Утопленник из Блюгейт-филдс - Перри Энн - Страница 42

Сержант вошел в кабинет, жизнерадостный, сияющий, гордо распрямив плечи. Закрыв за собой дверь, он сел, не дожидаясь приглашения, что выводило Питта из себя, и с жадностью поинтересовался:

— Что-нибудь интересное? Новое убийство?

— Нет, — угрюмо произнес Питт. Дело Артура Уэйбурна вызывало у него отвращение, и у него не было ни малейшего желания снова возвращаться к нему, однако только так можно было избавиться от гложущих сомнений, прочно обосновавшихся у него в душе. — Нет, то же самое, — сказал он.

Гилливрей опешил.

— То же самое? Убийство Артура Уэйбурна? Вы хотите сказать, к этому имеет отношение кто-то еще? Но разве мы можем продолжать расследование? Присяжные ведь вынесли решение. Дело закрыто, разве не так?

— Возможно, дело и закрыто, — сказал Питт, с трудом сдерживая гнев. Он вдруг понял, что Гилливрей раздражал его так сильно, так как был невосприимчив к тому, что больно задевало самого Питта. Вот и сейчас сержант был одет с иголочки и улыбался, он постоянно имел дело с чужими трагедиями и эмоциональной грязью, но при этом ему неизменно удавалось оставаться чистым. — Возможно, дело закрыто для суда, — повторил Томас, — но, на мой взгляд, в нем еще остаются пробелы, которые мы должны заполнить, во имя правосудия.

Похоже, его слова не убедили Гилливрея. Для него решения суда было вполне достаточно. Его работа заключалась в том, чтобы раскрывать преступления и поддерживать закон, а не торчать на судебных заседаниях. У каждой детали машины есть своя функция: полиция разыскивает и задерживает подозреваемых, прокурор предъявляет обвинение, адвокат выстраивает защиту, судья председательствует, следя за соблюдением закона, присяжные взвешивают факты и принимают решение. И, разумеется, в случае необходимости тюремщики стерегут, а палач лишает жизни, быстро и умело. И если какая-нибудь одна деталь возьмет на себя функции другой, слаженная работа всего механизма окажется под угрозой. Вот как обстоят дела в цивилизованном обществе: каждый человек знает свое место и свои обязанности. Порядочный человек выполняет свои обязанности в меру своих способностей и, если ему улыбнется удача, поднимается на лучшее место.

— Осуществлять правосудие — не наше дело, — наконец сказал Гилливрей. — Мы выполнили свою работу, а суд выполнил свою. И мы не должны вмешиваться в чужое дело. Это будет все равно как если бы мы заявили, что не доверяем суду.

Питт посмотрел на него. Сержант оставался невозмутимым, убежденный в собственной правоте. В его словах была правда, однако это ничего не меняло. Расследование было проведено кое-как, а исправлять свои ошибки очень болезненно. Но все же это никак не могло оправдать бездействие.

— Суд принимает решение на основании тех фактов, которые ему известны, — напомнил Питт. — Есть вещи, которые должны были быть известны присяжным, однако они не были им известны, потому что мы не потрудились их найти.

Гилливрей вспыхнул негодованием. Его обвиняли в пренебрежении служебными обязанностями, и не его одного, но и всю полицию вплоть до высшего начальства, и даже адвокатов, которые должны были бы обратить внимание на какие-то упущения в проведении расследования.

— Мы никак не исследовали то предположение, что Джером говорил правду, — начал Питт, прежде чем сержант успел его прервать.

— Говорил правду? — взорвался Гилливрей, гневно сверкнув глазами. — При всем моем уважении к вам, мистер Питт, — это просто нелепо! Мы постоянно ловили его на лжи. Годфри Уэйбурн показал, что Джером приставал к нему, Титус Суинфорд заявил то же самое. Абигайль Винтерс его опознала. Альби Фробишер его опознал. И из них один только Альби достоин осуждения. Только извращенец пользуется услугами мужчины-проститутки. Это само по себе уже является преступлением! Чего вам еще не хватает, очевидца, который видел все своими собственными глазами? Даже речи не было о каком-то другом подозреваемом!

