Варяго-Русский вопрос в историографии - Брайчевский Михаил Юрьевич - Страница 137

69. Фомин В.В. Начальная история Руси. С. 256.

70. Лебедев Г.С. Погребальный обряд скандинавов эпохи викингов. С. 9-17.

71. Дополнения А.А.Куника. С. 393.

72. Verelius О. Hervarar Saga. Upsala, 1672. P. 47; Байер Г.З. Указ. соч. С. 355.

73. Falk H.S. Altnordisches Seewesen // Wörter und Sachen. Kulturhistosche zeit- schrift fur sprach- und sachforschung. Bd. IV. - Heidelberg, 1912. S. 88-89, 94.

74. Греков БД. Образование Древнерусского государства и происхождение термина «Русь» // Очерки истории СССР Период феодализма. IX—XIII вв. Ч. 1. - М., 1953. С. 77.

75. Лукошков А.В. Конструктивные особенности найденных на дне Волхова древненовгородских судов в контексте традиций балтийского судостроения // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Вып. 23. - Великий Новгород, 2009. С. 220-223.

76. Кузьмин А.Г. «Варяги» и «Русь»... С. 48; его же. Болгарский ученый о советской историографии начала Руси // ВИ, 1971, № 2. С. 186-188; его же. Об этнической природе... С. 55; его же. Заметки историка об одной лингвистической монографии // ВЯ, 1980, № 4. С. 59; Авдусин Д.А. Об изучении археологических источников... С. 148, 151, 155-156; Славяне и Русь. С. 370.

77. Клейн Л.С. Норманизм - антинорманизм; его же. Воскрешение Перуна. С. 146; его же. Спор о варягах. С. 126, 130.

78. Погодин М.П. Г. Гедеонов и его система происхождения варягов и руси. - СПб., 1864. С. 1-2, 6-8; его же. Новое мнение г. Иловайского. С. 114-115; его же. Борьба не на живот, а на смерть с новыми историческими ересями. - М., 1874. С. 297-298, 384-390.

79. Шлецер А.Л. Нестор. Ч. I. С. 324-325; Ewers J.P.G. Op. cit. S. 148; Звере Г. Указ. соч. С. 92; Федотов А. Ф. О главнейших трудах по части критической русской истории. - М., 1839. С. 42, прим. *; Мошин В.А. Указ. соч. С. 348; Клейн Л.С. Спор о варягах. С. 77, 226.

80. Цит. по: Ковалевский С. Д. Еще один удар по сторонникам норманской теории // ВИ, 1964, № 1. С. 198.

81. Клейн Л.С. Спор о варягах. С. 76, 226.

82. Орлов А.С. Сказочные повести об Азове. «История» 7135 года. - Варшава, 1906. С. 69-74, 158-227; Ловмяньский X. Русь и норманны. - М., 1985. С. 141, прим. 2.

83. Погодин М.П. Нестор, историко-критическое рассуждение о начале русских летописей. - М., 1839. С. 102-103, 159, 161, 175-179; его же. Исследования... Т. 1. - М., 1846. С. 102-103,285,294,298, 491; то же. Т. 2. С. 9-10; его же. Г. Гедеонов... С. 13-14.

84. Гедеонов С.А. Указ. соч. Прим. 197 на с. 426, прим. 233 на с. 439; Иловайский Д.И. Разыскания о начале Руси. С. 229-230.

Бойся данайцев, дары приносящих

В 2010 г. в издательстве «Нестор-История» (по программе «Кантемир»: «Благодарная Молдавия - братскому народу России») вышла опять же старая-новая книга Клейна «Трудно быть Клейном: Автобиография в монологах и диалогах». Старая-новая потому, что состоит из фрагментов его переписки с учениками, российскими и зарубежными коллегами, прежних интервью и книг, а также небольших вкраплений из свежих воспоминаний и комментариев автора. И суть этого многостраничного труда недвусмысленно выражена в названии, которое, чего и не думает скрывать Клейн, стоит в прямой связи с названием повести фантастов Стругацких «Трудно быть богом». И перед нами действительно предстает бог, бог науки (археологической, антропологической, филологической и прочих наук), следовательно, сама Истина.

