Я – сталкер. Слепая удача - Исьемини Виктор - Страница 47

– Ну что, поможем им разобраться? – спросил Пригоршня. – А то они никак не выяснят, что там к чему.

Химик кивнул, и Пригоршня первым бросился в дверной проем. Внутрь он проскочил в низком прыжке, упал, перекатился и сразу пропал из виду. Зато длинная очередь из его автомата была отлично слышна. Химик метнулся следом, проскочил в задымленную темноту. Слепой оказался третьим, и ему стрелять не пришлось. Когда он скользнул внутрь, на ногах оставались только Химик с Пригоршней. Диверсант в камуфляжной форме сползал по дальней стене, исклеванной пулевыми попаданиями. За ним тянулась кровавая полоса.

Слепой огляделся – он стоял в просторном холле, рядом с входом дымились деревянные обломки – должно быть, место дневального, оставшееся с тех времен, когда здесь располагалась воинская часть. По всему залу разбросана изломанная мебель, тела и оружие. Неплохой бой здесь был… Сейчас стреляли и на первом, и на втором этаже, схватка продолжалась. Диверсанты зачищали первый этаж и одновременно штурмовали лестницу, ведущую на второй.

Дольский проковылял в дверь и остановился, Вера держалась позади него.

– Что будем делать теперь? По-моему, Фишер рвется туда, – лейтенант ткнул пальцем вверх. – Там установку собрали?

Химик привычным жестом потер старый шрам на лбу.

– Сделаем так, – сказал он. – Мы с Пригоршней пройдемся по первому этажу и посмотрим, кто здесь оказался победителем.

– И поздравим с победой, – ухмыляясь, тряхнул автоматом Пригоршня.

Химик без улыбки покосился на него и закончил:

– Вы, трое, ждите в зале. Укройтесь, займите оборону, что ли. Потом, когда наверху успокоится, попробуем подняться и мы. Кто бы ни победил, в конечном счете у нас окажется меньше противников. Смотрите, нас не подстрелите, когда будем возвращаться.

Дольский кивнул и проковылял в угол, за груду обломков разбитой мебели. Там он сел, вытянул перебинтованную ногу и положил автомат на колени.

– Никто сюда не явится, – бросил он. – Можно немного расслабиться. Сейчас все туда стремятся…

Он кивком указал на потолок. Стрельба шла на втором этаже, но очереди гремели все реже. Одна из сторон, похоже, вот-вот должна была взять верх. Вера, озираясь, пересекла зал вслед за ним и устроилась рядом на полу.

– Черт знает что происходит в этой Зоне! – неожиданно зло буркнул лейтенант. – Это же наша страна, наша территория! Какие-то бандиты, иностранцы сейчас завладеют стратегически важными ресурсами, а я ничего не могу сделать! Я – представитель государства!

– Здесь не совсем государство, – возразил Слепой. Ему не хотелось спорить, но молчать и слушать, как накручивает себя «представитель государства», было тягостно. – Здесь Зона.

– Это ничего не меняет, – заявил Дольский. – Здесь наша территория.

– Территория… здесь территория свободы. И поэтому я здесь. Давай я тебе кое-что объясню, Дольский. Если бы государство хотело и могло, оно бы давно навело здесь порядок. Вот, к примеру, Есаул и его банда – уголовники, отморозки, враги. И что? Вы даже не решились ликвидировать их сами, наняли Афара. Так? Государство не хочет сюда лезть, не хочет поддерживать законный порядок постоянно, потому что это слишком тяжело и дорого стоит. Ну так пусть не обижается… государство. Обращаясь за помощью к банде Афара против банды Есаула, государство становится участником бандитских разборок, и тут уже работает не закон, а понятия.

– Михаил Афар… это совсем другая тема для отдельного разговора.

– Это все тот же разговор, – теперь и Слепой увлекся спором. – Ваше ведомство выкормило этого маньяка, научило его обращаться с оружием, научило воевать… и отпустило. Потому что так было выгодно, да? Потому что теперь его можно нанять для исполнения грязного дела?

– Господи, о чем вы говорите… – устало произнесла Вера. – Речь идет о величайшем прорыве в науке! В нем заинтересовано даже не государство, а все человечество! Проникнуть в будущее, заглянуть в него, пощупать его! Поговорить с потомками! Это так… так… так значительно! А вы о разборках, о бандах…

– А какое оно, это будущее? – спросил Слепой. – Нужно ли нам оно?

