5-я волна - Янси Рик - Страница 67

«Я иной, и я человек».

Что, черт возьми, это означает? Я слишком обессилела, чтобы гадать.

Открываю глаза и заставляю себя посмотреть ему в лицо.

– Ты можешь провести меня на базу.

Он отрицательно качает головой.

– Почему нет? – спрашиваю я. – Ты один из них. Скажешь, что взял меня в плен.

– Кэсси, Райт-Паттерсон – не тюрьма.

– Тогда что?

– Для тебя? – Он наклоняется ко мне, и я чувствую его горячее дыхание. – Смертельная ловушка. Ты и пяти секунд там не продержишься. Почему, ты думаешь, я делал все, чтобы не пустить тебя туда?

– Все? Ты в этом уверен? А как насчет того, чтобы сказать правду? Например: «Слышь, Кэсс, ты тут братца вызволять задумала, а я инопланетянин, как те ребята, что его забрали, так что у тебя нет шансов».

– И это бы подействовало?

– Я о другом.

– А я об этом. Твоего брата держат на самой главной базе из всех, что мы… я хотел сказать, другие иные здесь устроили после начала очистки…

– После начала чего? Как вы это называете? Очистка?

– Ну, или уборка. – Он не может смотреть мне в глаза. – Иногда и так.

– Вот, значит, чем вы тут заняты? Вычищаете человеческую грязь?

– Не я ввел этот термин. И вообще, очистка или уборка, называй как хочешь, – это не моя идея. Если тебе от этого будет легче, я никогда не считал, что нам следует…

– Я не хочу, чтобы мне было легче! Ненависть, которая сейчас во мне, – это все, что мне нужно, Эван. Больше мне ничего не нужно.

«Отлично, это было искренне, только не заходи слишком далеко. Перед тобой парень с ключами. Разговори его».

– Ты никогда не считал, что вам следует что?

Он делает большой глоток воды, потом протягивает мне фляжку. Я мотаю головой.

– Райт-Паттерсон не просто база, это – База, – отвечает он, взвешивая каждое слово. – И Вош не какой-то там комендант, он главнокомандующий. Вош руководит всеми операциями, он автор очистки. Это он спланировал все атаки.

– Вош убил семь миллиардов людей.

После Прибытия папа любил порассуждать о том, как сильно иные превзошли нас в развитии, на сколько ступеней эволюции они выше нас, если способны путешествовать между галактиками. И вот как эти высокоразвитые пришельцы решают «проблему» с землянами!

– Некоторые из иных не согласились с тем, что уничтожение – правильное решение вопроса, – говорит Эван. – Я был одним из них, Кэсси. Мы проиграли в этом споре.

– Нет, Эван, проиграли мы.

Это становится невыносимо. Я встаю и жду, что Эван тоже поднимется, но он остается на месте и смотрит на меня снизу вверх.

– Вош не видит вас так, как видят некоторые из нас… Как я вижу, – говорит он. – Для него вы болезнь, которая может убить, если ее не уничтожить.

– Я болезнь. Вот, значит, кто я для тебя.

Я больше не могу на него смотреть. Если не отвернусь, меня вырвет.

– Кэсси, тебе это не по силам, – тихо, спокойно, даже почти печально говорит Эван у меня за спиной. – Райт-Паттерсон – не простой лагерь очистки. Там, под землей, целый комплекс, координационный центр для всех дронов в этом полушарии. Этот комплекс – глаза Воша. Попытка вытащить оттуда Сэмми – не просто рискованное предприятие, это равносильно самоубийству. Для нас обоих.

– Для нас обоих? – переспрашиваю я и мельком смотрю на него.

Эван не двигается.

– Я не могу притвориться, будто взял тебя в плен. Моя задача – убивать людей. Если попытаюсь выдать тебя за пленную, ты погибнешь. А потом и меня казнят, за то, что не убил тебя. Да и не смогу я незаметно тебя провести. Базу с воздуха патрулируют беспилотники, вокруг забор высотой двадцать футов под напряжением, сторожевые вышки, инфракрасные камеры видеонаблюдения, детекторы движения. И еще сотня таких, как я, а ты знаешь, на что я способен.

– Тогда я проникну туда без твоей помощи.

