Варяго-Русский вопрос в историографии - Брайчевский Михаил Юрьевич - Страница 203

48. Приношу свою благодарность начальнику экспедиции И.В.Яценко, ознакомившей меня с материалами раскопок «Чайки» и разрешившей воспользоваться ими при публикации настоящей статьи.

49. Якобсон А.Л. Средневековые амфоры Северного Причерноморья // СА. XV. - 1951. С. 325-344; его же. Средневековые пифосы Северного Причерноморья // Там же. 1966. 2. С. 189-202; Плетнева С.А. Средневековая керамика Таманского городища. С. 46-62.

50. Плетнева С.А. Указ. соч. С. 33-36; Беляев С.А. Краснолаковая керамика Херсона IV-VI вв. // Античная история и культура Средиземноморья и Причерноморья. - Л., 1968. С. 31-39.

51. Талис Д.Л. К характеристике византийской поливной керамики IX-X вв. из Херсонеса // Тр. ГИМ. № 37. I960. С. 125-140; Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес // МИА. 63. 1959. С. 332-358; Макарова Т.Н. Поливная посуда. - М., 1967. С. 7-41.

52. Якобсон А.Л. Средневековые амфоры Северного Причерноморья. С. 337-338; Плетнева С.А. Указ. соч. С. 36-38. Рис. 21-23; с. 57. Рис. 35; Фронджуло М.А. Раскопки средневекового поселения на окраине с. Планерское // АИСК. С. 124-125. Рис. 26.

53. Широко распространенные высокогорлые кувшины с плоскими ручками включены в первую группу, хотя в их форме и технике влияние античного производства не прослеживается.

54. 54 Гайдукевич В.Ф. Илурат // МИА. 85. 1958. С. 134-136; его же. Раскопки Тиритаки в 1935-1940 гг. // Там же. 25. 1952. С. 125-131; его же. Раскопки Мирмекия в 1935-1938 гг. // Там же. С. 177-183; Зеест И.Б., Якобсон А.Л. Раскопки в Керчи в 1963 г. // КСИА. 104. 1965. С. 62-69; Макарова Т.Н. Средневековый Корчев // Там же. С. 70-76; Шелов Д.Б. Раскопки средневекового поселения в Восточном Крыму // КСИИМК. 68. 1957. С. 101. Рис. 39; Гадло А.В. Раннесредневековое селище на берегу Керченского пролива // КСИА. 113. 1968. С. 80. Рис. 19; Плетнева С.А. Указ. соч. С. 9-46. Рис. 4, 11, 12; Фронджуло М.А. Указ. соч. С. 124. Рис. 26; Щепинский А.А. Указ. соч. С. 307-322. Рис. 1, 11; Щеглов А.Н. Указ. соч. С. 256. Рис. 2.

55. Плетнева С.А. Указ. соч. С. 66-68; Гадло А.В. Проблема Приазовской Руси... С. 64; Якобсон АЛ. Раннесредневековые сельские поселения... С. 187.

56. Гадло А.В. Указ. соч. С. 63.

57. Якобсон А.Л. Указ. соч. С. 186-187.

58. Там же; Плетнева С.А. От кочевий к городам. С. 91-95.

59. Беневоленская Ю.Д. Антропологические материалы из средневековых могильников Юго-Западного Крыма // МИА. 168.1970. С. 206-207; Якобсон А.Л. Указ. соч. С. 186-187.

60. Баранов И.А. Салтово-маяцкое поселение Тау-Кипчак в Крыму // АО 1970. - М., 1971. С. 283-284.

61. Артамонов М.И. Саркел-Белая Вежа // МИА. 62.1958. С. 61-63; Березовець Д.Т. Слов'яни й племена салтивськоi культури. С. 61.

62. Березовець Д.Т. Указ. соч. С. 61; Плетнева С.Л. Рецензия на работу Б.А.Шрамко «Древности Северского Донца» // СА, 1964, № 3. С. 344.

63. Рыбаков Б.А. Уличи // КСИИМК. 35. 1950. Прим. 3 на с. 11.

64. Березовець Д.Т. Указ. соч. С. 63.

65. Щеглов А.Н. Указ. соч. С. 259.

66. А.А.Шахматов склонялся к пониманию корня «рос» в топониме Rossofar из итальянского rossa - красный (Шахматов А.Л. Указ. соч. С. 181). Этим он, однако, противоречит своему объяснению значения «рос» в топонимах Приазовья и Подонья, где за ними признается реальный этнический смысл. Такому пониманию противоречит еще один термин портоланов на Тарханкутском полуострове - «Варанголимен», т.е. варяжская пристань или озеро. Наличие здесь этого термина требует специального исследования, но во всяком случае тесная географическая близость наименований с корнем «рос» и «варяг» не дает возможности объяснить «рос» из итальянского прилагательного.