Откинувшись на спинку кресла, Питт соскользнул вниз так, что на сиденье оказалась поясница. Сунув руки в карманы, он нащупал моток бечевки, который постоянно носил с собой, кусок воска, перочинный нож, два мраморных шарика, подобранных на улице, и монетку в один шиллинг.

— А что, если оба мальчишки лгут? — предположил он. — Если эти отношения были между ними троими, а Джером тут ни при чем?

— Между ними троими? — Гилливрей был поражен. — Все трое… — Ему очень не хотелось произносить это слово, и он предпочел бы заменить его эвфемизмом, однако в голову ничто не пришло. — Все трое извращенцы?

— Почему бы и нет? Возможно, Артур единственный был таким от природы, а остальных он принудил силой присоединиться к нему.

— В таком случае где Артур подхватил болезнь? — Это было слабое место, и Гилливрей с удовлетворением нанес в него удар. — Не от двух же невинных подростков, которых он приобщил к извращениям! Определенно, у них этого заболевания нет.

— Нет? — поднял брови Питт. — Почему вы так в этом уверены?

Гилливрей открыл было рот, затем у него на лице отразилось понимание слов Питта, и он закрыл рот.

— Мы этого не знаем — ведь так? — с вызовом произнес инспектор. — Вам не кажется, что мы должны это выяснить? Артур мог заразить и их, какими бы невинными они ни казались.

— Но где заразился он сам? — упорно цеплялся за свое возражение Гилливрей. — Отношения не могли ограничиваться только тремя подростками. Должен был быть кто-то еще!

— Совершенно верно, — уступил Питт. — Но если у Артура были извращенные наклонности, он мог пойти, например, к Альби Фробишеру и заразиться от него. Альби мы ведь также не проверяли, да?

Гилливрей покраснел. Он сражу же понял свое упущение. Альби вызывал у него отвращение. Надо было без напоминания предусмотреть такую возможность и провести необходимые обследования. Все было бы очень просто. И Альби определенно был не в том положении, чтобы отказаться.

— Однако Альби опознал Джерома, — сказал сержант, возвращаясь на более твердую почву. — Значит, Джером бывал у него. А фотографию Артура он не опознал. Естественно, я показал ему ее.

— Вот только говорит ли Альби правду? — изображая невинность, спросил Питт. — Поверили бы вы его слову в чем-либо другом?

Гилливрей покачал головой, словно отгоняя мух — что-то раздражительное, но не имеющее никакого значения.

— Какой смысл ему лгать?

— Никому не хочется признаваться в знакомстве с жертвой убийства. По-моему, это не нужно объяснять.

— Но что насчет Джерома? — Лицо Гилливрея горело желанием узнать правду. — Альби ведь опознал Джерома!

— Как он его опознал? Что вы можете сказать на этот счет?

— Как что? Я показал ему фотокарточку, разумеется!

— Но уверены ли вы, что ничем, ни словом, ни выражением лица, ни интонацией, быть может, не подсказали Альби, какой снимок ему выбрать?

— Конечно, уверен! — тотчас же решительно заявил Гилливрей и сразу же замялся. Ему не хотелось лгать себе самому и уж тем более окружающим. — Я так не думаю.

— Но сами вы не сомневались в том, что преступник Джером?

— Да, конечно, не сомневался.

— Уверены ли вы в том, что никак не выдали этого — ни тоном, ни взглядом? Альби очень шустрый — от него ничего не укрылось бы. Он поднаторел в том, чтобы улавливать мельчайшие нюансы, не высказанные вслух слова. Как-никак он зарабатывает на жизнь, ублажая людей.

Гилливрей был оскорблен подобным сравнением, однако он был вынужден признать справедливость замечания инспектора.

— Не знаю, — вздохнул он. — Я так не думаю.

— Но такое не исключено? — настаивал Питт.

— Я так не думаю.

— И мы не проверяли Альби на сифилис.

— Не проверяли… — Гилливрей махнул рукой, снова отгоняя назойливых мух. — С какой стати? Заболевание было у Артура, однако тот даже не был знаком с Альби. Это Джером состоял в интимных отношениях с Альби, но Джером был чист. Если бы Альби был болен, предположительно Джером заразился бы от него! — Сержант выстроил блестящую цепочку логических рассуждений и остался доволен собой. Он снова расслабленно развалился на стуле.