– Это единственный возможный способ, – соглашается Эван. – Только «возможный» иногда означает «самоубийственный». Всех, кого туда привозят, – я имею в виду тех, кого не сразу умерщвляют, – проверяют с помощью программы, которая читает у них в мозгах, расшифровывает воспоминания. Там скоро узнают, кто ты и зачем проникла… А потом тебя убьют.

– Должен быть другой сценарий, с другой концовкой, – не отступаю я.

– Такой сценарий есть, – говорит Эван. – Мы находим безопасное место и ждем, когда появится Сэмми.

У меня отвисает челюсть – что? А потом я произношу это вслух:

– Что?

– Возможно, на ожидание уйдет года два. Сколько твоему брату? Пять? Тех, кто младше семи, не выпускают на задание.

– На какое задание их не выпускают?

Эван отводит взгляд.

– Ты видела.

Тот мальчишка в солдатской форме, вооруженный винтовкой с него ростом. Тот, которому Эван перерезал горло возле лагеря беженцев в лесу. Теперь мне действительно надо глотнуть воды. Я подхожу к Эвану. Он замирает. Я наклоняюсь и беру у него фляжку с водой. Делаю четыре больших глотка, но во рту все равно сухо.

– Сэм и есть Пятая волна, – говорю я.

После этих слов у меня появляется неприятный привкус во рту. Я снова пью.

Эван кивает:

– Если Сэмми прошел обследование, он жив и… – Он замолкает на секунду, чтобы подобрать подходящие слова: – И проходит процесс обработки.

– Ты имеешь в виду промывку мозгов.

– Я бы сказал, ему прививают другой взгляд на происходящее. Идея заключается в том, что инопланетяне используют тела людей, а мы, люди, нашли способ их обнаруживать. И если ты можешь их обнаружить, значит, ты можешь…

Я не даю ему договорить:

– Это все выдумки. Тела людей используете вы.

Эван качает головой:

– Но не так, как думает Сэмми.

– Что это значит? Или вы их используете, или не используете.

– Сэмми считает нас чем-то вроде инвазии, паразитами, которые проникли в мозг человека и…

– Забавно, Эван, именно так я вашего брата и представляю. – Я просто не могу сдержаться: – Паразиты.

Эван поднимает руку. Я не бью его по руке и не убегаю. Тогда он осторожно берет меня за запястье и усаживает на землю. Сердце выскакивает из груди, холод собачий, а я чувствую, что вспотела. Что дальше?

Эван смотрит мне в глаза.

– Жил один мальчик, настоящий мальчик, его звали Эван Уокер, – говорит он. – Как у любого ребенка, у него были родители, еще были братья и младшая сестра. Меня поместили в него перед его рождением. Его мама спала. Мы оба спали. Тринадцать лет я спал внутри Эвана Уокера. Он учился садиться в кроватке, есть твердую пищу, ходить, говорить, бегать и кататься на велосипеде, а я все это время был внутри его и ждал, когда придет время проснуться. По всей Земле тысячи иных спят в тысячах Эванов Уокеров. Некоторые из нас уже разбужены, чтобы в нужное время сделать то, что следует сделать.

Я киваю и сама не понимаю, с чем соглашаюсь. Его поместили в тело человека? Что, черт возьми, это значит?

– Четвертая волна, – пытается подсказать мне Эван. – Глушители. Подходящее для нас название. Мы скрывались внутри человеческих тел, внутри человеческих жизней и ничем не выдавали свое присутствие. Нам ни к чему было притворяться вами. Мы были вами. Эван не умер, когда я проснулся. Он… растворился во мне.

Эван замечает, что мне страшно. Он всегда все замечает. Протягивает ко мне руку, я отшатываюсь.

– Так кто же ты, Эван? – шепотом спрашиваю я. – Где ты? Говоришь, что тебя… – Мысли у меня в голове скачут с бешеной скоростью. – Поместили? Куда тебя поместили?

– Ну, может, поместили – не то слово. Тут больше подходит «загрузили». Меня загрузили в мозг Эвана, когда он находился в процессе развития.

Я мотаю головой. Для существа, которое опережает меня в развитии на тысячи лет, он слишком долго формулирует ответ на простой вопрос.

– Какой ты? На кого ты похож?

Эван хмурится.

– Ты знаешь, какой я.

– Да нет же! О господи, иногда ты такой…

«Осторожнее, Кэсси, не увлекайся. Помни о том, что сейчас важно».

– До того, как ты стал Эваном. На что ты был похож, прежде чем появился у нас?