Я – сталкер. Слепая удача - Исьемини Виктор - Страница 17

Но темные тоннели тянулись и тянулись, и конца им не было. Когда стали встречаться развилки, Миша пошел медленнее – лабиринт по эту сторону горы он знал хуже и надолго задумывался, прежде чем выбрать дорогу. Слепой считал, что нужно держаться рельсов, выбирая те участки, что лучше сохранились, но спорить с проводником было бы глупо, и он помалкивал. Тем более что на подземных перекрестках попадались и стрелки, где вагонетки могли переходить на другой путь. Конечно, все было ржавое и негодное – и рельсы, и стрелочные механизмы, и изломанные брошенные кирки.

– Как в музее, – заметил Слепой, оглядываясь, – только самое главное – самому экспонатом не стать.

Свет фонарика Пригоршни стал тускнеть, заряд заканчивался. Никита попытался пошутить, что не мешало бы «электру» отыскать, аккумулятор подзарядить, но ярче от этого фонарик светить не стал. У Конокрада аккумулятор был мощнее, его заряда должно было хватить, но с одним фонариком на троих идти было бы довольно кисло. Слепой не стал делиться этой верной мыслью, и так невесело…

Наконец впереди показался свет. Сперва слабый, едва заметный, а потом поток лучей, проникающих в пещеру, окреп, и наконец Миша издал радостный клич – он увидел выход. После полумрака подземелья дневной свет показался ослепительно-ярким. На самом деле солнце уже садилось и вскоре должны были наступить сумерки. Конокрад ускорил шаг, но Слепому казалось, что проводник идет слишком медленно.

Пригоршня сзади прикрикнул: «А ну, посторонись!» – растолкал спутников и припустил бегом навстречу свету. Слепой не удержался – тоже побежал к выходу. Очень уж надоели эти темные лабиринты, хотелось поскорее выбраться из тесноты. Снаружи они оказались на широкой горизонтальной площадке, под ними был склон горы – пологий, с извивающейся старой дорогой, ведущей к подножию, где можно было различить остатки каких-то строений. Дальше открывалась панорама: сперва холмы, потом перерезанная ручьями и оврагами лесистая равнина. Пригоршня щурился на свет и с наслаждением глубоко вдыхал всей грудью пропитанный пылью теплый воздух.

– Эх, хорошо! – с чувством сказал он.

Слепой был с Никитой полностью согласен, но его беспокоило то, что они потеряли Афара. Как его теперь искать? Он же своих людей повел долинами, между гор. Интересно, удалось его опередить? Или они по-прежнему отстают? Он поделился своими сомнениями. Конокрад полез в рюкзак и, вытащив потертый бинокль, стал оглядывать равнину. Нетерпеливый Пригоршня то и дело спрашивал, что видно.

Наконец Миша изрек:

– Вот вам ваш Афар!

И протянул бинокль Никите.

– Видишь, речка извивается? – пояснил он. – На ней у излучины скала, вон там. Приметная такая, высокая. Смотри ближе и левее. Еще левее…

– Точно! – обрадовался Пригоршня. – Наш клиент, точно!

– А еще один отряд за ним гонится? Не видно? – нетерпеливо спросил Слепой.

Ему хотелось скорее разобраться в обстановке. До сих пор задача была одна – выбраться. Теперь все как бы начиналось сначала, и нужно было определиться с раскладом.

– Ничего не вижу. Вернее, никого больше, – ответил Пригоршня, с воодушевлением водя биноклем из стороны в сторону.

– Дай поглядеть!

– Сейчас, сейчас…

Любовался окрестностями Никита еще минут десять, потом с видимой неохотой передал бинокль Слепому. Тот первым делом посмотрел на отряд Афара, который петлял между ближайшими холмами. Похоже, они только что вышли из лабиринта горных долин, о котором рассказывал Конокрад. С десяток людей то показываются, то пропадают за очередным холмом. Бинокль был слабенький, и подробностей Слепой не разглядел. Есть ли среди крошечных фигурок человек в мешковатой брезентовой крутке, он не понял. Правда, в середине колонны несколько человек шли рядом, и можно было предположить, что это ведут пленного. Он пошарил взглядом по округе, и в какой-то момент ему показалось, что параллельно отряду идет еще кто-то, но Слепой не был уверен.

