Орлиное гнездо - Антонов Антон Станиславович - Страница 51

Подчиненные одобрительно зашумели, а куратор североамериканской резидентуры поднялся и сказал:

— Я немедленно этим займусь.

— Хорошо, приступай. А нам надо подумать, что мы скажем нашим старым перуанским друзьям. Они могут обидеться на то, что мы давно о них не вспоминали.

79

В последние дни корреспондента CNN Джека Гроссмана все больше интересовал некто Мануэль Дик. Сенатор Хаммерсмит ежедневно поставлял Алексу Пайну новую информацию, добытую у военных, и все очевиднее становилось, что этот Мануэль Дик играет в проекте «Орлиное гнездо» наиважнейшую роль.

Вот только выяснить, кто он такой, ни Хаммерсмиту, ни журналистам никак не удавалось.

В Пентагоне отказывались отвечать на официальные запросы сенатора по этому поводу, и по неофициальным каналам немногие посвященные тоже не спешили делиться с посторонними этой информацией.

Так могло бы тянуться долго, если бы не телефонный звонок, раздавшийся в квартире Джона Гроссмана сразу после того, как Эл Пайн сообщил, что у него нет ничего нового о Мануэле Дике.

Взволнованный мужской голос в трубке проговорил:

— Извините, я буду говорить быстро, и, пожалуйста, не перебивайте меня. Сегодня среди документов Госдепартамента, отданных на уничтожение, я обнаружил бумагу, в которой госсекретарь дает свое согласие на захват силами спецназа перуанского сухогруза «Эльдорадо», на котором плывет некто Ричард Мануэль Лемье. Документ помечен грифом «Орлиное гнездо». Выводы делайте сами. Возможно, я еще перезвоню.

«Ричард Мануэль Лемье. Дик Мануэль. Мануэль Дик», — пронеслось в голове Гроссмана.

Возможно, если бы он только что не говорил о Мануэле Дике с Пайном, то это сопоставление не пришло бы ему в голову с такой молниеносностью. Но имя Мануэль Дик весь сегодняшний день не выходило у Гроссмана из головы, и теперь картина сразу прояснилась.

Вот только каким образом ключевая фигура проекта «Орлиное гнездо» оказалась на перуанском сухогрузе? И почему профессора надо захватывать силами спецназа?

Через несколько минут Гроссман знал и это.

В наш век всеобщей компьютеризации совсем нетрудно найти и сопоставить данные о падении в океан неопознанного самолета, о сигнале SOS, переданном в эфир открытым текстом от имени профессора Лемье, о пути следования сухогруза «Эльдорадо» и о радиообмене между этим сухогрузом и профессором, который завершился словами: «Отбой всем кораблям. Мы подняли его на борт».

А если добавить ко всему этому еще и незапланированный визит госсекретаря в Перу, то картина получается весьма впечатляющая.

И возникают в результате кое-какие интересные предположения.

Уж не подстроил ли профессор все это сам?

80

Генерал Макферсон широко улыбался. Его подчиненные давно не видели шефа в таком хорошем настроении.

Он примчался из Белого дома среди бела дня и тотчас же схватился за телефон, звонить в Аризону и Калифорнию.

— Хантер! Президент дал «добро». Немедленно вылетайте во Фриско и ждите сигнала на аэродроме.

— Есть, сэр.

Голос у Хантера был довольный. Он ведь тоже истосковался по настоящему делу.

— Адмирал, простите, что отрываю от дел. Мы готовы начать операцию.

— У меня все в порядке. Лодка идет в полумиле от «Эльдорадо», капитан подчиняется только мне.

А у адмирала настроение было не очень. Сомневался, наверное, что дело выгорит.

Причины для сомнений действительно были. А ну как Лемье этот совсем не такой гений, каким его изображают? Вдруг он не найдет способа вернуть спутник? Или не захочет искать?

В штабе Дугласа думают, что Лемье сам же и украл «Янг Игл». Тогда, конечно, проблем быть не должно. Вколоть сыворотку правды — и он как миленький все расскажет. И новые параметры орбиты, и коды доступа, и местонахождение сообщников.

А если Лемье никакого спутника не крал?

Маловероятно, конечно, что дело обошлось без его участия — но чего только не бывает в нашем лучшем из миров!

Когда у самой сильной в мире армии крадут сверхсекретное космическое оружие, чтобы шантажировать им половину мира (другой половине наплевать на спутниковую связь), становится прямо-таки странно, как это мир этот до сих пор не провалился в преисподнюю.

