Когда ты рядом - Талан Светлана - Страница 44

Даша вздохнула и подарила широкую, лучезарную, невероятно обаятельную и искреннюю улыбку слушателям. Ее хватило на всех.

— Что же ты так не щадишь себя, девочка моя? — услышала Даша заботливый, с материнскими нотками голос.

Она открыла глаза и увидела над собой озабоченное лицо Маргариты Ильиничны.

— Что со мной?

Девушка непонимающе взглянула по сторонам, осмотрелась и поняла, что лежит на диване в кабинете заведующей, а из коридора доносится негромкое: «Отговорила роща золотая березовым веселым языком…»

— Что? Зашла в кабинет белая как мел и упала без сознания, — проворчала Маргарита Ильинична, нащупывая пульс на ее худенькой руке.

— Вот это да! Стыд-то какой… — тяжело вздохнула Даша.

— Никто этого не заметил, не переживай, — успокоила ее доктор, продолжая осмотр. — Ты лучше о себе подумай. Работаешь на износ, с ног уже валишься. Давно проходила курс лечения?

— Я… У меня… У меня нет денег на лечение, — призналась Даша, и на ее глаза навернулись слезы. — И я не знаю, где их взять.

— Безвыходных ситуаций не бывает, — ответила Маргарита Ильинична.

— Знаете, я никогда не забуду этот вечер, — с глазами, полными слез, счастливо улыбнулась Даша.

Глава 38

— Давно у вас увеличились железы? — спросила врач, когда Даша пришла на прием.

— Несколько недель назад.

Врач, пожилая женщина с прямыми седыми волосами, в очках в роговой оправе, покачала головой.

— А головные боли?

— Тоже уже несколько недель.

— Утомляемость сильная?

— Да, — призналась Даша. — Тошнота и рвота.

— За весом не следили?

— Стало на пять килограммов меньше.

— Таблетки принимаете регулярно?

Даше стало неловко, она замялась.

— Вы отказались от лечения? — Доктор удивленно посмотрела на нее поверх толстых стекол очков.

— Только в последнее время… В связи с затруднительным материальным положением, — ответила Даша и опустила голову, пряча покрасневшее лицо.

— Одевайтесь, — велела доктор и села за стол. Некоторое время она о чем-то думала, потом вздохнула и нервно постучала ручкой по столу. — Идите в отделение, — сказала она. — Там есть хоть что-то из лекарств.

Даша подняла голову.

— Я не могу! Понимаете, я работаю в хосписе медсестрой. Там больные, которым нужна моя помощь. По субботам мы устраиваем литературные вечера, и я читаю им стихи любимых поэтов…

Даша еще что-то говорила — быстро, горячо, с энтузиазмом. Врач, много повидавшая на своем веку, смотрела на худенькую, совсем юную девушку с длинной шеей и красивыми глазами и думала о том, что ей самой впору находиться в хосписе в качестве пациента, а она совершенно не думает о себе и готова на самопожертвование, что случается так редко. Ее беспокоили больные, к которым она должна спешить, чтобы облегчить им последние минуты жизни. «Откуда у нее сила? — думала доктор, вполуха слушая рассказ Даши о цветах, которые она должна по понедельникам приносить в отделение. — Откуда столько искренности? И почему сложилось так, что коварная болезнь зацепила именно ее, а не какого-нибудь нелюдя, убийцу? За что это ей? И как ей помочь, если в отделении не хватает медикаментов?»

— Так вы разрешите мне лечиться амбулаторно? — Даша с надеждой посмотрела на врача.

Так часто смотрят на нее больные СПИДом, ища поддержки и помощи, а она, доктор, знает, что помочь им трудно, а то и просто невозможно.

— Если есть деньги и возможности.

— Возможность есть! — обрадовалась Даша, поняв, что сможет и дальше радовать больных хосписа цветами и чтением стихов.

«Радуется так, словно ей только что сказали, что этот диагноз — ошибка, что у нее не смертельно опасная болезнь, а легкая простуда и она сможет перенести ее на ногах», — подумала врач и, улыбнувшись, сказала:

— Договоримся так. Вы лечитесь амбулаторно под моим наблюдением. Но если улучшения не будет — сразу ко мне в отделение. Возражения не принимаются.

— Спасибо вам, — горячо ответила Даша, словно благодарила за быстрое выздоровление.

