Корниловец - Большаков Валерий Петрович - Страница 44

— Мальчишки, ей-богу… — проворчал он.

Подойдя к окну, Верховный выглянул во двор. И заговорил, не оборачиваясь:

— Утром авиаторы прилетели, почти вся Эскадра воздушных кораблей — тридцать с лишним бомбовозов.

— Будет чем приветить «товарищей»! — ухмыльнулся Марков.

— Да уж… — Корнилов задумался. — Деникин с Алексеевым требуют немедленно перейти в наступление, разбить «красных» по всему Северному Кавказу и идти на Дон. А вот я не хочу спешить, памятуя, что надёжный тыл превыше всего. Пока я не укреплю власть, закон и порядок, на север я не двинусь. А вот на юг… Хан-Девлет-Гирей выпросил у меня миллион рублей, обещая поставить под ружьё десять тысяч горцев. Собрал он всего девять тыщ, но и это сила! Джигиты Девлет-Гирея поступили в распоряжение генерала Эрдели, ему же я подчинил «Дикую» дивизию. [103]Эрдели поведёт их на Сухум и Батум, Тифлис и Эривань — нам жизненно важно вернуть Закавказский край! Если этого не сделаем мы, то туда придут турки и большевики. [104]А вам, Сергей Леонидович, как своему любимчику, — Верховный мягко улыбнулся, — я хочу поручить дело архиответственное…

— Какое же? — не утерпел Марков.

— Турецкую Армению. Как известно, наши союзники по Антанте подписали года два назад секретное соглашение, по которому Россия аннексирует области Эрзерума, Трапезунда, Вана и Битлиса…

— И Проливы! — подсказал Сергей Леонидович.

— Проливы — позже, сначала Трапезунд, Эрзинджан, Эрзерум. Признаться, я чувствую неловкость, посылая вас на столь сложное дело, но на кого ещё мне можно рассчитывать? Экспедиционный корпус составится из 1-го Офицерского, Текинского и Корниловского полков… Кстати, Сергей Леонидович, вы заметили, что все «быховцы» уже командуют бригадами и дивизиями? У вас у одного — полк. Так вот, я хочу, чтобы вы вернулись командующим Отдельной Кавказской армией.

— Слушаюсь! — брякнул Марков.

— «Кавказцы» сильно распропагандированы большевиками и потихоньку начинают эвакуироваться из Трапезунда. [105]Если вам удастся остановить разложение и подчинить себе солдат, то вы не только удержите Турецкую Армению, но и покончите с пополнением для Красной армии на Северном Кавказе. Не скрою, это очень и очень сложная задача, Сергей Леонидович. Я, со своей стороны, могу помочь вам только одним — тёплыми вещами. Их тут на складах в достатке — каждому бойцу вашей будущей армии выдадим по паре валенок и тёплые портянки, полушубки, стёганные на вате шаровары, папахи с назатыльниками, варежки, белые коленкоровые халаты и белые чехлы на шапки, защитные очки — короче, всё, что потребуется зимою в горах.

— Как переправляться будем? — деловито осведомился Марков.

— Морем, — коротко ответил Корнилов. — Экипажи четырёх кораблей перешли на нашу сторону — одного эсминца, одного транспорта и пары гидроавианосцев.

— Маловато будет… — озабоченно затеребил бородку Сергей Леонидович.

Верховный кивнул и сказал обычным голосом, словно приглашая чаю испить:

— Завтра штурмуем Новороссийск. Ваши люди, Сергей Леонидович, пойдут первыми, перед рассветом. Задача — тайно выйти в порт и захватить оба «красных» линкора, «Императора Александра III» и «Императрицу Екатерину Великую».

— Я не совсем уверен… — затянул Марков. — Нет, корабли-то мы захватим, тут вопроса нет, вот только народец у нас всё сухопутный…

— С вами пойдёт Морская рота. Она сплошь из флотских офицеров, а командует ею кавторанг Потёмкин.

— Тогда вопрос снят! — повеселел командир 1-го Офицерского. — Разрешите идти?

— Ну, с Богом! — шумно выдохнул Корнилов и крепко обнял Маркова. — Приказываю вернуться всем живыми и здоровыми!

— Слушаюсь! — вытянулся по стойке «смирно» Сергей Леонидович.

— А вам, штабс-капитан Авинов, — обернулся к Кириллу Верховный, — я доверяю моих текинцев. Штаб-ротмистра Хаджиева я откомандировал в Закаспийский край к Казановичу, а вы, Кирилл Антонович, знаете сих детей природы. Так что… Берегите их и себя!

