Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 43

— А он уже не кажется таким привлекательным, да, Жен? Наслаждайся, пока можешь.

На какое-то время мне показалось, будто я действительно задела ее, но она засмеялась так, что меня пробрал холодок.

— Он никогда и не был твоим, даже на секунду. Это я позволила вам быть вместе, потому что это меня устраивало…

— Сделаю вид, что поверила.

Она тоскливо вздохнула и посмотрела в голубое небо.

— А я сейчас могла бы столкнуть тебя… Маленький толчок, и все подумают, что ты оступилась. Неосторожная маленькая Кэт стояла на лестнице вместо того, чтобы поехать на лифте.

Я действительно неосторожно сама завела себя в западню, по привычке выйдя на крыльцо вместо того, чтобы спуститься на лифте к самому тротуару.

— Какое это было бы облегчение, — прошептала она.

— Ты даже не можешь вести свою собственную жизнь, — бросила я вызов. — И тебе захотелось отнять мою. Разве это не жалкое зрелище?

Она покружила в воздухе рукой, будто писала что-то.

— Потребовалось всего несколько мазков кисти, и ты уже полностью исчезла.

Она имела в виду картину? Она не продолжала, и я вопреки здравому смыслу надеялась, что Мерлин не показывал ее Женевьеве. Я ступила вперед, быстро взглянула вниз, у меня закружилась голова. Я почувствовала себя беспомощной, одновременно ощущая тяжесть в руке и холод стекла и металла. Я споткнулась и схватилась за куртку Женевьевы, что предоставило мне бесценную возможность, которую я ожидала. Кулон плавно проскользнул в ее карман, и я выпрямилась, тут же почувствовав себя спокойнее.

— Это происходит со всеми, кто тебя раздражает? — спросила я, снова обретя уверенность.

Женевьева выставила вперед подбородок.

— Может, тебе стоит быть более осторожной.

— Я слышала твою печальную историю о приемных родителях, мне так жаль… — притворилась я. — Кажется, будто все умирают, стоит им только приблизиться к тебе.

Она посмотрела на меня со странным удовлетворением, и ее губы изогнулись в улыбке.

— Хорошо, что ты наконец поняла это. Другие меня недооценивают, но не ты, мы с тобой отлично понимаем друг друга.

У меня в голове промелькнула странная мысль, что сегодня в 15:30, в понедельник, я услышала настоящее признание в убийстве. Она неожиданно схватила меня за запястье, и мое сознание наполнилось ее ужасными мыслями. Я словно увидела горящий дом, как языки пламени облизывают доски, услышала звон разбитого стекла и вопли людей, оказавшихся внутри, как в западне. А она была счастлива. Я чувствовала ее безжалостное удовлетворение. Если она действительно способна на такое, я должна действовать.

— Мы с мамой, может быть, переедем, — быстро сказала я. — В другой город, чтобы начать все заново.

— Кэти, уже слишком поздно.

— Поздно, — согласилась я. — Но ты же так хотела, чтобы я ушла и оставила путь свободным для тебя.

Она сморщила нос в притворном разочаровании.

— Да, хотела, но теперь… этого недостаточно. Ты всегда будешь где-то. Поэтому меня это не устраивает.

— И что я тогда должна сделать? Умереть?

— Все должно сложиться так, будто тебя никогда и не было. Поэтому мы и нашли друг друга.

Она начала говорить своими излюбленными загадками, но я спросила:

— Как ты нашла меня?

Женевьева легонько вздохнула, и дуновение от ее дыхания мягко коснулось моей щеки.

— Ты уже знаешь ответ. Просто ты его еще не осознала.

Я моргнула, но ее уже не было поблизости. Только Нэт подошла и стала ругаться, что я не поехала на лифте.

Я была в таких расстроенных чувствах, когда вернулась домой, что решила уединиться в своей комнате. Когда я думала о том, что Женевьева видела картину, мне становилось физически плохо. Я откинула волосы со лба и застонала от негодования. Когда я заметила свое отражение в зеркальной створке шкафа, то вздрогнула от неожиданности. Я не узнала сама себя, настолько жестокосердечной и злой я выглядела. Я несколько раз выдохнула и попыталась руками разгладить лоб, щеки и губы, чтобы избавиться от этого ужасного выражения. Было бы неплохо поговорить с Люком, но мне показалось бессмысленным рассказывать ему что-либо, пока он не вернется домой. Да, поиски сдвинулись с места, но куда они заведут меня?