Как презентуют его издательство и как говорится во многих местах книги, Клейн - это всемирно известный археолог, антрополог, которого на Западе именуют «легендарным археологом Европы», а ученики - «великим ученым», это универсал, работавший в ведущих университетах мира - Берлинском, Венском, Кембриджском, Копенгагенском, Даремском и др. Да он и сам нисколько не скромничает и постоянно, не без кокетства, нахваливает себя: «Вот я сейчас заканчиваю историю мировой археологической мысли. Я точно знаю, что ее никто, кроме меня, в России сейчас написать не сможет. Она первая за всю историю. Не было в России такой книги, ни до революции, ни после.

И сейчас бы не было, если бы я не сделал. Вот я ее и делаю»[85]. Впрочем, у каждого имеются свои слабости, понятные и простительные. Есть они и у великих людей. И можно только искренне порадоваться за соотечественника, через многие тяготы пришедшего к славе, признанию, и выразить не менее искреннее сочувствие по поводу невзгод, выпавших на его долю.

Но не об этом речь. А о том, как трактует в этой книге Клейн, т. е. сама Истина, роль Ломоносова и антинорманистов в историографии. А Истина, вызывающая у читателя большую симпатию уже рассказами о своей принципиальности в вопросах науки, за которую якобы и отсидела в 1981-1982 гг. (и в чем повинен академик Б.А. Рыбаков и зав. отделом науки ЦК КПСС член-корреспондент Академии наук СССР С.П.Трапезников, который помог «академику Рыбакову и его школе - убрать из археологической науки того, кто доставляет беспокойство» - кандидата исторических наук Клейна[86]), в очередной раз четко высказала мнение о противоположном лагере. И которое будет воспринято его почитателями опять же без всякого сомнения: ведь Сам Клейн сказал.

А сказал он, приводя выдержки из своих работ 1990-х и 2000-х гг., с повторением всех их ошибок и неправд, во-первых, что Байер, Миллер, Шлецер в начале русской истории «открыли значительное участие скандинавских германцев (норманнов) в создании русского государства. Против них ополчился Ломоносов и несколько его приспешников», которые «добились запрета печатать диссертацию Миллера, лишили его звания академика. О Шлецере, который ввел в науку понятие внутренней критики источника и издал основную русскую летопись, Ломоносов писал: "Из сего видно, каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая допущенная в них скотина". Шлецер был вытеснен из России. Ломоносов написал совершенно фантастическую, но лестную для России историю, которая очень превозносилась в сталинские времена». После чего археолог так тактично резюмирует: «Конфликт был тот же, что у австралийских аборигенов с археологами. Причем, российские аборигены были гораздо более самостоятельные, властные и ученые, чем в Австралии, а у немецких академиков действительно была некоторая доля национального чванства. Тем не менее нам теперь издалека очень хорошо видно, что эти академики блюли пользу науки, а Ломоносов мешал ей».

И сам стремясь блюсти пользу науки, Клейн повторяет, что «я с иронией описываю потуги Миллера и критикую их за вполне вероятную психологическую подоплеку - национальную спесь, но отмечаю его приверженность фактам. Я с подчеркнутой симпатией излагаю крикливые ультрапатриотические эскапады Ломоносова, но отмечаю их безосновательность. То же и с отношением к Погодину и Костомарову», что антинорманизм есть «сугубая специфике России», уходящая корнями в тот «комплекс неполноценности, который является истинной основой распространенных у нас ксенофобии» и т.д., говорит о «предвзятости», «шовинистической ангажированности» и «критиканской фразеологии» антинорманистов[87]. Во-вторых, иная, конечно, тональность у Клейна в разговоре о своем: о семинаре, о «варяжской (норманской) баталии», ставшей третьим этапом «многовекового спора о варягах». С добавлением новых откровенностей, которые дополнительно характеризуют «советский антинорманизм» и показывают, как автору удалось его спокойно одурачить. Так, вспоминая «дискуссию» 1965 г., он пишет, что «нельзя было объявить себя сходу норманистом». И чтобы никто его в том не обвинил, Клейн лишь изменил (сузил) понятие норманизм: «...Объяснение успешных норманских захватов их расовой природой - это был бы норманизм, а признание самих фактов таких завоеваний и влияний - не норманизм». В связи с чем это понятие «не налезало на меня и других исследователей, желающих свободно и объективно трактовать факты», и «позволяло отвести антинорманистские обвинения от многих научных положений...»[88].