Мертвое время - Джеймс Питер - Страница 16

— Рики Мур?

Он молча кивнул.

— Я — Гэвин Дейли. Спасибо, что заглянули.

— Очень смешно, — дерзко проворчал Мур.

Дейли усмехнулся в ответ. Глаза его на мгновение потеплели, как будто солнце выглянуло из-за грозовой тучи.

— Смешно? Любите пошутить, да? Думаете, это смешно, когда у пожилых беззащитных леди выманивают обманом их ценности?

— Не понимаю, о чем это вы.

— Вам ведь хорошо платят за информацию, не так ли? Посылаете заранее свою листовку, потом приходите в дом и фотографируете все, что кажется важным?

— Только не я. Честно, не понимаю, о чем речь. — Он вскрикнул от боли — Апологет снова надавил на нерв на руке, словно напоминая о том, что ему лучше и не думать о побеге. — Ко мне это не относится.

— Дом на Уитдин-Роуд.

— Никогда там не был.

— Там живет одна леди, и на столе в холле одна из ваших листовок.

— Не припоминаю.

— Дай-ка освежу твою память, — язвительно сказал мужчина в деловом костюме и шмыгнул носом. Здесь, в холле, он выглядел повыше, чем показалось Муру раньше. Черные, смазанные гелем волосы зачесаны назад. Как у тех гангстеров, братьев Крэй, фотографию которых Мур где-то видел.

Он огляделся, прикидывая, можно ли вырваться отсюда, если горилла на секунду отпустит его руку.

— Твой айфон? — спросил тот, что напоминал Крэев, показывая телефон.

Мур кивнул и зашипел от боли — здоровяк снова сжал пальцы.

— Извините!

— Я, кстати, Лукас Дейли, — пояснил мужчина в деловом костюме. — Благодаря тебе мою тетю ограбили и убили. Сестру моего отца. Нам это очень не нравится.

— Я тут ни при чем! — горячо возразил Мур.

Лукас Дейли нахмурился, посмотрел на айфон, постучал по экрану и поднес айфон к его лицу.

— Узнаешь?

Рики Мур неохотно взглянул на фотографию уайтхерстовских позолоченных часов, висевших в гостиной Эйлин Макуиртер.

— Нет. Не узнаю.

— Хреновая ж у тебя память. — Лукас Дейли снова шмыгнул носом.

Мур промолчал, отчаянно пытаясь придумать что-то убедительное, но ничего не получалось.

— А как насчет этого?

Теперь ему показали высокий изящный комод, выполненный в георгианском стиле. Он снова покачал головой.

Двойник Крэев опять постучал по айфону.

— Это?

Мур воззрился на раскладной чиппендейловский столик.

— Никогда не видел, ей-богу! Это не мои фотографии. Я ничего такого не снимал.

Сын старика сунул руку под пиджак и извлек то, что оттопыривало полу. Это были электрические щипцы для завивки.

— А как насчет этого, мистер Мур?

— Да я в глаза их не видел! Честно!

— Точно такими пытали мою тетю, — сказал Лукас Дейли. — Ее мучили, чтобы узнать код сейфа и банковские ПИН-коды. Как думаешь, тебя они тоже разговорят? Нам нужны от тебя кое-какие имена. Начни с тех, кто ограбил дом тети Эйлин на Уитдин-Роуд.

— Лукас! — предупредил старик. — Без насилия. Мне это не нужно. Хватит. Я так не работаю.

— Честно, сэр, я не знаю никаких имен, — с пробудившейся вдруг надеждой обратился к нему Рики Мур.

— Иди спать, отец, — сказал Лукас Дейли.

— Никакого насилия, ты понял? — повторил старик.

— Иди спать. Позволь мне самому с этим разобраться.

— Мистер Мур, мне лишь нужны имена людей, сделавших это с моей сестрой, — сказал старик и, повернувшись, вышел из холла.

Мур посмотрел на Лукаса Дейли, потом уставился в пустое, ничего не выражающее лицо Апологета.

— Мой отец, мистер Мур, человек мягкий, так что мы заберем вас отсюда. Вряд ли ему придется по вкусу то, что мы собираемся с вами сделать — освежить вашу память, понимаете?

Рики Мур заверещал от ужаса, когда его толкнули к двери. А еще через секунду почувствовал, как повлажнели вдруг брюки.

Он обмочился.

