Я – сталкер. Слепая удача - Исьемини Виктор - Страница 35

Несколько минут Химик с Дольским водили пальцами по карте – обсуждали варианты. Наконец сошлись на одной точке – открытый склад техники. Лейтенант объяснил: этот склад – на самом деле просто свалка. Туда перегоняли отслуживший срок или пришедший в негодность транспорт, оставляли под открытым небом гнить до лучших времен. Лучшие времена обычно так и не наступают, поэтому объект представляет собой просто скопление ржавого металла, среди которого можно найти и двигатель в рабочем состоянии, и грузовик, который все еще на ходу, и прочее. Любые образцы военной техники, которые по той или иной причине списаны.

Помимо этого, объект – большая территория со складом запчастей, казармой охраны, зданием канцелярии, да к тому же огороженная. Укрыть там можно что угодно.

– На месте Афара я бы именно такой объект выбрал в качестве базы, – убежденно заявил Дольский.

– Тебе виднее, что в вашей богадельне считают подходящим местом, – не без иронии согласился Химик. – Значит, нам нужно выбрать позицию где-то неподалеку от базы, но не соваться, пока не выясним, что там происходит. Придется ночью идти. В дороге меня и Пригоршню слушать беспрекословно. Мы знаем Зону, и нам лучше известны все приметы.

– Согласен, – кивнул лейтенант. Он уже перестал хорохориться и сделался вполне покладистым партнером.

Первым шел Химик, его куртка полностью скрывалась в синих сумерках, опустившихся на Зону. За ним, держась в десятке шагов позади, шагали военные и Вера, Слепой с Пригоршней – следом, так, чтобы держать под наблюдением ненадежных союзников.

Пустошь закончилась, и, когда вступили в лес, сразу стало совсем темно. Химик пошел медленнее.

– Поймали военные двух сталкеров, – рассказывал Слепой Пригоршне, – анархиста и военстала. Приговорили, как это у них заведено, к расстрелу. Вот эти двое сидят запертые на базе у военных, осталась ночь, завтра приговор приводят в исполнение.

– Мужики, – обернулся Заикин, – может, хватит об этом? Мне и так не по себе от всей этой истории.

– Да брось, сержант, – успокоил его Пригоршня. – В следующий раз расстреляешь кого-то более успешно, не расстраивайся. Подумаешь, один раз промашка вышла.

Заикин шумно вздохнул.

– Так вот, – продолжил Слепой, – военстал говорит: «Слушай, анархия. Нам рвать когти отсюда нужно, и поскорее. Давай устроим драку, охрана прибежит на шум, мы у них оружие отберем и будем пробиваться». «Нет, – отвечает анархист, – зачем такие сложности? У меня косяк есть. Затянемся по разу и улетим отсюда!»

Пригоршня хмыкнул. Такая реакция ободрила Слепого, и он продолжил:

– А вот еще. Поймали Ведуны военного и сталкера. Сталкера заставили поверить, что он на поле артефактов, он бегает, ржавые консервные банки собирает в мешок. А военному внушили, что он стал генералом – тот сразу сделался важным таким. Ходит по стоунхенджу этому, говорит: «Здесь нужно поправить, а здесь достроить. Непорядок в расположении части! Но я ж генерал, я вас службе научу! Как стоите перед генералом?! А ну, смирно!» Это он Ведунам. Те, значит, ржут, со смеху надрываются. Так хохотали, что о сталкере забыли. Тот в себя пришел, оклемался, схватил военного – и бежать. Увел, в общем. И вот они в Зоне без припасов, без оружия. Идут осторожно, всего опасаются. Жрать уже охота, устали оба. Военный говорит: «Эх, зря ты меня увел, я бы сейчас уже, наверное, до маршала дослужился…»

Сержант испустил очередной тяжелый вздох. Ему не нравилось, что все истории Слепого – о военных. Зато Пригоршня развеселился:

– Заикин, слышишь? Хочешь маршалом стать? Я знаю, где поблизости Ведунов найти! Хочешь, отведу?

– Только сам близко к ним не подходи, – напомнил Слепой. – А то, знаешь, армейское прошлое о себе напомнит.

– Слепой, помолчи, – обернулся Химик. – Там впереди что-то происходит. Давайте потише.

