Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 46

— Конечно.

— Тогда мне придется спустить тебя с небес на землю.

Она, пятясь, шла прямо передо мной почти вприпрыжку, вынуждая меня идти медленнее. Я так и видела, как она оступается и падает, но ее ноги с завидной легкостью, казалось, миновали любую рытвину и колдобину на тропинке. Она забавно растопырила пальцы и сделала серию волнообразных движений руками, будто была мимом и изображала целую историю.

— Он был моим с самого начала. Даже не обманывайся, что он был твоим.

— Мерлин не предал бы меня, я бы сразу узнала это.

— Эх, Кэти. Он и сам не знал, он предал сам себя. Но его картина сказала всю правду.

— Картина, — повторила я без выражения, удивляясь, как только я могла быть такой наивной и верить в то, что она ничего не знала.

— Просто шикарная, правда? — Она неожиданно рассмеялась и с дерева испуганно сорвалась стайка птиц.

— Это был мой портрет, — не смогла удержаться я.

— Кэти, ты не настоящий художник, и ты не можешь этого понять. Картину, написанную маслом, невозможно изменить с середины. Мое лицо было на холсте с самого начала.

— Но я видела его, — настаивала я, понимая, что только играю ей на руку.

— Ты не видела ничего, кроме нескольких мазков. Тогда еще даже не сформировалась идея. Тебе хотелось увидеть там себя, и ты увидела, что хотела. А когда Мерлин дорисовал детали, получилась я.

— Верь в то, во что тебе нравится верить, Женевьева.

Она резко остановилась, и мне пришлось сделать то же самое.

— Картина была закончена много недель назад. — И по ее лицу медленно, как нефть по воде, расплылась торжествующая улыбка. Она почувствовала мое замешательство и заулыбалась еще шире. — Даже когда Мерлин был с тобой, он хотел быть со мной.

Она раскрыла ладонь, сложила губы сердечком и выдохнула, будто хотела сдуть одуванчик.

— Теперь все почти закончилось, и все там, где им и положено быть.

Она развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

Когда я шла по улице к дому, Люк возился со своей машиной, его голова была под капотом. Видимо, машина второй раз за неделю отказалась заводиться утром.

— Ты будто потеряла шестипенсовик и нашла пенни, — ободряюще улыбнулся он.

— Мама бы тоже сказала подобную штуку, — пробрюзжала я. — Если ты считаешь, что я выгляжу измотанной, так и скажи.

Он вытер руки куском старой тряпки.

— Мне еще нужно спрашивать?

Я заколебалась. Я все еще не рассказала ему всего, что произошло, пока его не было. Я не знала, как он может отреагировать, но больше не могла молчать.

— Женевьева практически призналась в убийстве. Как будто она хотела, чтобы я знала, и гордилась тем, что способна на это.

Он покачал головой.

— Это могло быть предупреждением.

Я подняла и опустила брови, пытаясь поднять настроение и решив не говорить ему всей правды.

— Она неудачно пошутила насчет того, чтобы столкнуть меня с лестницы на крыльце колледжа.

— Кэт, это не смешно.

— Она хочет, чтобы я знала обо всем, что она делает.

— Мне это совсем не нравится, — обеспокоенно заметил он. — Она слишком близко подобралась к тебе. — Люк определенно волновался, и мне показалось, что он относится ко всему уже не так беззаботно, как раньше. — Такое ощущение, что она готовится к какому-то ультиматуму, — наконец сказал он.

— Это стало бы облегчением, — ответила я. — Узнать, чего она хочет на самом деле… Намного лучше, чем эта неопределенность.

Он неуверенно кивнул, будто понимал, о чем идет речь, но не был доволен исходом дела.

Я покачала головой и тяжело вздохнула:

— И это еще не все. Мерлин и Женевьева… Теперь они вместе. Он был так раздавлен расставанием со мной, что прождал почти целую неделю перед тем, как начать встречаться с ней.

— Мне жаль, Кэт.

— Мама была права, — пожаловалась я. — Моя ревность в итоге превратила мои опасения в реальность.

— Я думаю, Женевьева тебе немного помогла. Она сделала все возможное, чтобы ты начала сомневаться в Мерлине.

Я постучала себя по груди.

