К востоку от Эдема - Стейнбек Джон Эрнст - Страница 60

— Так что ты решил? — спросил Джулиус.

— Одному мне это дело, похоже, не по плечу. На жалованье я тебя не возьму, я предупреждал, но все равно давай-ка поднимай правую руку.

— Ну тебя к дьяволу, Гораций! Не хочу я принимать никакую присягу. Я в Салинас собрался.

— У тебя нет выбора, Джулиус. Либо сейчас же поднимешь руку, либо я тебя к чертовой матери арестую!

Джулиус нехотя поднял руку и с отвращением повторил за Горацием слова присяги.

— Это мне вместо спасибо за то, что я с тобой поехал, — проворчал он. Отец с меня шкуру спустит. Ладно, чего дальше делать будем?

— Я поеду за умом-разумом. Мне надо с шерифом поговорить. Я бы и Траска с собой прихватил, но не хочу его пока поднимать с постели. Так что ты останешься с ним, Джулиус. Уж извини. Оружие у тебя есть?

— Нет, конечно.

— Тогда возьми этот револьвер, и звезду мою тоже возьми. — Он отколол с рубашки звезду и протянул ее Джулиусу.

— Думаешь, скоро вернешься?

— Сразу, как только управлюсь. Джулиус, а ты когда нибудь видел миссис Траск?

— Нет.

— И я нет. Стало быть, я доложу шерифу, что Траск не знает, ни как ее зовут, ни вообще ничего. И что она небольшого роста и красивая. Точнее не опишешь, язви его в корень! Пожалуй, подам-ка я в отставку еще до разговора с шерифом, а то после такого доклада он меня, как пить дать, в шею выгонит. Так все же думаешь, он ее убил?

— Откуда я знаю?!

— Не кипятись.

Джулиус взял кольт, вставил патроны обратно в барабан и взвесил револьвер на ладони.

— Хочешь, подкину мыслишку, Гораций?

— Будто не видишь, что своих мне уже не хватает.

— Так вот: ее знал Сэм Гамильтон, он у нее роды принимал, я от Кролика слышал. А миссис Гамильтон потом за ней ухаживала. Может, тебе по дороге заехать к ним, и пусть они опишут ее как следует.

— Ты, пожалуй, оставь себе эту звезду насовсем, — сказал Гораций. — Отлично скумекал. Ну все, мне надо ехать.

— Дом мне без тебя осмотреть?

— Ты, главное, смотри, чтобы он не сбежал… и ничего с собой не сделал. Ясно? И сам поосторожнес.

Около полуночи Гораций выехал из Кинг-Сити на товарняке. До рассвета он продремал в кабине машиниста, а ранним утром был уже в Салинасе. Административный центр округа, Салинас рос быстро. Его население должно было вот-вот перевалить за две тысячи. Он был самым большим городом на всем промежутке от Сан-Хосе до Сан-Луис-Обиспо, и все предвидели, что его ждет блестящее будущее.

Прямо со станции Гораций зашел позавтракать в «Мясные деликатесы Сан-Франциско». Он не хотел поднимать шерифа с постели так рано и без надобности портить ему настроение. В «Деликатесах» он наткнулся на молодого Уилла Гамильтона — в деловом костюме цвета перца с солью тот выглядел преуспевающим бизнесменом. Гораций подсел к нему за столик.

— Как жизнь, Уилл?

— Все отлично.

— Ты в Салинасе по делу?

— В общем, да. У меня тут кое-что наклевывается.

— Мог бы и меня разок в долю взять. — Горацию было немного странно вести подобный разговор с еще молодым парнем, но в Уилле Гамильтоне сразу угадывался везучий делец. Никто не сомневался, что со временем Унлл приобретет в округе большой вес. Есть люди, чье будущее — удачное или неудачное — написано у них на лбу.

— Обязательно, Гораций, не премину. Я думал, ферма отнимает у тебя все время.

— Ради стоящего дела я рискнул бы я в аренду ее сдать.

Уилл перегнулся через стол.

— Знаешь, Гораций, нашу часть Долины в округе явно обходят вниманием. У тебя не было мысли баллотироваться?

— Ты о чем?

— Ну, ты сейчас помощник шерифа… тебе не приходило в голову на следующих выборах предложить себя в шерифы?

— Да нет, я об этом как-то не думал.

— А ты подумай. Языком не трепли, но все обмозгуй. Через недельки две-три я к тебе загляну и мы еще потолкуем. А пока никому не говори.

