Кровавые сны - Блейк Станислав - Страница 28

– А вы, сеньор? – крикнул кто-то из лодочников.

– Я побуду здесь, – величественно сказал Альберто Рамос. – Зная об этом, вы, канальи, поскорее вернетесь, чтобы забрать оставшихся. А лучше – пришлете свежих гребцов.

Настоятель затопленного храма тоже остался вместе с паствой. Здесь, на крыше, он ободрял терпящих бедствие и молился вместе с ними.

– Падре, – обратился к нему с улыбкой синьор де Кастроверде, чтобы никто не видел мучений, претерпеваемых комендантом Гронингена от сырости. – Я с начала наводнения повторял про себя засевшую в голове фразу: «Et aquae praevaluerunt nimis super terram». Вы не напомните, как там было дальше?

Сырость и холод к ночи стали нестерпимыми. Настолько, что комендант Гронингена растерял весь свой кураж, и просто скорчился на покатой крыше, воображая теплый очаг и постель, которую нередко согревала ему одна гронингенская вдовушка. Альберто Рамос уже смирился с тем, что уйдет из жизни бездетным – в конце концов, деревня Кастроверде принадлежала его родному племяннику, и это было правильно. Неправильным же было уходить вот так, без славы, съежившись на продуваемой крыше, окруженным не сполохами пламени и сверканием стали, а жалкими телами оставшихся двух десятков замерзающих мужчин. Они, пытаясь согреть друг друга, собрались в одном месте крыши, и в середине ночи кровля не выдержала. Оказавшись в воде, Альберто Рамос вцепился руками в обломок стропил и почувствовал, что медленное течение относит его от церкви. Крики пока еще цепляющихся за жизнь людей вскоре смолки, поглощенные музыкой ветра и волн. В голове старого офицера вдруг возник образ того убитого полутюленя, оборотня, доставленного в цитадель Гронингена. Сколько людей, с удивлением понял дон Альберто, могло бы сейчас спасти то странное существо! Сколько невинных жизней!

– Сеньор Альберто Рамос де Кастроверде? – нежный голос принадлежал не мужчине и не женщине, а явно небесному созданию. «Ангелы говорят по-галисийски», – отрешенно подумал Альберто Рамос и умер.

Этим летом главным увлечением Феликса стала верховая езда. Он то и дело покидал неуклюжего Ламораля, чтобы промчаться с ветерком вдоль полей и садов дома де Линь, вдоль пашен и озер, каналов и мельниц, лесов и мастерских. Ламораль то и дело обижался, когда Феликс оставлял его позади, но к услугам наследника всегда были охранники, конюшие и другие взрослые, следившие за тем, чтобы Ламораль не упал, боже сохрани, со спины смирной лошадки. Феликс же был рад, что ему не уделяют и толики внимания, которой удостаивался юный де Линь. Все знания, которые были ему нужны, паж усваивал с одного раза, не нуждаясь в повторении. А те, что, как он считал, необходимыми не были – он, как и в школе, пропускал мимо ушей.

Телесное развитие у молодого ван Бролина, пожалуй, опережало умственное: он был силен и ловок, а однажды, когда перед выездом регулировал длину стремян, конюх, державший под уздцы лошадь, сказал, что даже его светлость Филипп подтягивает стремена выше, чем тринадцатилетний паж. Но хоть у Феликса и длинные ноги, добавил слуга, а «ежели господину пажу угодно скакать галопом, стремя след покороче натягивать». Феликс поблагодарил пожилого конюха, от которого он уже почерпнул множество сведений о лошадях, медным крейцером. В замке слуги относились к нему с симпатией, а некоторые служанки предлагали расчесать его волосы деревянным гребнем, на что Феликс изредка давал милостивое согласие. Когда-то давно, после возвращения с охоты, его мать предупредила, что многие женщины и девушки станут стремиться погладить его, а, поскольку в человеческом обществе такое не принято, будут предлагать расчесать волосы. Это следствие кошачьей магии, сказала тогда Амброзия, и они, как метаморфы, этой магией в некоторой степени наделены.

После отъезда инквизиторов Феликс уже много раз охотился по ночам в Темном облике, и каждый раз у него не возникало трудностей с добычей – леса и луга дома де Линь кишели разнообразными птицами и грызунами. В других провинциях маршировали армии, горели деревни, голодали осажденные города, но на спокойном католическом юге жители наслаждались миром и благоденствием. Бывало, и здесь появлялись шайки лесных гезов, а в городах ловили протестантских проповедников, но большинство местных жителей помогало королевским блюстителям порядка и святой инквизиции охотиться на них, а вид сжигаемых еретиков и повешенных бунтовщиков многих местных католиков не возмущал, но радовал.

Наводнение, унесшее множество жизней в Гронингене и Фрисландии, привело к росту цен на основные продукты питания Нижних Земель, вследствие чего хозяева в южных провинциях нуждались в каждой паре рабочих рук на сборе урожая. Даже младшие дети помогали на полях и в огородах своим родителям. Другому знатному юноше и дела бы до этого не было, но вновь приехавший погостить Иоханн де Тилли не мог оставаться без свиты, ему вечно хотелось организовывать людей и управлять ими: он как-то уговорил или заплатил родителям Микаля, чтобы те отпустили сына, а, уже располагая верным оруженосцем, набрал еще пяток ребятишек помладше. Однако, для игры в осажденный Харлем, которую наследник Тилли задумывал по дороге в замок Белёй, этого было, пожалуй, недостаточно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.