Лейтенант криво ухмыльнулся:

– Афар уверен, что откроется волшебная дверца и он войдет в светлый солнечный город, над которым возносится статуя Ленина стометровой высоты. Я как-то поговорил с ним по душам, было дело. Правда, он меня в конце концов вычислил – понял, что я не разделяю его убеждений, и больше уже не пытался откровенничать. Но в тот раз наговорил… дескать, стране нужен хозяин, твердая рука. Можно, сказал, расстрелять троих из десяти, если это поможет выправить мозги остальным семерым.

– Я знаю таких, – согласился Слепой, – и все уверены, что окажутся среди семерых, а не троих. А почему? Только потому, что семь больше трех? А если дать волю Афару, он и семерых не пощадит, лишь бы оставшиеся трое признали его начальником. Дольский, а какое будущее ты ожидаешь встретить?

Лейтенант пожал плечами.

– Ясно, тебе будущее совсем не нужно, ты и так знаешь свое место в сегодняшнем дне. Вера, а вы?

– Меня больше занимает успех моего эксперимента. Если луч энергатора удастся отклонить, если можно управлять им, это открывает громадные перспективы! Да что там луч! – Рассуждая о своей теме, Вера воодушевилась, на щеках проступили красные пятна, глаза загорелись. – Вслед за этим экспериментом я планировала другие, в итоге мы могли нащупать принцип преобразования материи в энергию, и… Я даже боюсь загадывать, какие возможности перед нами откроются!

– Ну вот, и Вере чужое будущее не нужно, она сама строит будущее человечества, – подвел итог Слепой.

– Оно нужно государству! – твердо заявил Дольский.

– Вот и нет. Государству нужно было беречь Веру, которая сама делает будущее. Не отправлять в опасную Зону, не заставлять делиться лаврами с начальством. Но государство твое, Дольский, предпочитает этого не делать. Вот поэтому я в Зоне – чтобы самому отвечать за себя и знать, ради чего я рискую. И не делить свой честный хабар с кем-то, кто пальцем о палец не ударил, чтобы его получить. Я тоже делаю будущее собственными руками. Правда, свое маленькое личное будущее. Без хозяина.

– Это неправильно, – только и смог возразить Дольский.

Вера тяжело вздохнула – порыв миновал, она снова углубилась в свои мысли.

– Ты так говоришь, потому что привык к хозяину. Поэтому в Зоне ты чужой. А мне здесь нравится. Здесь интересно. И… смотри! Кому достанется энергатор? Тому, кто победит, тому, на чьей стороне будет удача, а вовсе не по решению, принятому кем-то там, далеко. Разве это не справедливо? Так вот, это и есть Зона. Зона удачи!

– А наверху больше не стреляют, – невпопад заметила Вера.

– И Химика с Пригоршней не слышно, – Слепой тоже прислушался. – Да, действительно. Бой окончен? Интересно, кто победил?

– Это может… – заговорил Дольский.

Конец фразы утонул в тяжелом грохоте. Задрожали стены, густыми клубами взметнулась пыль. Слепой не удержал равновесие и упал бы, если бы не оперся о стену. По потолку, змеясь, пробежали длинные трещины, посыпалась штукатурка.

– Что это?! – крикнула Вера.

– Афар повторяется, – тряся головой, сказал Слепой. – Эта ловушка уже была – там, на складе.

Сказал – и не услышал собственных слов, в голове стоял звон.

– Эй, меня слышно?

Он снова потряс головой, как будто надеялся, что из ушей выпадут невидимые пробки. Потом увидел, что Дольский шевелит губами – ага, это что-то со слухом. Лейтенант говорит, а Слепой его не понимает. Похоже, небольшая контузия. Высокий звук, вроде Вериного визга, он слышит хорошо, а с низкими звуками какая-то проблема. Постепенно звон в ушах пошел на убыль, и Слепой услышал тяжелый удар по металлу – где-то рядом, на первом этаже. Он побежал туда и увидел такую картину: часть перекрытия, служившего одновременно полом второго этажа, исчезла, в проломе было видно небо с полосами дыма. Обломки бетонных плит рухнули, перегородив коридор. Удары раздавались из-за двери, перегороженной фрагментами перекрытия и бетонным крошевом. Дверь была тяжеленная, стальная.