67. Острогорский Г. Славянская версия хроники Симеона Логофета // SK. V. - Прага, 1932. С. 17-36; Левченко М.В. Очерки по истории русско-византийских отношений. -М., 1956. С. 59-62.

68. Березовець Д.Т. Про ім'я носіїв салтівської культури. С. 56-74.

69. Щеглов А.Н. Указ. соч. С. 259.

70. Leon. Diac. Hist. P. 103.

71. Ibid. P. 129.

72. Указания на литературу см.: Карышковский П.О. Лев Диакон о Тмутараканской Руси // ВВ. XVII. - 1960. С. 39-44.

73. Там же. С. 42-43.

74. Там же. С. 51.

75. Там же.

76. См., напр.: Рыбаков Б.А. Предпосылки образования древнерусского государства // Очерки истории СССР. III—IX вв. - М., 1958. С. 747; Артамонов М.И. История хазар. - Л., 1962. С. 293; Березовець Д.Т. Указ. соч. С. 73.

Азбелев С.Н. Гостомысл[1]

Краткие упоминания о Гостомысле есть в ряде летописей XIV-XVI вв., где он обычно назван старейшиной или посадником[2]. В этих летописях нет речи о предшествовавших Рюрику князьях иной династии, что естественно для памятников средневековой историографии, редактированных во времена правления Рюриковичей. Исключение составляет Иоакимовская летопись, основной текст которой сохранился до того времени, когда правила уже династия Романовых и ослабли побудительные мотивы именно Рюрика считать первым князем Русской земли. Обязанные устной традиции сведения Иоакимовской летописи[3] (ИЛ) при соотнесении их содержания с иноязычными материалами Средних веков и с записями фольклористов Нового времени помогают пролить свет на вопрос о происхождении Гостомысла. Эта летопись сообщает подробно, что инициатором приглашения князя Рюрика был княживший до него у будущих новгородцев Гостомысл[4].

Только в ИЛ говорится о долго правившей славянской династии, последним представителем которой как раз и был Гостомысл. Четыре сына его погибли бездетными при жизни отца, когда его возраст уже не давал надежд на продолжение рода по мужской линии. Но оставались дочери: они были замужем и имели сыновей. Сын старшей дочери, как здесь сказано, был «негож», поэтому Гостомысл, в соответствии с явившимся ему сновидением, решил завещать княжение сыну средней дочери, выданной за иноземного правителя. Старейшины, исполняя его волю, пригласили на княжение Рюрика.

Привожу полностью этот любопытный текст, как он был изложен Татищевым: «Гостомысл имел четыре сына и три дсчере. Сынове его ово на войнах избиени, ово в дому изомроша, и не остася ни единому им сына, а дсчери выданы быша суседним князем в жены. И бысть Гостомыслу и людем о сем печаль тяжка, иде Гостомысл в Колмогард вопросити боги о наследии, и, возшед на высокая, принесе жертвы многи и весчуны угобьзи. Весчуны же отвесчаша ему, яко боги обесчают дати ему наследие от ложесн его. Но Гостомысл не ят сему веры, зане стар бе и жены его не раждаху, посла паки в Зимеголы к весчунам вопросити, и ти реша, яко имать наследовати от своих ему. Он же ни сему веры не ят, пребываше в печали. Единою спясчу ему о полудни виде сон, яко из чрева средние дсчери его Умилы произрасте древо велико плодовито и покры весь град Великий, от плод же его насысчахуся людие всея земли. Востав же от сна, призва весчуны. да изложат ему сон сей. Они же реша: "От сынов ея нмать наследити ему, и земля угобзится княжением его", и вси радовахуся о сем, еже не имать наследити сын большия дсчере, зане негож бе. Гостомысл же, видя конец живота своего, созва вся старейшины земли от славян, руси, чуди, веси, мери, кривич и дрягович, яви им сновидение и посла избраннейшия в варяги просити князя. И приидоша, по смерти Гостомысла Рюрик со двема браты и роды ею»[5].

Перед нами литературно обработанная запись устного предания. Фактическая его основа осложнена традиционным «бродячим» мотивом в рассказе о сне Гостомысла: параллели есть в фольклоре ряда народов. Уже Татищев указывал на сходный эпизод у Геродота; зафиксирован подобный мотив и в фольклоре скандинавском. Но ни дань фольклорной традиции в устной основе этого текста, ни принципиально возможные и местами довольно ощутимые плоды «олитературивания» в его письменной передаче не заслоняют важности центрального содержания: Рюрик - внук Гостомысла, рожденный его дочерью в замужестве за одним из «князей» в землях «варягов», для Гостомысла - «соседних».