Чекисты рассказывают... - Зубов Алексей Николаевич - Страница 112

Я хотя и был голоден, но спал в берлинской тюрьме относительно хорошо. Это было понятно, потому что в самолете спать не пришлось. Утром, в шесть часов, меня разбудили, принесли одежду и «завтрак», вполне соответствующий по своим качествам ужину. Я его тоже не стал есть.

Пришел Донован. Он мне рассказал, что находится в Берлине уже несколько дней, что он вел переговоры с представителями советского посольства в восточном Берлине и в результате этого через час или около того будет произведен обмен.

— Это произойдет на стыке зон США и СССР около Потсдама. Я поеду вперед, а вас привезут следом.

Он мне рассказал о своем намерении написать книгу с моем процессе и последующих событиях.

Вид у него был утомленный, но он был очень доволен результатом своей деятельности.

Подошли другие американцы, в том числе Уилкинсон. Донован ушел вместе с ним, а меня вывели под конвоем двух гигантов. В машине со мной сидели мои «телохранители» и еще один человек из числа прилетевших вместе со мною из США.

Ехали сперва по городу, затем за городом.

Приехавший со мною из США чиновник повторил вопрос, который он задавал мне раньше в самолете:

— Вы не опасаетесь, полковник, что вас сошлют в Сибирь?

Я рассмеялся.

— Зачем? — ответил я. — Моя совесть чиста. Мне нечего бояться.

— Подумайте, еще не поздно! — продолжал он.

Я улыбнулся опять и отвернулся.

Машина замедлила скорость. Дорога спускалась. С левой стороны появилась ограда из колючей проволоки.

— Стена, — заметил один из американцев.

За оградой стояли двое военных в незнакомой мне форме и рассматривали нас в бинокли.

— Смотри! Они обзавелись биноклями, — сказал другой американец и добавил несколько ругательств по адресу охраны ГДР.

Мне стало смешно, и я решил над ними подшутить:

— Совсем как в пригородах Нью-Йорка за соседями подглядывают.

Стрела попала в цель, и они смущенно улыбнулись.

— Язык у вас острый, — сказал американец из Нью-Йорка.

Дорога шла под уклон, впереди была видна вода и большой железный мост. Недалеко от шлагбаума машина остановилась. У входа на мост большая доска оповещала на английском, немецком и русском языках:

Приехали!

Мы постояли несколько минут. Кто-то из американцев вышел, подошел к барьеру и обменялся несколькими словами с человеком, стоявшим там. Еще несколько минут ожидания. Нам дали сигнал приблизиться. Мы вышли из машины, и тут обнаружилось, что вместо двух небольших сумок с моими вещами захватили только одну — с бритвенными принадлежностями. Вторая, с письмами и судебными делами, осталась у американцев. Я запротестовал. Мне обещали их передать. Я их получил месяц спустя!

Неторопливыми шагами мы прошли шлагбаум и по легкому подъему моста приблизились к середине. Там уже стояло несколько человек. Я узнал Уилкинсона и Донована. С другой стороны также стояло несколько человек. Одного я узнал — старый товарищ по работе. Между двумя мужчинами стоял молодой высокий мужчина — Пауэрс.

Представитель СССР громко произнес по-русски и по-английски — «Обмен!». Уилкинсон вынул из портфеля какой-то документ, подписал его и передал мне. Быстро прочел — он свидетельствовал о моем освобождении и был подписан президентом Джоном Ф. Кеннеди! Я пожал руку Уилкинсону, попрощался с Донованом и пошел к своим товарищам. Перешел белую черту границы двух вон. и меня обняли товарищи. Вместе мы пошли к советскому концу моста, сели в машины и спустя некоторое время подъехали к небольшому дому, где меня ожидали жена и дочь.

Кончилась четырнадцатилетняя командировка!

РАЗГОВОР С РАЗВЕДЧИКОМ

Вопрос. Рудольф Иванович! Какие черты характера современной молодежи вам больше всего нравятся? Не приведете ли вы примеры из своих повседневных наблюдений?