— Так точно! — выпалил Авинов. — Служу Отечеству!

— Выступаете в девятнадцать тридцать.

Вечером первого января «Черноморский экспресс» покинул Екатеринодар. Обычно его вагоны были полны курортников, отбывавших в Новороссийск, чтобы там сделать пересадку на пароход. На этот раз паровоз тянул состав, забитый белогвардейцами, впереди гудели рельсы под тяжёлым бронепоездом «Орёл».

А у перронов Черноморского вокзала разводил пары следующий паровоз — нынче подвижного состава хватало, можно было в поход выезжать, а не топать на своих двоих. На дальних путях чернели горбатые силуэты ещё двух броневых поездов — «Урагана» и «Кавказца».

Штабс-капитан Авинов ехал в экспрессе вместе с текинцами и Морской ротой. Флотские были очень оживлены — в кои веки их сапоги будут ступать не по заснеженной степи, а по палубам кораблей. Никто из них не сомневался, что захват пройдёт гладко и линкоры пополнят Белый флот.

«Товарищи будут дрыхнуть после вечерней попойки, — пренебрежительно кривил губы кавторанг Потёмкин, — наше дело будет — вязать и складывать, вязать и складывать!»

Кирилл не спорил с моряками, понимал, как тем тошно, изгнанным на сушу. Саид, сидевший напротив, тихонько напевал — Авинову были видны только его губы, остальное лицо скрывалось под нависшей папахой. Махмуд неутомимо полировал свой здоровенный кинжал, доводя лезвие до зеркального блеску. Абдулла чистил винтовку, заботливо протирая каждый патрон.

…Поезд остановился, не доезжая туннеля. За окнами вагона стыла чернильная тьма. Покинув вагон, штабс-капитан Авинов обнаружил, что снаружи было светлее, но ненамного — люди смутными тенями скользили по хрусткому снегу.

— С перевала вниз двинем, — негромко сказал Потёмкин, — там полегче будет. А дорогу я знаю, не раз тут хаживал.

— Ведите тогда, — распорядился Марков.

Генерал обрядился обычным порядком — в длинную жёлтую куртку и белый тельпек.

— Друзья, — сказал он, не повышая голоса, — вперёд!

Рота Тимановского зашагала следом за Морской.

Кирилл подозвал текинцев, чувствуя, как ощутимо наваливается ответственность за этих «детей природы» непосредственных, простодушных и верных.

С перевала открылся ночной Новороссийск — жиденькое море огней.

Место для города было выбрано отменное, люди здесь селились издревле — боспорские цари выстроили тут город-полис Бата, века спустя богатенькие генуэзцы основали там же колонию Баторио, а после турки-османы вытолкали генуэзцев и отгрохали крепость Суджук-Кале. Янычары от скуки промышляли «белым товаром» — ловили «невест» и продавали за море. Соседняя бухта так и называлась — Геленджик, что значит — «Невесточка».

Рекою Цемес и Цемесской бухтой Новороссийск делился надвое — западную, жилую часть, горожане называли «этой стороной», а восточную, промышленную, — «той стороной». Путь марковцев лежал на «ту сторону».

Спустившись с горы, рота Тимановского пошла на тусклые огни новороссийской окраины, обходя заросли можжевельника, спускаясь в балки и поднимаясь по их скользким склонам. Рядом, не обгоняя, но и не отставая, шагали корниловцы Неженцева.

— Не курим! — отдал приказ Марков. — И помалкиваем!

Кривыми улочками, застроенными одноэтажными домиками, под сонное брехание собак добровольцы вышли на Сухумское шоссе, прозванное «Голодным», и двинулись к порту.

— Вижу! — обронил Потёмкин, и на него зашикали.

Кирилл вытянул голову — вдалеке, за пакгаузами, поднимались высокие мачты линкоров. На них, почти незаметных в темноте, горели навигационные огни. Морская рота непроизвольно прибавила шагу, марковцы не отставали от флотских.

Рота Тимановского затопала по широкому проезду между двумя рядами складов. Пахло рыбой и цементом. [106]

Колоссальный линейный корабль высоко поднимал серый борт, словно стеною загораживая выезд на берег бухты. В предрассветном сумраке проявились две высокие трубы и приплюснутые орудийные башни. Их было четыре, по три пушки-двенадцатидюймовки [107]на каждой. Убойная сила!