Все шедевры мировой литературы в кратком изложении.Сюжеты и характеры.Зарубежная литература XX века. - Воробьева Н. К. - Страница 87

А. И. Хорева

Жан Жироду (Jean Giraudoux) [1882–1944]

Зигфрид и Лимузен

(Siegfried et Ie Limousin)

Роман (1922)

Повествование ведется от лица рассказчика, которого зовут Жан. В январе 1922 г. он просматривает немецкие газеты, чтобы найти хоть одно доброе слово о Франции, и вдруг натыкается на статью, подписанную инициалами «З. Ф. К.», где почти дословно повторяются фразы из рассказа его друга Форестье, пропавшего без вести во время войны. К изумлению Жана, в последующих опусах наглый плагиатор ухитрился позаимствовать кое-что из неопубликованного наследия Форестье.

Загадка кажется неразрешимой, но тут сама судьба посылает Жану графа фон Цельтена. Когда-то Жан любил Цельтена так же сильно, как Германию. Теперь эта страна для него не существует, однако порой он ощущает горечь утраты. В свое время Цельтен придумал забавную игру, предложив делиться спорными территориями в высшие мгновения дружбы и любви. В результате Цельтен подарил другу весь Эльзас, но Жан держался твердо и оторвал от Франции лишь один ничтожный округ в тот миг, когда Цельтен был особенно похож на наивного добродушного немца. При встрече Цельтен признается, что воевал четыре года с целью вернуть свой подарок. На руке его заметен глубокий шрам — раньше Жану не доводилось видеть залеченный след от французской пули. Цельтен остался жив — быть может, какая-то крупица любви к Германии еще способна возродиться.

Выслушав рассказ Жана о таинственном плагиаторе, Цедьтен обещает все выяснить и вскоре сообщает из Мюнхена, что 3. Ф. К., возможно, не кто иной, как Форестье. В самом начале войны на поле боя подобрали голого солдата в горячечном бреду — его пришлось заново учить есть, пить и говорить по-немецки. Ему дали имя Зигфрид фон Клейст в честь величайшего героя Германии и самого проникновенного из ее поэтов.

Жан отправляется в Баварию с фальшивым канадским паспортом. Когда он выходит из поезда, на сердце у него становится тяжело — здесь даже от ветра и солнца разит Германией. В этой стране брови у апостолов нахмурены, а у богородиц узловатые руки и отвислые груди. В глазах рябит от искусственной пустой рекламы. Столь же чудовищна и неестественна вилла «Зигфрид» — ее дряхлость скрыта побелкой. Немцы упрекают французов за пристрастие к румянам, а сами гримируют свои здания. У человека, вышедшего в темный сад, имеются все неоспоримые приметы жителя Германии — очки в поддельной черепаховой оправе, золотой зуб, остроконечная бородка. Но Жан сразу узнает Форестье — какое печальное превращение!

Жан поселяется в комнате, окна которой выходят на виллу. Прежде чем встретиться с другом, он едет на трамвае в Мюнхен и бродит по городу с чувством превосходства, как и подобает победителю. Когда-то он был здесь своим человеком, но прошлого не вернуть: от прежних счастливых дней осталась только Ида Эйлерт — в свое время Жан любил трех ее сестер. Ида приносит новости: все здесь опасаются заговора, во главе которого стоит Цельтен. Жан считает, что бояться нечего: Цельтен всегда приурочивал важные события ко 2 июня, своему дню рождения, а план на этот год уже составлен — Цельтен решил залечить зубы и начать книгу о Востоке и Западе.

В дом Зигфрида Жана вводит старый знакомый — принц Генрих, Наследник Саксен-Альтдорфского престола родился в один день с германским императором и учился вместе с ним: мальчики всегда ссорились на уроках английского и мирились на уроках французского. Принц намного превосходит благородством своего жалкого кузена — достаточно сравнить их жен и детей. Пылкие и отважные отпрыски принца Генриха составили целую воздушную флотилию — ныне все они убиты или изувечены.

Жан следит из окон за тем, как одевается Зигфрид: Форестье всегда любил белое белье, а теперь на нем лиловая фуфайка и розовые кальсоны — такие же были под мундирами раненых пруссаков. Вынести этого нельзя: нужно похитить Форестье у хранителей золота Рейна — этого сплава немецкой наивности, пышности и кротости. Ида приносит циркуляр германского штаба об обучении потерявших память солдат: к ним полагалось приставлять сиделкой пышногрудую блондинку с румяными щеками — идеал немецкой красоты. Из дома Форестье выходит женщина, соответствующая всем параметрам циркуляра. В руках у нее охапка роз, а Форестье смотрит ей вслед, словно лунатик.

