Частные уроки (СИ) - "Shinmaya aka Fred" - Страница 89

* * *

Примечания:

Тэмпура — кусочки морепродуктов и овощей, обжаренные в тесте.

Юката — вид летнего кимоно. Бывает парадное и домашнее. Домашнее напоминает халат.

Татами — плетеная циновка, мера площади в Японии. В Киото размер татами 180 см на 90 см.

Такояки — очень популярное в Японии блюдо, приготовленное из жидкого теста и кусочка осьминога, жарится в специальной сковороде с полусферическими выемками. Такояки очень часто продаются на улице на лоточках. Рядом с лоточком могут стоять два-три столика. У продавца можно так же купить что-нибудь попить.

Примечания:

Тэмпура — кусочки морепродуктов и овощей, обжаренные в тесте.

Юката — вид летнего кимоно. Бывает парадное и домашнее. Домашнее напоминает халат.

Татами — плетеная циновка, мера площади в Японии. В Киото размер татами 180 см на 90 см.

Такояки — очень популярное в Японии блюдо, приготовленное из жидкого теста и кусочка осьминога, жарится в специальной сковороде с полусферическими выемками. Такояки очень часто продаются на улице на лоточках. Рядом с лоточком могут стоять два-три столика. У продавца можно так же купить что-нибудь попить.

* * *

Из-за окна доносилось веселое щебетание птиц. Солнечные лучи, пробиравшиеся в комнату из-за занавесок, нежно щекотали кожу. Сознание постепенно возвращалось, но Тетсу все еще боялся открыть глаза, думая, что все, случившееся ночью, было только сном, невероятно ярким и реальным. И лишь почувствовав тепло рук Хаято, обвивающих его, Тетсу решился.

— Доброе утро, — сказал брат, нежно глядя на мальчика. Улыбка его была немного рассеянной и грустной.

— Доброе, — Тетсу не знал, улыбаться ему или плакать. Они сделали это, но днем все казалось другим: неправильным и порочным, абсолютно недозволенным.

Но мальчик не мог, глядя в глаза Хаято не ощутить тепло в груди, не задрожать всем телом от волнения. Брат был рядом. Держал его в объятиях, прижимал к себе, как сокровище. И Тетсу не хотел нарушать этого хрупкого, нежного момента. Он удобнее устроился рядом с братом и подложил ладони под голову. Хаято слегка наклонил голову и коснулся его губ нежным поцелуем. Он казался невинным и скромным, этот поцелуй, если бы не воспоминания о проведенной вместе ночи. Тетсу знал: они не решатся заговорить об этом днем. Но лишь только наступит ночь, в них снова загорится пламя, и братья отдадутся друг другу без слов. Чтобы на следующее утро проснуться вместе. И приветствовать друг друга легким поцелуем. Как и сейчас.

"Я так счастлив быть твоим!"

Тетсу крепче прижался к Хаято, ощущая, как стремительно уносятся прочь драгоценные секунды. Времени всегда так мало! Еще каких-то два дня — и придется возвращаться домой, в прежнюю жизнь, где нужно скрываться и прятаться ото всех. Тетсу знал: ничто уже не будет по-прежнему. Этой ночью они переступили черту, и теперь за спинами их — огромная пропасть — пути назад больше не было.

— Я люблю тебя, — тихо прошептал мальчик, почти касаясь губ Хаято своими.

Брат ласково провел по лицу Тетсу подушечками пальцев, а потом нежно поцеловал мальчика в уголок его рта.

— Я тоже люблю тебя, Тетсу, — сказал Хаято. Голос звучал грустно и немного устало.

Все утро мальчика преследовали смутные образы прошлой ночи. Тело горело в сладкой истоме, не давая забыть умелых ласк Хаято. Тетсу вспоминал, как извивался в сильных руках брата, как стонал от удовольствия, умоляя делать это с ним, брать его глубже, сильнее… мальчик чувствовал, как горят от стыда уши. Неужели это он был вчера там, со своим братом? Неужели он мог говорить такие слова? Тетсу вспомнил это ощущение, когда брат заполнял его до предела, как было не вздохнуть, не вскрикнуть — и почувствовал прилив возбуждения. Он хотел всего снова, хотел сейчас. Изнывая от стыда и желания, точно от неведомой жажды, Тетсу мечтал снова заняться с Хаято сексом. Он потянулся к брату губами, целуя его требовательно и страстно. Тот поначалу отвечал на поцелуй, но, когда Тетсу прижался к нему еще ближе, обхватив его бедро ногами, Хаято отпрянул.

— Постой, — сказал он братишке. — Не все сразу.

Тетсу бросил на него недовольный взгляд и вылез из футона.

Вместе с полным пробуждением настала ужасная неловкость. За завтраком Тетсу заметил, что брат избегает его взгляда.

"Какой же придурок! — думал мальчик. — Неужели, Хаято стыдится того, что сделал меня самым счастливым на свете?"

Тетсу вспомнил, что еще накануне хотел спросить у брата о бывшем бойфренде. У него в голове не укладывалось, что Хаято мог встречаться с парнем на десять лет старше. И что тогда он нашел в Тетсу?

— Почему вы с Кирито расстались? — вопрос прозвучал неожиданно и неуместно. Хаято, намазывавший джем на кусок хлеба, на мгновения остановил руку. Потом задумчиво пожал плечами.

— Это была не любовь, — сказал он угрюмо.

— Как ты это узнал? — допытывался мальчишка.

— Просто понял это…

— И так легко бросил его? Взял и ушел?

Парень бросил на брата недовольный взгляд. Тетсу поймал его с улыбкой. Наконец-то, Хаято посмотрел на него!

— Ну чего ты надулся? — спросил мальчик. — Если не хочешь — я не буду лезть тебе в душу. Просто… — он посмотрел в окно, — Интересно, что же ты такого нашел во мне. Или это просто… секс.

Тетсу позабавило выражение лица брата, когда он произнес это слово. Хаято смущенно опустил глаза и уставился на бутерброд. Мальчик хихикнул и придвинулся поближе к нему.

— Что-то вчера ты не был таким стеснительным, — шепнул он на ухо парню.

Хаято прикусил губу.

— Ты не понимаешь, — сказал он негромко. — То, что мы сделали…

Братишка приложил палец к его губам.

— … было прекрасно, — Тетсу чмокнул Хаято в щеку. — Поэтому просто заткнись.

Задумчивые глаза брата несколько секунд молча изучали Тетсу, прежде чем Хаято поцеловал его. Мальчик издал расслабленный стон и растаял в объятьях брата. Парень крепко держал братишку за плечи. Губы Хаято были сладкими, и Тетсу с удовольствием слизывал с них капельки ежевичного джема. Мальчик не закрывал глаза: целуя брата он ловил зрачками яркие лучи, наполнялся ими, словно солнечная батарейка, почти осязал свое счастье.

Хаято оторвался от него на минутку, чтобы перевести дыхание, и Тетсу звонко рассмеялся. Парень удивленно смотрел на брата, а мальчик все никак не мог остановиться: так ему было хорошо, так весело. Хаято улыбнулся и покрутил пальцем у виска.