Алые нити прошлого - Голуб Елена Сергеевна - Страница 73

— В Дарквилле не так много улиц, и все они упираются в круглую Площадь. Идите прямо, потом направо — рядом со школой увидите маленькую развилку и указатель с вывеской «Славный моряк», вот это-то и будет наша гостиница, далее следуйте указателю — на нём всё подробно написано. — Завершил объяснение Ли.

— Я же пока отгоню машину к брату — заодно и передохну у него. Вечером можем встретиться в баре «Весёлый костыль» — он стоит прямо на площади, — весело добавил мужчина и подмигнул Грослин. Та отвернулась. Син удивлённо перевела взгляд сначала на Гро, потом на Медичи, но решительно ничего не поняла — кроме того, что Ли, очевидно, избрал объектом своего вожделения отнюдь не Минни, а Гро, ей же это пришлось не по нраву.

Минни, наблюдавшая за развернувшейся сценкой, недовольно надула губы. Значит, Гро всё-таки успела пофлиртовать с Ли, и теперь он отдаёт своё предпочтение ей! «В трейлере определённо что-то было», — «рассудила» средняя сестра. Такого поворота Минни допустить не могла, а потому решила «переключить» внимание Медичи с персоны златовласой Гро на «себя любимую»:

— Как вы смотрите на то, чтобы нам всем встретиться в этом баре в семь вечера? — Минни улыбнулась своей лучезарной улыбкой. — Элисон, — внезапно обратилась она к Гро. — Если ты устала или не хочешь — ничего страшного, мы прекрасно можем посидеть втроём, правда же Энжи?

У Син свело челюсть от неутолимого желания свернуть сестре шею.

— Спасибо, но я бы тоже предпочла отдохнуть с дороги. К тому же — нам ещё искать здесь кузину, ты не забыла — Кортни? — Сквозь зубы процедила синеглазая сестра.

В глазах Грослин промелькнула тень страха:

— Нет-нет, мы придём — только нам действительно нужно отдохнуть, хорошо? — спросила она Ли чуть ли не умоляющим голосом.

Синайя с непониманием взглянула на Грослин. Казалось, та чего-то боится, и практически «спрашивает разрешения» у этого странного франта! Она — Грослин Кроу, которая ведёт себя с мужчинами максимально независимо, буквально «вымаливает» разрешение на уединение у какого-то первого встречного мужика??? Тут явно было что-то не то, и Син горела желанием как можно скорее во всём разобраться — а для этого им троим непременно следовало остаться наедине — хоть на какое-то время отделаться от Медичи.

— Замечательно. Тогда вечером, в семь. «Весёлый костыль» — не забудьте. — Медичи сделал театральный прощальный жест рукой, словно провожал прекрасных принцесс в дальнее путешествие, после чего сел в свою «сказочную» голубую машину и, взвизгнув тормозами — умчался в ближайший переулок, предоставив троицу Кроу самим себе — впервые за этот день.

Син потопталась на месте, но обе её сестры и не думали никуда идти. Грослин находилась в какой-то непонятной прострации, а Минни стояла напротив — сверля старшую сестру пламенным взглядом. Они держали сумки, но словно «примёрзли» к земле. Син не выдержала, и, подойдя к Грослин — стащила с её плеча спортивную сумку, вместе с тем больно зацепив обнажённую кожу на её руке своей жёсткой шиной.

— Ай! Син, нельзя ли поаккуратнее? И вообще — тебе пока нельзя нагружать руку, — «очнувшись», произнесла Гро бесцветным голосом.

— Надо же — разговорилась, — буркнула Син, закидывая сумку на плечо.

— Так мы пойдём уже искать этого «Моряка» или как?? — спросила она, обращаясь одновременно к Минни и Гро.

Грослин согласилась и пошла вперёд, одновременно озираясь вокруг в надежде отвлечься от мрачных мыслей. Минни гневно топнула ногой и двинулась вслед за остальными сёстрами. Как только она поравнялась с Син, то услышала тихий, полный стальной прохлады голосок:

— А с тобой мы поговорим в номере. Отдельно, — угрожающе предупредила сестра.