ГЛАВА

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Поезд был переполнен, но поскольку моя вывихнутая нога вызывала сострадание, мне предложили сесть у окна рядом с мужчиной средних лет. На столе перед ним стояла коробка для завтрака, он жевал сэндвичи с яйцом и запивал их чем-то из термоса. По-видимому, никому не хотелось сидеть с ним рядом, но мне нужно было подумать, а я не могла делать этого, болтаясь по вагону. Как только мы выехали из города, пейзаж изменился — высотные дома, фабрики и торговые центры уступили место полям с коровами и раскиданным фермам, и только опоры высоковольтных линий портили вид. Моя поездка сложилась спонтанно, я позвонила бабушке и дедушке и предупредила, что навещу их. Мне предстояла самая сложная задача — придумать объяснение своему неожиданному визиту. Оставался час, чтобы сочинить какую-нибудь историю. Я откинулась на сиденье и попыталась пустить воображение в свободное плавание, но от усталости веки отяжелели, и глаза стали закрываться.

Прямо передо мной стояло трюмо. Мы с Женевьевой сидели рядом на табуретке, и наши движения идеально совпадали, будто мы играли в какую-то диковинную шараду. На туалетном столике лежали старинные серебряные щетка и расческа. Когда я поднесла щетку к волосам, она скопировала мое движение так, будто была отражением в зеркале. Я стала двигаться быстрее, чтобы она прекратила, но она успевала идеально копировать мои жесты, и я не могла заставить ее сбиться. Я еще больше увеличила темп, надеясь, что она наконец ошибется, но постепенно она взяла верх в этой игре, и я поняла, что повторяю за ней и не контролирую собственные движения. Он могла заставить меня беспорядочно взмахивать руками и судорожно дергать головой. Я испугалась и устала, но она продолжала дергать за ниточки, словно я была ее марионеткой. Затем она схватилась за голову и закричала. На самом деле кричала я, но беззвучно. Это был немой крик муки и бессилия.

Я испуганно огляделась вокруг, подозревая, что могла как-нибудь отвратительно шуметь во сне, но в мою сторону никто не смотрел. Теперь Женевьева вторглась и в мои дневные сны. Поезд уже подходил к станции, я взяла сумку и приняла радостный, беззаботный вид.

— Кэти!

Меня обняла пара мягких рук, и почувствовался запах любимых бабушкиных духов с нотками лимона. Я слегка повернулась, и мою щеку кольнули жесткие дедушкины усы.

— А ты воевала, — пошутил дедушка своим хрипловатым голосом.

— Ничего страшного, просто повредила лодыжку. Еще несколько дней назад я ходила на костылях и вообще не могла наступать на ногу.

— Слишком много танцевала? — улыбнулась бабушка, и на ее щеках появились милые ямочки.

Дедушка заставил меня пристегнуть ремень безопасности, прежде чем мы выехали к дому. Как только мы вышли из машины, бабушка взяла меня под руку.

— А теперь на кухню, я сделаю нам чаю. Есть свежие английские булочки, и шоколадный торт, и твое любимое печенье. Надеюсь, что у тебя все еще нормальный аппетит. Я просто не выношу похожих на скелеты юных девиц, морящих себя голодом. Это вообще никуда не годится.

Кухня совсем не изменилась с моего последнего приезда: старомодный буфет, потрепанный холодильник, большая эмалевая раковина и круглый стол с мраморной столешницей, за которым мы всегда сидели вместе. Из-за того, что я сильно нервничала, очень захотелось есть. Я проглотила самую страшненькую булочку, и уже успела переключиться на торт, прежде чем бабушка осмелилась спросить.

— Твоя мама… Ребекка… У ее все в порядке?

— Все хорошо, — ответила я с набитым ртом, и во все стороны полетели крошки. — Она больше стала выходить из дома и проходит какую-то новую терапию. Даже подумывает о том, чтобы снова выйти на работу.

Лицо бабушки посветлело.