Вроде мелькнула человеческая фигура, и даже оружие разглядел, а потом смотришь на то же самое место – и никого. Потом снова какое-то шевеление среди деревьев, на миг проступают очертания человека – и снова никого. Слепой не стал делиться этим наблюдением. Мало ли, еще смеяться будут над его зрением. Потом у него и бинокль отобрали.

– Нужно спускаться с горки, – заявил Конокрад, – и за вашим Афаром шагать. А то уйдет, потеряется. Здесь места глухие, можно долго идти, и никто не встретится. За горы мало кто заходит, а туда дальше никаких поселений. Здесь аномалий мало, хабар особый не ломится, вот наш брат сталкер и не любит этих краев. К тому же люди частенько пропадали, так ветераны рассказывают. Но это давно было, когда Зону только разведывали. Сейчас подробности мало кто помнит, но плохая слава у этой долины осталась. Так что уйдет Афар – и привет, ищи-свищи. Пока мы знаем, куда идти, нужно шевелиться.

– А лешие здесь появляются? – вдруг спросил Пригоршня.

Миша пожал плечами:

– Вроде видели здесь их. Но мало ли что болтают. Сам я не ходил за хребет и не в курсе. А зачем тебе лешие?

– Да так… Подумал, что у Афара дела с ними могут быть.

– Дела? С лешими?

– Ладно, – буркнул Никита, – замнем для ясности. Давайте двигать вниз, что ли.

Шагать под гору по старой дороге было даже приятно – после блуждания по темным закоулкам внутри горы. Слепой немного расслабился, но тут Пригоршня указал ему «гравицапу», которая разлеглась точно посередине дороги. Ветер гнал пыль вдоль горного склона, а над аномалией в пылевом облаке мгновенно образовывалась дыра. Слепой одернул себя: это Зона, нельзя здесь терять бдительность даже в такой чудесный вечер. Правда, напрягаться ему особенно было незачем. Он находился в компании двух опытных сталкеров, они и направление определяли, и за дорогой посматривали. Оставалось только слушать их советы.

Спустившись с горы, дорога нырнула в лощину между холмами, потом ее перерезал овраг, а дальше никакой дороги уже не было, время совсем сравняло ее, завалило землей. Теперь там, где когда-то возили породу с выработки, поднялись трава и деревья. Ну и, конечно, расположились аномалии.

Если в пещерах все доверяли чутью и знаниям Конокрада, то теперь, на открытой местности, проводником оказался Пригоршня. Миша добровольно уступил ему право выбора дороги, объяснив, что ему пещеры нравятся, там он знаток и проводник, а на поверхности – не очень-то в себе уверен. О Слепом и речи не было – новичок! Так что пришлось взять на себя руководство Никите. Он оглядел спутников, сделал глубокий вдох, закатил глаза… Слепой с любопытством наблюдал за этой пантомимой, потом догадался:

– Ты теперь Химик?

Пригоршня важно кивнул и велел следовать за ним. Слепой заметил, что, выбирая маршрут, Никита уводит их вправо, то есть восточнее маршрута, выбранного Афаром. Ну и конечно спросил, почему такой новый обходный маневр.

– Потому что выход из ущелий был на западе, – объяснил Пригоршня, – если Афар и опасается погони, то больше с той стороны. А мы будем двигаться восточнее. Конечно, служба у Афара наверняка поставлена, и дозоры, и боевое охранение. Но мы и мелочью пренебрегать не будем. Наша задача: обогнать Афара, он не так уж далеко от нас оторвался.

– А потом?

– Выберем местечко подходящее и устроим засаду. Но пока не обогнали, будем держаться там, откуда нападения Афар не ждет.

Подумав, Пригоршня добавил:

– Химик бы так рассудил, точно! Эх, жалко, нет его сейчас здесь. Но я ему это припомню! Приходится за него работу выполнять. Это он, вообще-то, должен был сейчас всякие такие планы строить.

Слепой сперва мысленно испустил тяжелый вздох – и так не выспался и устал, да еще прошагать придется много, чтобы обогнать Афара. Потом он стал обдумывать план Пригоршни. Правильный вроде бы план… но с чем засаду-то устраивать? Втроем против десятка или более отлично подготовленных бойцов? Нужно будет какую-то штуку придумать, какой-то фокус. Потом ему пришло в голову, что человек, которого он то ли видел, то ли нет, тоже держится восточнее маршрута Афара. Странные дела творятся, очень странные – но тем интереснее будет в них разобраться.