Дарквилль был не самым «радостным» местом, в котором Син когда-либо довелось бывать. Шагая по мощёным серой брусчаткой улочкам, девушке казалось, что она попала в прошлое — причём в очень далёкое прошлое, как минимум, лет двести, а то и все триста (Синайя была не слишком сильна в истории). Абсолютно всё вокруг было словно «выкрашено» в чёрно-белую гамму, изредка разбавляемую оттенками серого (если такое вообще могло быть). Дома, старые кирпичные постройки, в высоту насчитывали всего три-четыре, иногда пять этажей. Не только у Синайи, но и у остальных сестёр складывалось впечатление, что эти здания — студенческие общежития или дома для самых бедных жителей, которые администрация городка позабыла в своё время снести.

Иногда среди однообразия и серости «проскакивали» вдруг яркие краски: так, например, девушки очень удивились, встретив на своём пути красивый рекламный плакат, на котором изображались несколько молодых симпатичных моделей в ярких разноцветных чулках. Жёлтый, синий и зелёный — цвета колготок в буквальном смысле «ослепляли» зрение сестёр, успевших было немного привыкнуть к основной «палитре» этого места. Под плакатом некий «энтузиаст» додумался прибить фанерный лист, на котором угольным карандашом была сделана следующая надпись: «Дарквилль гордится своими чулками и талантами — Трейси Сокс, мы тебя обожаем!». Не менее красочной являлась и реклама местного похоронного агенства «Имэйдж»: растяжка занимала одну из фронтальных стен трёхэтажного жилого дома. В шикарном гробу из явно дорогой древесной породы сидела одна из тех моделей, что ранее щеголяла в зелёных чулках. На этот раз, на ней было надето пышное бальное платье из многочисленных слоёв тюля и «газовой» ткани, украшенное стеклярусом и горным хрусталём. Девушка была бледна и держала в левой, прижатой к груди руке, распустившуюся до самой сердцевины белую розу, в то время как её длинные золотистые волосы (явно крашеные) томным водопадом спускались на атласный лиф бледно-розового платья. Губы были намазаны искрящимся блеском, а веки подведены лиловым карандашом. Над головой модели гордым готическим шрифтом было выведено название агенства, а непосредственно под фотографией «вилась» шёлковая красная лента, из которой постепенно «расплетался» слоган фирмы: «Смерть? Жизнь? Красота — вот что превыше всего».

— О, да — кто-то пресмотрел слишком много фильмов Тима Бёртона! — воскликнула Минни. — Я даже не знаю, как это воспринимать: как искусство или издевательство?

Грослин опустила глаза и только тут заметила, насколько сильно «контрастируют» люди, медленно бредущие по улице, с «кричащим» рекламным «билбордом». Почти все, кто попадался им по пути, одевались в простую, чуть ли не «крестьянскую» одежду, преимущественно тёмных тонов. Женщины носили длинные пальто, похожие на старинные сюртуки, и были застёгнуты на все пуговицы — вплоть до самого горла. Иногда на них можно было видеть белый накрахмаленный воротничок, или даже фартук — совсем как в девятнадцатом веке! Из-под подола длинных юбок выглядывали носки чёрных туфель, и абсолютно все дамы этого города носили на голове или косынку, или любой другой головной убор. Пока Грослин отметила лишь шляпы и старомодные женские чепцы на завязочках. Они точно попали не в своё время, потому как на сестёр всё чаще падали «нездоровые» взгляды мужчин и порицательные — женщин.

Кстати о мужчинах: представители сильного пола в Дарквилле как раз-таки выглядели вполне современно, за исключением того, что и их наряды тоже не «баловали» взгляд обилием красок. Они, скорее, напоминали костюмы мужчин из тридцатых-сороковых годов двадцатого века, когда царил элегантно-простой стиль, и бессменным атрибутом любого выхода в свет являлся жилет и кепи. Всё это было тем более странно, что как раз по соседству с тем домом, где висела провокационная реклама агенства «Имэйдж» — спокойно размещался магазин электротоваров и бытовой техники, чьи ярлыки таких брендов как «Самсунг» и «Тошиба» открыто заявляли о царившем вокруг веке двадцать первом.

Поймав на себе очередной суровый взгляд какой-то пожилой дамы, Син не выдержала:

— Не знаю, почему, но здесь в джинсах я себя чувствую абсолютно голой, — девушка издала нервный смешок. — А вам, случаем, ничего такого не чудится? — Син непроизвольно натянула чёрную кепку как можно ниже, закрыв, таким образом, для посторонних свои ярко-синие глаза.