— Будь спокоен, Уилл. Но у нас и так отличный шериф.

— Знаю. Это здесь ни при чем. В Кинг-Сити нет ни одного представителя окружных властей… понял, к чему я веду?

— Понял. Я подумаю. Да, кстати, я вчера по дороге заглянул к вам на ранчо, видел твоих родителей.

Уилл посветлел лицом.

— Правда? Как они там?

— Да все хорошо. А отец у тебя и вправду шутить мастер, знаешь?

Уилл хмыкнул.

— В детстве, помню, мы от его шуток со смеху дохли. — И к тому же он очень башковитый. Он мне показал свою новую модель ветряка, Уилл. Такая толковая штука, ты в жизни ничего подобного не видел!

— О господи! — вздохнул Уилл. — Опять патентовщику платить. — Но идея замечательная.

— Они у него все замечательные. А богатеют на них только юристы-патентовщики. Моя мать скоро с ума сойдет.

— Тут, наверно, ты прав.

— Есть только один способ делать деньги, — изрек Уилл. — Продавать то, что производят другие.

— Тут, думаю, ты тоже прав, Уилл, но ветряк он изобрел все равно сногсшибательный.

— Вижу, отец и тебе голову задурил.

— Пожалуй. Но уж такой он человек, да ты небось и сам бы не захотел, чтобы он был другим, верно?

— Это уж точно. — Уилл помолчал. — Ты все же подумай, о чем я тебе говорил.

— Хорошо.

— И языком пока не трепли, — добавил Уилл.

В те времена работа шерифа была не из легких, и если в лотерее всеобщих выборов округу доставался хороший шериф, считай, народу повезло. Этот пост таил в себе много сложностей. Наиболее очевидные обязанности шерифа — следить за соблюдением законов и оберегать мир и покой — были далеко не самыми важными. Да, действительно, шериф представлял в округе силу, подкрепленную оружием, но в краях, где что ни человек, то личность, грубый или тупой шериф долго не удерживался. Право на пользование водными источниками, межевые споры, разного рода безосновательные притязания, внутрисемейные отношения, установление отцовства-все эти вопросы требовалось решать без применения оружия. И к арестам хороший шериф прибегал лишь в том случае, если от всех прочих мер не было толку. Идеальным шерифом был не шериф-воин, а шериф-дипломат. По этим меркам в округе Монтерей был хороший шериф. Он обладал изумительным качеством — никогда не совал нос куда не надо.

Было уже начало десятого, когда Гораций вошел в кабинет шерифа в старой окружной тюрьме. Они пожали руки и, пока Гораций готовился перейти к делу, долго обсуждали погоду и виды на урожай.

— Без вашего совета мне не обойтись, сэр, — наконец отважился Гораций. И начал подробно рассказывать: и кто что говорил, и кто как посмотрел, и в котором часу что было — ну, в общем, все, до последней мелочи. Через минуту-другую шериф закрыл глаза и, опустив руки на колени, переплел пальцы. Изредка, показывая, что слушает, он открывал глаза, глядел на Горация, но не произносил ни слова.

— Вот так я и сел в лужу, сэр, — заключил Гораций. Разобраться, что случилось, не смог. Не смог даже выяснить, как эта женщина выглядит. Заехать потом к Саму Гамильтону меня ведь Джулиус Юскади надоумил.

Шериф стряхнул с себя оцепенение, вытянул ноги, скрестил их и посмотрел, хорошо ли у него это получилось.

— Значит, ты думаешь, он ее убил?

— Это я сначала так думал. Но мистер Гамильтон меня вроде как разубедил. Он говорит, Траск убить не способен.

— Убить способен любой, — заметил шериф. — Человек, что пистолет, надо только знать, где нажать.

— А про нее мистер Гамильтон занятные вещи рассказывает. Оказывается, когда он у нее роды принимал, она его за руку укусила. И вы бы видели, как! Будто волк разодрал!

— Сэм описал тебе ее приметы?

— Да, и он, и его жена. — Гораций вынул из кармана бумажку и зачитал подробный словесный портрет Кэти. Чета Гамильтонов располагала в совокупности более чем достаточными сведениями как о внешности Кэти, так и о ее строении.

Когда Гораций кончил читать, шериф вздохнул. — Они оба подтвердили, что у нее на лбу шрам?

— Да. И оба отметили, что иногда он темнеет.

Шериф снова закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Потом вдруг выпрямился, поднял крышку бюро и достал бутылку виски.