Ответ. По роду своей работы и в связи с возрастом — недавно мне исполнилось 65 лет — мне не часто приходится общаться близко с молодыми людьми. Кроме того, многие годы я был вдали от Родины и вообще не имел личного общения с нашим молодым поколением. Поэтому я не берусь судить о всей молодежи в целом.

Мне приходится чаще сталкиваться с молодыми людьми родственных профессий. Конечно, это несколько специфичная группа лиц. Но мне кажется, что она является выразителем тех качеств, которые характерны и для всей нашей молодежи. Особенно мне нравится в этих молодых людях их настойчивость в достижении поставленной цели, целеустремленность в работе, их высокий культурный и общеобразовательный уровень и преданность своему делу. Нравятся мне и их личные качества: уверенность в себе в сочетании со скромностью (правда, не у всех), выдержанность и уравновешенность.

Я не правомочен подкрепить свои суждения конкретными примерами. Могу лишь сказать, что многие из молодых работников, которых я хорошо знаю, уже добились серьезных успехов.

Вопрос. Что вы думаете о возможностях самовоспитания человека? Считаете ли вы, что такие черты, как храбрость, самоотверженность, самовоспитуемы? Есть ли, на ваш взгляд, в повседневной жизни возможности для их проявления и тренировки?

Ответ. Храбрость и самоотверженность обычно присущи волевым, решительным и преданным своему делу людям. Это есть проявление воли, решительности и целеустремленности человека в конкретных условиях. А эти качества вполне воспитуемы.

Самоотверженность предполагает высокую сознательность человека, чувство долга и ответственности перед обществом за свои действия.

Храбрость — это способность преодолевать страх. Страх перед чем?

Во время войны я знал одну разведчицу, которая проявила образцы мужества за линией фронта, была награждена несколькими правительственными наградами, но считала себя трусихой, так как ужасно боялась мышей и лягушек. Как нам считать ее храброй или нет?

Храбрость бывает разная. Бывает безрассудная храбрость, показная, то есть храбрость ради бахвальства. Но есть храбрость и отвага, основанные на чувстве долга, на трезвом учете обстановки и возможного риска. Чувство долга, умение правильно оценивать обстановку — качества, которые также воспитуемы, и каждый человек может в повседневной жизни найти возможности проявлять эти качества и закалять их в себе.

Храбрость и отвага требуются от работников самых различных профессий. Эти качества необходимы и верхолазу и альпинисту, летчикам, космонавтам, цирковым артистам, пожарным, охотникам и многим, многим другим.

Никто из людей, работающих в отрасли, связанной с определенной опасностью, нарочно не идет на риск, если в этом нет необходимости. Это было бы безрассудством, бахвальством, а иногда даже преступлением. Для этих профессий опасность является «нормальным компонентом» работы, и каждый профессионал приучает себя к разумному поведению и принимает нужные меры, чтобы свести риск до минимума.

Усилием воли можно подавить в себе страх, приучить себя выполнять работу, связанную с определенной опасностью. Развить и укрепить свою волю может каждый человек путем настойчивой работы над собой.

Вопрос. Есть ли у вас увлечения, или, как принято сейчас говорить, хобби?

Ответ. Я увлекаюсь и интересуюсь многим: рисованием, изготовлением эстампов, фотографией, музыкой, точными науками (в особенности астрофизикой), техникой, радиоэлектроникой. Конечно, одновременно всем сразу я заниматься не в состоянии. Но так или иначе ухитряюсь заниматься тем и другим. И должен сказать, что занимаюсь основательно. Об этом вы можете судить хотя бы по тому, что в различные периоды времени, помимо своей основной чекистской работы, мои увлечения позволяли мне работать чертежником, радиоинженером, переводчиком, фотографом и художником. Я уже не говорю о том, что в моей работе разведчика знание фотографии и радиотехники, умение рисовать и т. п. сослужили мне хорошую службу.