23

Когда-то, когда она еще жила нормальной жизнью, Саре Кортни нравились пятничные вечера. Начало уик-энда, можно расслабиться, посмотреть какую-нибудь ерунду по телевизору, «Большого брата» или еще что-нибудь, а затем, в десять вечера, грязное, похабное шоу по четвертому каналу. Все это кануло в Лету. Теперь вечер пятницы означал лишь то, что ее муж, Лукас, придет домой более пьяным, чем в любой другой вечер недели. Если вообще придет.

Она вздрогнула и тут же проснулась. По телевизору, с приглушенным звуком, шел какой-то старый фильм. Питер Селлерс в роли инспектора Клузо, стоял в офисе Герберта Лома. Было полтретьего ночи. Сверху, из комнаты ее строптивого тинейджера-сына, неслись кошмарное «бум-бум-бум» хеви-метал и звуки скрипящих кроватных пружин. Уловила она и слабый запах марихуаны. Только этим Дэмиен в последнее время и занимался. Слушал ужасную музыку, ловил кайф и мастурбировал.

Исполненная сознанием супружеского долга, она приготовила Лукасу ужин, разогрела к восьми вечера, когда, по его заверениям, он должен был явиться, и с тех пор так и держала в теплой духовке. Она услышала звук открывающейся двери, удар о стену — стопор давно уже вылетел из лунки в полу и так и не был возвращен на место, — а затем тяжелые, неуклюжие шаги мужа.

Шаги остановились, едва он вошел в просторную, с минимальным количеством перегородок жилую зону их уютного дома на Ширли-Драйв в Хоуве. Дома, в котором они все еще жили лишь благодаря ее заработку, уходившему на выплату ипотеки.

— Какого хрена ты сделала со своим лицом? — невнятно пробормотал он и шмыгнул носом.

— Мы уже обсуждали это вчера вечером. Твой ужин в духовке, — ответила она.

— Я спросил, какого хрена ты сделала со своим лицом?

— Ты что, глухой? Говорю же, мы обсуждали это вчера вечером. Ты просил приготовить поесть к восьми.

— Прекрати игнорировать меня, дрянь. Мне нужно было разобраться с делами. Понятно? Мою тетку убили, помнишь? Где вообще твое сострадание? — Он хлопнул себя по животу. — Ты хоть представляешь себе мои чувства? Пришлось разобраться с мерзавцем, который это сделал. Хорошего мало… Ну, пропустил потом пару бокалов пива. Слышишь, что говорю?

Пошатываясь, он подошел ближе. «А ведь когда-то я любила тебя, — подумала она. — Боже всемогущий, действительно, в самом деле любила. Тебя, жалкий, отупевший от пьянства тюфяк. Любила за те чувства, что ты у меня вызывал, за то, как ты смотрел на меня. Любила за то, как ты разбирался в антиквариате. За то, что ты мог войти в комнату и рассказать мне все-все о каждом предмете мебели в ней».

— Опять впрыскивала в себя ботокс, не так ли? Ах, этот славный доктор Ревсон! Платим ему деньги, которых у нас нет. А может, ты с ним трахаешься или еще чего?

Ей удалось сохранить самообладание.

— Много сегодня просадил в казино?

— Да уж, дерьмовый выдался денек.

— Будто другие лучше! А лицо я подновила, — спокойно сказала она, — чтобы попытаться сохранить работу. Чтобы кормить тебя чем-то… и вливать пиво в твое жирное тупое брюхо. Я сделала это для того, чтобы тебе не приходилось бегать через каждые несколько месяцев к папочке за все новыми и новыми финансовыми вливаниями…

Больше она ничего сказать не успела. Его правый кулак врезался ей в живот, сбросил на пол. Ублюдок был хитер. Всегда бил так, чтобы синяков потом не было видно под одеждой.

«Завтра, — пообещала себе Сара, — я от него уйду». И все же она знала, что завтра он будет плакать, просить прощения и говорить, как сильно ее любит и что жить без нее не может. Завтра он будет клясться, как всегда, что они смогут все начать с чистого листа.

24

Перегрин Стюарт-Симмондс был высоким, жизнерадостным мужчиной за шестьдесят, с внушительной фигурой, элегантно упакованной в двубортный, в мелкую полоску костюм. Голову его украшала шевелюра волнистых седых волос, а узкие, в костяной оправе очки, державшиеся на краешке носа, придавали вид достопочтенного ученого.

Сейчас Перегрин Стюарт-Симмондс сидел за круглым столом в маленьком кабинете Роя Грейса, распространяя свежий запах мыла и с трудом подавляя зевок.