— Нет, во мне сидело зеленоглазое чудовище, которое затем вырвалось на свободу и уничтожило все, что у меня было. Я не могу полностью винить только ее.

Люк засомневался.

— Она манипулировала тобой. И сыграла на твоей слабости.

— Но на ней должна была играть я. Мама права: если любишь кого-то, отпусти.

— Мудрые слова, — покладисто согласился Люк.

— Вот почему нам с тобой хорошо, — сказала я, подумав. — У нас нет всех этих сложностей. Мы можем говорить, что хотим, и всегда останемся друзьями. Дружба намного лучше, чем любовь.

— Ну, если ты так считаешь, — пробормотал он, но его голос звучал странно разочарованным.

Я уставилась на автомобильные запчасти так, будто они обладали для меня каким-то таинственным смыслом.

— Интересно, может, теперь она оставит меня в покое и я смогу выкинуть из головы все дурацкие теории с подменой детей и мамой, скрывающей от меня зловещие секреты.

Люк перестал ковыряться в машине и посмотрел прямо на меня.

— Ты думаешь, что Женевьева успокоилась? Что она получила все, что хотела?

— Теперь у нее есть Мерлин, а он был главным призом.

Люк захлопнул капот, и я увидела, что у него очень взволнованное лицо.

— Возможно, Мерлин — просто отвлекающий маневр для нее, а настоящий приз — это ты. Не прекращай оглядываться вокруг, Кэт.

ГЛАВА

ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Случилось невероятное: Женевьева не пришла в колледж. Оказалось, что она слегла с тяжелой ангиной и едва могла говорить, и это, наверное, была лучшая новость за всю мою жизнь. Я пыталась не скакать от радости, когда Нэт рассказала нам о недуге Женевьевы, и скорее всего, мне плохо это удалось. Было так непривычно вставать утром без ощущения страха, сидеть на лекциях и не чувствовать на себе тяжелого взгляда ее ужасных глаз и не следить за каждым словом во время разговоров за обедом. Первый день в ее отсутствие показался мне замечательным, второй — просто блаженством, а на третий день я готова была танцевать от счастья. Я наконец вспомнила, какой счастливой была моя жизнь, пока в ней не появилась Женевьева. Сложно представить, но это произошло всего три месяца назад.

Ханна, Нэт и я решили устроить рождественский шоппинг в четверг вечером, когда все магазины в городе остаются открытыми допоздна. Все было, как в старые добрые времена: мы толклись в очереди на автобус, смеялись над всем подряд, особенно когда собачка какой-то дамы попыталась поднять носом юбку Ханны, а потом мы подкалывали друг друга из-за разных вкусов в одежде. Выпрыгнув из автобуса, мы стали пробиваться через толпу, создавая себе особое магазинное настроение. Вначале мы отправились в большой магазин, и я купила маме блузку эффектного сиреневого цвета, вспомнив о печальных прошлых годах, когда мне приходилось выбирать между ночными рубашками и пижамами, которые были ее единственным видом одежды. Нэт повела себя скучно и купила папе тапочки, а маме флакон духов, а Ханна вообще просто разглядывала витрины, утверждая, что не собирается приобретать ничего до последнего момента, иначе покупка будет недостаточно праздничной.

Меньше чем через час Нэт захотела есть и потащила нас в пиццерию, и мы заказали гигантскую пиццу с пятью ингредиентами. Мне очень понравился стиль, в котором было оформлено кафе. Декор под пятидесятые года, мебель в форме полумесяца, обшитая красным кожзаменителем, раритетный музыкальный автомат, а на официантках были надеты гольфы и юбки-клеш. Один из официантов был одет под тедди-боя — в брюки-дудочки и сюртук с двойным воротником ярко-голубого цвета, а на голове у него красовался огромный набриолиненный кок. Казалось, что они вот-вот пустятся в пляс и запоют джазовую песенку, как в каком-нибудь мюзикле.

— Как жаль, что Женевьева не смогла поехать с нами, — задумчиво сказала Ханна.

— Да, действительно, — согласилась я, твердо решив, что не буду замирать каждый раз, как слышу от кого-то ее имя. — Она обожает покупать одежду. Как-то раз мы одновременно заметили потрясающее платье в комиссионном магазине, но она добралась до него первой.