Поход в аптеку практически опустошил ее кошелек, но на полный курс лечения денег все равно не хватило.

Вечером Даша решила позвонить родителям и попросить их помочь. Перекрестившись, она прошептала: «Боже, помоги», — и набрала номер.

— Мама, как вы?

Она услышала знакомый голос матери, и до боли защемило в груди.

— Потихоньку. Корова отелилась, телочка у нас. Картошка в погребе прорастать начала, надо обрывать ростки, а то сгниет.

— А папа как?

— Отец? И не спрашивай, — вздохнула мать. — Пить опять начал. Подкосила ты нас, дочка. Постарели мы за год, как за пять лет.

— Простите, — тихо сказала Даша, — я не хотела сделать вам больно.

— Как ты себя чувствуешь?

— Мама, мне надо срочно пройти курс лечения. У меня не хватает денег на лекарства. Сама знаешь, как сейчас все дорого.

— Что, дела совсем плохи?

— Не совсем. Но мне очень нужны деньги. Вы не могли бы помочь? Вы же знаете, мне больше не к кому обратиться. Я никогда не просила у вас денег, даже ребенком. Но теперь мне очень надо, очень. Кроме вас у меня никого нет.

— Я тебе не говорила, что у Сашки Русланчик гепатит подхватил?

— Нет. И как он?

— Еще лежит в отделении. Мы с отцом выслали кое-какие деньги на лечение.

Дашу от волнения бросило в жар. Она почувствовала, что последняя надежда начинает исчезать, как утренний туман при первых лучах солнца.

— Значит, вы не сможете мне помочь? — потухшим голосом спросила она.

— Я поговорю с отцом, пока он не надрался в стельку, — сказала мать, — а потом тебе перезвоню.

В томительном ожидании звонка от матери Даша вспомнила о человеке, который мог ей помочь, если бы она не выбросила тогда его визитку с номером мобильного. Когда-то Георгий Арсентиевич, отец погибшего парня-наркомана, сказал, что если ей понадобится помощь, то можно к нему обратиться. Он, по всей видимости, был человеком состоятельным, но в тот момент Даша и представить себе не могла, как будет когда-то нуждаться в материальной поддержке. Даже работая медсестрой, она имела поверхностное представление о СПИДе, о его коварстве и жестокости. Сейчас, повидав в хосписе пациентов со страшным диагнозом «СПИД», она воочию увидела различные его формы. Он, словно отвратительный червь, точил одних изнутри, у других вырывался наружу в виде фолликулитов, воспаления желез, карбункулов, парализовывал центральную нервную систему, прятался под скрытой формой пневмонии, провоцируя активность туберкулеза легких, поражал желудочно-кишечный тракт, съедал на человеке кожу различными поражениями, не щадил слизистую рта и даже половых органов, не обходил глаза и лишал зрения. СПИД не гнушался ничем. Он напоминал о своем присутствии постоянной болью, ни на минуту не давая забыть об ошибках людям, которые где-то споткнулись. Разница между ними была в одном: кто-то беспечно прожигал жизнь, а кто-то один раз допустил непоправимую ошибку. Но СПИДу было все равно, он не умел прощать.

Звонок, прозвучавший в тишине комнаты, заставил Дашу вздрогнуть. Мать пообещала, что завтра, прямо с утра, вышлет деньги. «Сколько можем», — сказала она, не назвав сумму. «Спасибо, мама», — выдавила из себя Даша сквозь слезы.

Возвращаясь с почты, Даша зашла в аптеку и оставила там все деньги, что получила от матери. Она решила пройтись пешком, подышать свежим воздухом, чтобы отвлечься от невеселых мыслей о том, что денег на полный курс лечения все равно не хватило. Была середина февраля, но оттепель и недавний обильный дождь смыли снег, а теплый ветер и яркое солнце высушили асфальт. Казалось, весна уже совсем близко. И даже глубокое небо было синим, прозрачным, без единого облачка, каким бывает только весной. Неугомонные воробьи весело прыгали у хлебного киоска, собирая крошки и ссорясь из-за кусочка хлеба, брошенного им сердобольной старушкой.

Даша завернула за угол здания из серого кирпича и с закругленными окнами еврейской синагоги и вдруг услышала чей-то голос, окликнувший ее по имени. Она обернулась. К ней бежала Светка. Все та же короткая стрижка, модная одежда, улыбка во весь рот.