Вечный Странник - Сербжинская Ирина - Страница 16

Он оглядел Серегу и почесал в затылке.

– Я думал, ты в столице давно. Выставки персональные, то-сё… Знаменитость… – Мужик крякнул. – Ладно, забыли. Всякое бывает. Давай, Серега, к нашему столу. Приглашаю! – Он положил Сереге руку на плечо и подвел к машине. – И приятелей твоих – тоже. Милости прошу к нашему шалашу! Чем богаты, как говорится, тем и рады!

– А на этих, – он кивнул в сторону озадаченных мордоворотов, – ты не обижайся. Они люди простые, в искусстве ничего не смыслят. Модильяни от Дали не отличат. Импрессионизм для них – ругательное слово.

Он сунул Сереге бутерброд с дорогой копченой колбасой, потянулся за бутылкой.

– Не стесняйтесь, ребята, – ободряюще сказал он Тильвусу и Сидору. – Это же кореш мой! Учились мы вместе. Талант, ох, какой талант!

К машине приблизился жених. Одет он был с иголочки: в дорогом черном пиджаке, лацкан которого украшала орхидея, в белоснежной рубашке с галстуком-бабочкой, однако при виде жениха мужик отчего-то скривился.

Жених был деятелен и высокомерен.

– Я там ребят еще за пивом послал, тут круглосуточный магазин недалеко… – Он презрительно глянул на бомжей: – А это еще кто? Что за сброд?

– А это, – холодно сказал мужик, – мои друзья. Мои старые школьные друзья, ясно?

– Эти оборванцы-то твои друзья?!

– Слушай, новобрачный, – сдержанно проговорил мужик. – Я тебе свадьбу оплатил? Ресторан, машины, свадебное путешествие? Кольца тебе и невесте купил? Твоей зарплаты только на букет хватило. Так что могу пригласить, кого хочу, понял? Исчезни отсюда!

Он махнул рукой, и жених пропал.

– Сестра моя замуж выходит, – пояснил мужик. – А вы угощайтесь. А если кто наедет – мне говорите. Давай, Серега! – Он протянул ему стаканчик. – Давай – за искусство!

Он выпил коньяк, зажевал ломтиком лимона.

– Я ведь, Серега, тоже художником не стал, – печально сказал он, тыкая вилкой в ломтики мяса. – Время такое… не до живописи.

– А кем вы стали? – вежливо поинтересовался Тильвус, прожевывая бутерброд с икрой.

– Гробовщик я, – сообщил мужик. – Ритуальное агентство у меня, «Земля и люди» называется. Может, слышали?

Тильвус помотал головой.

– Ничего, бизнес прибыльный, не жалуюсь. Дела хорошо идут. Каждый день по пятьдесят похорон. Филиал вот открыл недавно: «Тихая обитель».

Он налил коньяка.

– Но искусство – это да… Живопись, литература. У меня Пушкин, «Повести Белкина» – настольная книга. Часто перечитываю. Особенно, конечно, вот это… – Он опрокинул в рот стаканчик и процитировал: – «В кухне и гостиной поместились изделия хозяина: гробы всех цветов и всякого размера, также шкапы с траурными шляпами, мантиями и факелами. Над воротами возвысилась вывеска, изображающая дородного Амура с опрокинутым факелом в руке, с подписью: «Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются на прокат и починяются старые». Гробовщик Андриян Прохоров, – пояснил он. – Коллега… Гробы напрокат – кстати, хорошая идея. Но у нас не прижилась.

Сидор бочком подошел к столу и, воровато озираясь, засунул в карман пару бутербродов. Он был человеком запасливым и хозяйственным и считал, что среди такого изобилия грех не позаимствовать что-нибудь.

Гробовщик вынул из нагрудного кармана пару сигар, протянул одну Сереге.

К машине, не совсем твердо держась на ногах, приблизилась женщина в длинном вишневом платье.

– Коньяк остался? – Она поглядела в пустой стакан. – Плесни-ка… А это кто?

Она уставилась на Серегу.

– Это мой брат-близнец, – серьезно пояснил гробовщик. – Нас разлучила в детстве коварная судьба, и вот только сейчас, совершенно случайно, мы с ним встретились. Здравствуй, брат! Ты угощайся пока, брательник, я сейчас. Насчет коньяка распоряжусь.

Он отошел.

Серега кивнул и с важным видом понюхал сигару.

– Здравствуйте, – проговорила дама несколько растерянно.

– Бонжур, – неожиданно галантно произнес Серега. – Рад вас видеть, мадам!