И точно, из темноты доносились какие-то звуки. Что-то хрустело, чавкало и трещало. Шум раздавался далеко впереди, и Химик решил сменить направление, чтобы обойти стороной подозрительное место. Отряд свернул вправо. Ночной лес жил своей жизнью, мелкие ночные звери шуршали листьями, кто-то крался по ветвям над головой, то и дело можно было услышать шорох крыльев…

Минут через двадцать Химик велел всем остановиться и ждать. Сам он отправился разведать, кто издает странные звуки. Возвратившись, объявил:

– Кабаны. Постарайтесь не шуметь, у этих тварей слух острый.

– Да мы и так тихо, – вставил Заикин.

– Это тебе кажется.

Вскоре дорогу преградил овраг. На дне в грязи что-то двигалось, чавкала жижа, раздавался легкий скрип. И воняло оттуда гнилью. Пригоршня посветил фонариком вниз – среди сломанных веток в луже горбилась туша медведя. Мутант был дохлым, но по его округлому боку в луче света медленно ползли отблески. Приглядевшись, Слепой разобрал – туша облеплена здоровенными червями, длиной с полметра, а то и больше, и толщиной в руку. Эти твари неторопливо ползали по медвежьей шерсти, останавливались, изгибались и приникали плоскими головами к телу.

– Я туда не пойду, – испуганно заявила Вера.

– Никто не пойдет, – заверил ее Пригоршня.

Один из червей поднял голову и издал легкий свистящий звук. Тут же, как по команде, и другие прекратили пиршество. Замерли, задирая переднюю часть гибкого тела. Вернее, о том, что именно эта часть передняя, можно было догадаться лишь по тому, что она оказывалась задранной. Ни глаз, ни ртов не видно.

Пригоршня повел фонариком. Когда свет попадал на червей, те замирали, но, снова оказавшись в темноте, тут же принимались возиться. Вот один свернулся в тугую спираль, из которой торчала округлая безглазая голова.

– Уходим осторожно, – велел Химик. – Не знаю, что это за мутанты, но они мне не нравятся.

Он попятился от края оврага, а любопытный Пригоршня задержался немного, водя фонариком. Из-под ног Никиты с шорохом скатилось по склону несколько комьев земли и мха. Черви сразу пришли в движение. Они разом, как по команде, стали сворачиваться спиралями, потом один, резко развернувшись, взмыл в воздух. Пролетев по красивой дуге, он спикировал на Никиту, тот охнул и, взмахнув рукой, отшвырнул тварь. Червь шлепнулся у его ног и тут же стал снова скручивать кольца.

Пригоршня припечатал его ботинком, луч фонаря в его руке метался по оврагу, потом в поток света попали стремительно летящие тела – другие черви атаковали, выстреливая собой. Пригоршня бросился бежать за уже ушедшими от оврага спутниками. Живая гибкая стрела шмякнулась ему на спину и повисла. Пригоршня заорал. Заикин со Слепым бросились на помощь, отодрали червя и скинули на землю. Из темноты вылетела еще одна тварь и с громким чмоканьем присосалась к рукаву Слепого. Тот отскочил и ударил рукой о ствол сосны. Посыпались шишки и сухая хвоя. Слепой выругался – слишком сильно ударил и ушиб руку. Червяк, правда, отвалился. С досады Слепой запрыгал на упавшей твари, топча ботинками.

– Уходим, уходим! – негромко прикрикнул Химик. – Сбрасывайте этих гадин и ходу отсюда!

Но было поздно – кабаны, услыхав крик Никиты, с треском и грохотом ломились через лес. Деваться было некуда, овраг тянулся в обе стороны, перекрывая путь. Все побежали вдоль обрыва, а мутанты топали все ближе.

Первый кабан появился в мечущемся луче света, блеснули налитые кровью глазки, зверь рыкнул, из-под острых копыт в овраг посыпалась земля, но кабан успел развернуться и бросился за беглецами, зато следующий мутант не удержал равновесие и полетел в овраг, пронзительно визжа. За глухим ударом последовал новый визг, черви зашипели хором, устремляясь к новой добыче… но беглецы этого уже не слушали, не до того было.

Заикин и Слепой, оказавшиеся последними, открыли огонь, мгновением позже к ним присоединился Пригоршня. Очереди из трех автоматов остановили зверя, ноги кабана подогнулись, он ткнулся рылом в землю и вспахал приличную борозду.

В овраге пронзительно визжал кабан, атакованный прыгучими червями, еще несколько мутантов отзывались хрюканьем с обрыва над ним. Пока внимание стада было отвлечено, беглецы заторопились вдоль оврага прочь от места схватки.