По рекомендации принца Генриха Жан проникает к Зигфриду в качестве учителя французского языка. В домашней обстановке он замечает те же удручающие перемены, что и в одежде: раньше квартира Форестье была заставлена восхитительными безделушками, а теперь повсюду развешаны тяжеловесные изречения немецких мудрецов. Урок начинается с самых простых фраз, а на прощание Зигфрид просит посылать ему образцы французских сочинений. Первому из них Жан дает заглавие «Солиньяк» и подробно описывает часовню, собор, кладбище, ручей, нежный шелест тополей Лимузена — провинции, где оба друга родились.

Цельтен знакомит Жана с сиделкой Клейста. Впрочем, пятнадцать лет назад Жан уже видел Еву фон Швангофер в домеее отца — слезливого романиста, любимца немецких домохозяек. А Цельтен рассказывает Еве о своей первой встрече с Жаном: до восемнадцати лет он страдал костным туберкулезом, рос среди старцев и всех людей представлял дряхлыми, но на карнавале в Мюнхене перед ним вдруг предстало восемнадцатилетнее лицо с белоснежными зубами и блестящими глазами — с той поры этот француз стал для него воплощением юности и радости жизни.

После второго занятия Жану снится сон, будто он превратился в немца, а Клейст стал французом: мрак и тяжесть сгущаются вокруг Жана-немца, тогда как француз-Клейст на глазах обретает воздушную легкость. Затем к Жану является Ева, которая произвела необходимые разыскания: напрасно Жан прикрылся канадским паспортом — на самом деле он уроженец Лимузена. Ева требует оставить Клейста в покое: она не допустит его возвращения в ненавистную Францию. В ответ Жан говорит, что не питает злобы к презренной Германии: архангелы, даровав Франции победу, отняли у нее право ненавидеть. Пусть немецкие девушки молятся о сыновьях, которые отомстили бы Франции, зато французские студентки, изучающие немецкий язык, призваны к великой миссии — просвещать побежденных.

В Мюнхен приезжает Женевьева Прат, бывшая возлюбленная Форестье. Втроем они отправляются в Берлин, где их настигает Ева. Борьба за Клейста продолжается: Ева пытается вызвать ненависть к французам тенденциозной подборкой газетных вырезок, а Жан в очередном сочинении напоминает Другу о величайшем лимузенском поэте Бертране де Борне. На торжествах в честь Гете Жан вспоминает о январском юбилее Мольера: если первые напоминают тоскливый спиритический сеанс, то второй был искрометным праздником жизни. Мерзость Берлина внушает Клейсту отвращение, и вся компания перебирается в Зассниц — именно там находится госпиталь, где из Форестье сделали немца. Жан наблюдает за Евой и Женевьевой: монументальная немецкая красавица не выдерживает никакого сравнения с грациозной и естественной француженкой. Женевьева обладает даром подлинного сострадания — она исцеляет людские горести одним своим присутствием. Клейст мечется между двумя женщинами, не понимая своей тоски. На самом деле он должен выбрать страну.

Безмятежный отдых прерывается бурными событиями: в Мюнхене произошла революция, и граф фон Цельтен объявил себя диктатором. Взяв напрокат автомобиль, компания едет в Баварию: их пропускают свободно, ибо гражданин 3. Ф. К. получил приглашение войти в новое правительство. В Мюнхене выясняется, что Цельтен захватил власть в день своего рождения. Жан по недоразумению попадает в тюрьму: его выпускают на свободу через четыре дня, когда Цельтен отрекается от трона. Бывший диктатор объявляет во всеуслышание, что Клейст — вовсе не немец. Потрясенный Зигфрид укрывается на вилле Швангоферов. Ему читают сообщения из разных стран, и он пытается угадать свою неведомую родину. Последним ударом становится для него смерть хрупкой Женевьевы, которая пожертвовала здоровьем и жизнью, чтобы раскрыть ему глаза. Ночью Жан и Зигфрид садятся в поезд. Забывшись тяжелым сном, Клейст что-то бормочет по-немецки, но Жан отвечает ему только по-французски. Время бежит быстро — вот уже за окнами просыпается родная Франция. Сейчас Жан хлопнет друга по плечу и покажет ему фотографию тридцатилетней давности, подписанную его настоящим именем.