. Вместе с подругой, главврачом психиатрической больницы. Так, пока я ее причесывал, она все приговаривала: «Какой интересный случай! Какой интересный случай!» Как ты думаешь, что она имела в виду?

– Ну…

– Женщины, они такие странные, – доверительно сообщил Дориан вполголоса.

– Ну… – снова промямлила Сати. – Это да… Есть немного. Странные мы… Надеюсь, тебе больше ничего не снилось?

– Снилось. Вчера, – отрывисто сказал Дориан. – Я видел ужасный сон!

Сати замерла в кресле.

– Что-нибудь о грибах?

У Дориана была необычная фобия: больше всего на свете он боялся грибов. Сати и сама их недолюбливала, поэтому к страхам приятеля относилась с большим пониманием.

– Представь, мне приснилось, что я стою на прелестной лесной полянке. Цветы и бабочки. Внезапно я замечаю гриб! И он тоже видит меня! Потом я вижу еще один гриб, потом еще и еще… Грибов становится все больше и больше, они подкрадываются и окружают меня со всех сторон, куда я ни гляну, везде грибы, грибы, грибы!

Мгновение Сати и Дориан глядели друг на друга в зеркало остановившимися глазами.

– Это ужасно, – выговорила наконец Сати. – Грибы – это отвратительно.

– Да, – кивнул Дориан. – И представь, ведь некоторые их едят!

Когда Сати вышла из парикмахерской, городские куранты на универмаге уже отзвонили четыре часа пополудни. Расположившись в тени киоска, Марксист увлеченно разгадывал кроссворд, время от времени прикладываясь к бутылке пива.

– Ну как? – гордо спросила Сати, остановившись рядом. – Причесочка, а? Как?

Марксист поднял глаза, увидел творение Дориана и поперхнулся.

– Отлично! – ответила Сати сама себе и направилась в редакцию.

По дороге на свой этаж Сати решила заглянуть в рекламный отдел и, как выяснилось, не зря – у рекламщиков полыхал небольшой локальный скандальчик.

Приехавший заказчик, владелец крупного магазина «Сад-огород», неожиданно легко принял рекламный текст (Сати подавила вздох облегчения: теперь наконец-то можно было приступать к написанию хвалебной песни-кричалки об открытии выставки в художественном музее!), но, увидев сверстанный макет, неожиданно заупрямился.

– Не… как-то незавлекательно… – бубнил он, вертя в руках полосу с рекламой. – Как-то неубедительно… как говорится…

– Что вас не устраивает? Вы скажите, мы переделаем, – журчал сладким голосом начальник рекламы, склоняясь над заказчиком, как заботливая мамаша над ребенком, не желающим есть манную кашу.

Заказчик испуганно косился на менеджеров, окруживших его со всех сторон, но твердо стоял на своем.

– Не… вот фотографии какие-то… как говорится, вы по-другому сделайте как-нибудь… Вы знаете что? – внезапно оживился он. – Вы адресок магазина покрупнее дайте… а вот вместо этой фотографии другую… поставьте другую, значит… А есть у вас, как говорится, фотографии дачных участков, которые на Восточном шоссе, остановка «Кооперативное хозяйство «Мичуринец»? Есть?

– Конечно есть! – не моргнув глазом, ответил начальник рекламы голосом сладким, как патока. – «Мичуринец», на Восточном шоссе. Конечно есть!

– Вот, вы поставьте сюда две… нет, лучше три фотографии «Мичуринца»! Чтоб с вывеской ихней и все такое. У нашего главного бухгалтера дача там, ей приятно будет… Вы ее дачу и сфотографируйте…

– Поставим, не волнуйтесь, – снова запел начальник сквозь стиснутые зубы и оглянулся на Сати, требуя поддержки.

Та с готовностью закивала.

– Конечно! – вытаращив для убедительности глаза, подтвердила она. – Прямо сейчас и переделаем!

Когда клиент наконец отбыл, начальник рекламы пнул собственный стол и грязно выругался.

– Фотографии «Мичуринца» ему нужны! – заорал он. – Полосы сегодня верстать надо и в типографию отправлять, а ему другие снимки понадобились! А чего бы заранее не сказать?!

Менеджеры в ужасе притихли.

– Фоток «Мичуринца» у нас нет, – предупредила Сати.

Она уселась в кресло и принялась разглядывать забракованный макет.

– Я это прекрасно знаю! – огрызнулся начальник, схватил со стола гамбургер, чертыхаясь, содрал целлофан и откусил сразу половину.

– Нервная работа у нас, – невнятно проговорил он с полным ртом. – Чей это гамбургер? Твой? Ладно, не плачь… Так… надо брать машину и срочно посылать Аверченко в этот долбаный «Мичуринец»! Пусть снимает!

– Аверченко тебе наснимает! – многообещающе протянула Сати. – Ты видел его фотографии с открытия цеха по производству лапши быстрого приготовления?! Видел? То-то. Я удивлюсь, если ее кто-то будет покупать, после таких-то снимков.

– Да… действительно… – Начальник рекламы запихал в рот остатки гамбургера. – Понимаешь, заказ уж больно крупный, этот мужик-огородник две полосы в газете оплатил… А, черт, да ведь и машины сейчас в конторе нет, Анька к клиенту уехала за деньгами.

Он на мгновение задумался, глядя в окно.

– Делать нечего… – Он прожевал булку и уставился на Сати. – На вас с Никитой вся надежда! Поезжайте вместе в этот… мать его… «Мичуринец», сделайте снимки и к вечеру привезите.

– Не успеем.

– Успеете. Я рекламную полосу задержу, сверстаем ее утром, выгоним пленки и часиков в десять отдадим в типографию. Никита на машине сегодня?

– Вроде бы. Я его еще не видела. – Сати с трудом выбралась из огромного кресла начальника. – И вообще мне еще заметку про музей надо писать, так что пусть Никита один съездит.

– Да наплюй ты на свой музей! – рявкнул начальник отдела. – Сколько музейщики за рекламу заплатили?! Всего ничего! А за «Сад-огород» сколько ты получишь? Вот то-то! Так что в твоих интересах, чтобы снимки «Мичуринца» у нас были как можно скорее!