— Льювеллин! Пусть срочно готовят самолет для меня. Я лечу на Запад.

— Куда именно, сэр?

— Сообщу, когда взлетим. Пусть пока мостят дорогу до Лас-Вегаса.

Чего это Льювеллин так хитро улыбается? Он же не полный идиот, должен понимать, что начальник Управления космической разведки ВВС США не станет требовать служебный самолет, чтобы слетать в Лас-Вегас поиграть в рулетку.

Черт! Надо было назвать какой-нибудь другой город. Теперь все управление и половина ВВС будут знать, что босс отправился в Вегас.

Пора в дорогу.

В Сан-Франциско, а потом на машине в Портленд, штат Орегон.

Вернее, на побережье неподалеку от Портленда.

Туда, где будет ждать в засаде «западная группа» отряда «Саймак».

81

— Ну и где же твой корабль? — ехидно поинтересовался горящий революционным задором Макс у невозмутимого моряка Славы. — Фигу они тебе показали, а не плавучий сейф с деньгами. Говорил я вам…

— Ну-ка, и что ты нам говорил? Что западные правительства сами раскошелятся и завалят деньгами пролетариев всех стран?

— Ты опять будешь говорить, что они на это не согласятся. А я тебе скажу, что в таком случае народы этих стран поднимутся на борьбу против таких правительств, стоит только нам нанести первый удар по телекоммуникациям. Обыватели сделают это из своих шкурных соображений — не захотят расстаться с комфортом. А бедные люди поддержат нас целиком и полностью, когда узнают, в чем состоят наши требования.

— Странно, я думал, такие шизофреники, как ты, вымерли еще при Сталине.

— Если ты не прекратишь оскорблять меня…

— Ну-ка, ну-ка, и что ты тогда сделаешь? Пойдешь вешаться? Или сдашь нас ментам?

— Не смей! — Голос Макса поднялся до ультразвуковых частот и сорвался. — Максим Веретенников никогда не был предателем! И никогда не будет!

— Отлично! Я в восторге, — сообщил бывалый моряк Слава и даже похлопал одобрительно в ладоши. — В таком случае слушай сюда и постарайся не перебивать.

Слава сделал многозначительную паузу и понизил голос до полушепота:

— Я предложил тебе десять миллиардов американских долларов, и ты имеешь довольно высокие шансы их получить, если не будешь лезть не в свое дело и вмешиваться в ход моей операции. Слава особо выделил слово «моей». — Если тебе не нравятся мои методы работы, действуй иначе, только уже без спутника. Ты к нему никакого отношения не имеешь. Его украл Виктор, а он во всем согласен со мной и тоже считает тебя идиотом, только из вежливости не говорит.

Действительно, вслух издеваться над Максом позволял себе только Слава. Он бы вообще с удовольствием выкинул его из дела, но были ведь еще Софья с Игорьком. Они наверняка не одобрили бы такого шага, да и всеобщий друг Леха Питерский тоже был бы не в восторге от такого развития событий. А без него все дело осложнится крайне.

Да и вообще, если разразится конфликт, то вероятность срыва операции резко возрастет. Конечно, гордый и враждебный всякой власти Макс не пойдет ни в милицию, ни в ФСБ. Но он может рассказать о затее со спутником каким-нибудь новым друзьям. Или просто поставить себе цель: сорвать операцию. И сорвет. Это ему раз плюнуть, даже без всякой милиции. Чего проще вывести из строя аппаратуру в Дедове, и от всей затеи останутся рожки да ножки.

Нет, с Максом надо жить в мире. Славик и так сильно рискует, постоянно издеваясь над ним словесно. Ну, да это гордый Макс как-нибудь стерпит, по крайней мере пока качается на удочке перед его носом такая приманка, как десять миллиардов долларов в пользу бедных.

Если бы Макс не был столь последовательным фанатиком придуманных им же самим идей, то он, наверное, быстро понял бы, что Славу, Гришу и Виктора нисколько не интересует проблема бедности на планете и всяческие социальные преобразования. Но Максим Веретенников жил в придуманном мире, где люди четко делились на своих и врагов, на красных и белых. Неизвестно, откуда взялась в нем эта иррациональная вера в торжество социальной справедливости и равенства во всей Вселенной, но только исповедовал он эту веру свято, так, как не исповедовали и самые рьяные борцы за мировую революцию в первые десятилетия советской власти.