– Вы действительно его брат-близнец?

– Конечно, – кивнул Серега.

– Но вы не похожи!

– Судьба, мадам. Вынужден был сделать во младенчестве пластическую операцию.

Он засунул сигару в карман.

– Чего ты не прикуриваешь? – вполголоса спросил Тильвус, щедро накладывая икру на ломоть свежего хлеба.

– Если прикуривать, так и сигар не напасешься, – пояснил Серега и потянулся за сыром.

Сидор подобрался к другому столу, оглянулся и как бы между прочим смахнул в пакет нарезанное копченое мясо. Потом подумал и добавил туда же упаковку хлеба. Тильвус хмыкнул.

– «Помнишь ли отставного сержанта гвардии Петра Петровича Курилкина, того самого, которому в 1799 году ты продал первый свой гроб – и еще сосновый за дубовый?» – спросил гробовщик, появляясь рядом. – Заметь, уже тогда сосновые гробы продавали как дубовые. Ничего придумывать не надо, только читать классику. Слушай, дед, тебе мой братишка врезал сильно?

Тильвус отыскал взглядом крепкого темноволосого парня в кожаной куртке.

– Не, не успел. Так, по уху съездил. А это ваш настоящий брат?

– Настоящий. Младший. Я его в садик водил когда-то. Ты на него не обижайся, он хороший. Я ему институт оплатил, Академию экономики и права. Самая крутая контора в городе! Думал, он юристом станет…

Тильвус еще раз оглядел парня и почему-то сразу понял, что юристом тот не стал.

– А кто ваш брат? – осторожно поинтересовался великий маг.

– А брат у меня – бандит, – грустно сообщил гробовщик. – Убьют его скоро, как пить дать. Опасную профессию выбрал. В таком бизнесе долго не живут. Погуляешь, покуражишься, да и налетишь на пулю. Жаль братишку.

Он вздохнул и выпил стопочку.

– Да что делать-то? Все там будем… Ты, дед, кушай, не стесняйся. Налегай на икорку, на рыбку. Супруга сама солила. Коньяк наливай.

Он хлопнул Тильвуса по плечу и отошел к Сереге.

Маг налил коньяка, откусил бутерброд. Еда была вкусная, коньяк дорогой, качественный. Он не обжигал желудок, а разливался в крови блаженным теплом. Неподалеку Сидор, совершенно обнаглев от вседозволенности, не таясь запихивал в пакет батон колбасы.

– Мужчина, налейте даме коньяку, – раздалось над ухом, и Тильвус вздрогнул от неожиданности. Рядом стояла похожая на сильно постаревшую Мальвину пышная блондинка, увешанная деревянными бусами и с потухшей сигаретой в зубах.

– Хороший день для свадьбы, – сообщила «Мальвина». – Это я посоветовала, знаете ли. – Она икнула и покачнулась. – Сегодня звезды выстроились в н-нужном порядке.

Тильвус налил ей коньяка.

– А вы астроном? Или этот… как его… астролог?

– Нет. У меня необычная специальность, – подчеркнуто скромно сказала Мальвина. – Я – потомственный белый маг. Очень могущественный.

Тильвус поперхнулся коньяком.

– Да-да. Магистр высшей ступени. Владею энергией Высшего Разума, энергией создания гармонии, избавляю от негатива. Снимаю порчу и сглаз, выравниваю энергетические оболочки, обеспечиваю профессиональную пожизненную защиту от любых видов магических нападений, – доверительно сообщила дама. – Ну, конечно, мне помогают Светлые Силы.

Она залпом выпила коньяк и снова протянула стакан Тильвусу. Тот смотрел на потомственного мага во все глаза.

– Разумеется, важен опыт, накопленный предыдущими поколениями. В нашем роду все были магами. Я и обряды на исцеление провожу!

– Вот как… Светлые Силы, значит. Понятно… А от чего лечите? – осторожно поинтересовался Тильвус, наливая ей коньяк.

– От всего, – небрежно пояснила могущественная чародейка, размахивая стаканом. – Буквально от всего! А еще магические привороты, заговоры на удачу. Провожу золотой обряд на деньги. Она, прищурившись, оглядела Тильвуса.

– Могу изменить вашу судьбу. Ж-желаете?

Тильвус поставил свой стаканчик на капот машины.

– А вот этого не надо, – твердо сказал он и поспешно отошел.

Рядом появился оживленный Сидор с мешком в руках.

– Где Серега? Давайте, это самое, сваливать уже. Еды у нас на завтра хватит!