Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Датлоу Эллен - Страница 124

По спине бегут мурашки, и по какой-то необъяснимой причине воздух становится холоднее. Тишина пугает, и когда я слышу звук двух выстрелов, то не раздумывая оставляю все размышления о камнях. Беру рюкзак, вынимаю из кобуры пистолет и трусцой бегу в направлении пальбы. Я не думаю о том, что могло случиться, или о том, во что мог их втянуть Дэлони. Вместо этого я стараюсь сконцентрироваться на том, как добраться туда, как вычислить их местонахождение, даже если больше не слышно никаких звуков, которые могли бы помочь мне в поиске.

Я пробегаю мимо машин, они стоят на дороге где-то в полумиле слева от меня. Ничего неузнаваемого мне на глаза не попадается. Я бегу еще с милю и понимаю, что направляюсь в сторону Трибуны. Я не поворачиваю назад, это бессмысленно. Даже если я не найду там ничего живого, все равно я должен посмотреть.

У Трибуны никого нет. Я выпиваю еще бутыль воды, чтобы не так ощущать отчаяние, которое я испытываю. Тени вытягиваются поперек озера к породе, они окрашивают поверхность в кроваво-красный цвет. Некоторое время я пристально гляжу на глыбы, теряя связь со временем. Их здесь около дюжины, они разбросаны вокруг Трибуны и вместе образуют широкий круг. Видели ли они Софи? Я вытираю пыль и грязь из своих неверящих глаз и, когда снова открываю их, вижу, что камни подвинулись ближе. Последние лучи солнца освещают свежие следы их передвижения. Сердце мое бешено колотится, а пояс вокруг груди стягивается еще сильнее. Сначала я думаю, что у меня сердечный приступ и я умираю, однако через пару минут понимаю, что это невозможно. Я сосредотачиваю взгляд на ближайшем камне. В высоту он восемнадцать дюймов, в длину чуть больше, весит примерно триста фунтов. Земля абсолютно сухая, ветра нет, ни дуновения. И даже если я не видел этого своими глазами, я допускаю, что камень сдвинулся с места. Поздно что-либо предпринимать. Я не испытываю никаких чувств, когда поворачиваю в сторону дороги.

К тому времени, когда я добираюсь до машин, уже почти стемнело. «RAV4» стоит пустой, как руина. Я сижу в своем авто и пытаюсь связаться с главным управлением, чтобы доложить о пропавших, но снова не получаю сигнала. В темноте раздается лишь мой собственный голос. Я продолжаю делать попытки выйти на связь, но никто не отвечает. Спустя некоторое время возвращаюсь к «тойоте». Камера так и лежит там, где я ее оставил, — на сиденье, пленка в ней остановлена на том же месте. Нажимаю кнопку «пуск» и всматриваюсь в синий экран в попытке разглядеть то, что скрывается по ту сторону синевы. Я с минуту прокручиваю пленку, но это лишь пустая трата времени. Как только я собираюсь остановить просмотр, синий фон сменяется белым, который постепенно превращается в пористый узор. Он двигается взад-вперед по экрану. Затем в быстрой последовательности раздаются три выстрела — первые звуки на пленке с момента, показанного у перекрестка Тикеттл. Я спокоен, не чувствую страха, до тех пор, пока не проходит еще минута и раздается четвертый выстрел, после чего экран становится черным.

Оказавшись снаружи, я вглядываюсь в темноту и вижу вырисовывающийся на фоне трека еще более темный и мрачный силуэт Трибуны. Он не придвинулся ближе, говорю я себе, хотя я не могу более доверять своим ощущениям. Проходит час, и я забираюсь в свой внедорожник. Никто не появился. Я снова пытаюсь связаться с управлением, на этот раз у меня наконец-то что-то получается, слышен голос, докладывающий о внедорожнике на треке. Я быстро выключаю рацию, выпиваю еще воды и стараюсь не представлять себе камни, собирающиеся на соляном озере. Я думаю о голосе, который я услышал, и о том, что этот голос говорил. Разговаривая лишь с самим собой, я отвечаю:

— Вы ничего здесь не найдете. — И после минутного молчания прибавляю: — Они исчезли.

Что-то услышав, я вылезаю из машины. Подхожу к краю дороги, ощущаю тяжесть навалившейся на долину ночи. Я ничего не вижу, но все равно всматриваюсь. Я знаю, что камни продвигаются с юга. Я твержу себе, что кто-то должен был их услышать, кто-нибудь придет. Уверенность в этом меня поддерживает. Я не могу не слушать, поэтому, когда они останавливаются, это меня шокирует. Затем, до того как я это осознаю, они продолжают движение, теперь направляясь на запад, в сторону дороги. У меня не осталось сил. Сажусь на землю и жду, когда кто-нибудь приедет, хотя и знаю, что никто сюда не направляется, никто не должен. Правда в том, что у меня такое же право быть здесь, как и у темноты. Здравый смысл здесь лишний, это он не должен находиться здесь. Рассудок не в состоянии объяснить камни, что катятся, стоны ночи или хлопья небес, которые тихо падают на землю. Все это смог бы объяснить я, было бы время.

Джон Вудворд

Ода Мифическому Зверю