Мечи Ямато - Логачев Александр - Страница 70

Началось. Где-то внизу, прямо под ними, оглушительно затрещало дерево, и этот треск более уже не смолкал. К нему прибавились человеческие крики, вопли, лошадиное ржание.

«Лошадей жаль, — подумал Артем. — Если бы без этого можно было обойтись...»

— Ба-атар-рея огонь! — скомандовал Артем.

Слово «батарея» самураи не поняли, зато поняли слово «огонь». Со скал полетели зажженные стрелы, прочерчивая в ночном мраке огненные дуги. Загорелся первый корабль, осветив водную поверхность. Загорелся второй.

А вскоре Артем увидел всю монгольскую эскадру.

— Батюшки святы! — вырвалось у Артема. Оказывается, монголы обманули и своего союзника Нобунага. В письме говорилось «от пятидесяти до ста» и имелись в виду, конечно, корабли. Здесь же добрые сотни две, а то и больше. А то и намного больше! Те корабли, что находились далеко в море, стали спешно поворачивать назад, чтобы поскорее уйти в открытое море. Монголы поняли, что их предали, что замысел раскрыт, что высадиться им не дадут, что вторжение отменяется... А под скалой продолжали биться и гореть корабли, которые не успели повернуть в море. В воде барахтались и тонули люди. Монголы плавать не умели. Выживут только те, кого подберут на уцелевшие корабли, и те, кто зацепится за обломок доски и так выплывет...

— Господин! — это выбежал из темноты Касаи и бухнулся в ноги Артему. — Самураи сына даймё высыпали на скалы. Они тоже стреляют из луков по кораблям.

— Значит, стычки с сыном даймё, по крайней мере сегодня, не будет, — сказал Артем. — Но ты, Касаи, иди обратно и глаз с него все же не спускай...

— Хорошо, господин!

«А вот это уже полная наша победа, — в этот момент осознал Артем. — Вот теперь нас уже не свалишь. Теперь нас можно только убить, как был убит Нобунага. Что ж, пусть пробуют...»

Ацухимэ, помнится, говорила о том, что для самурая позорно выставлять напоказ свои чувства. Недаром, если хотят сказать, что у самурая сильный характер, то говорят: «Он не выказывает ни гнева, ни радости». «Лады, — подумал Артем, — постараемся изо всех сил ничем не выдать свою радость... А жаль, что здесь сейчас нет Ацухимэ. Ей бы понравились горящие монгольские корабли. И фотоаппаратов пока не изобрели — не порадовать будет девушку снимками ночного прибрежного побоища».

— Теперь от меня уже ничего не зависит, там я ничем помочь не смогу, — сказала Ацухимэ, отвечая на вопрос Артема: «Ты отправишься с нами на побережье?» — К тому же, — добавила она, — самураи не слишком будут рады женщине, чье присутствие в военной ставке ничем не объяснимо. Скажем, присутствие рядом с тобой неотесанной Омицу самураям объяснять не надо, это и без объяснений понятно. Но они не поймут, что я там делаю, будут недовольны, и это их недовольство может закончиться чем-то нехорошим. Зачем нам это? Я буду ждать тебя в замке...

— А приятно, когда тебя кто-то ждет в замке, — тихо проговорил Артем, глядя вниз со скалы. — М-да... Ох и далеко ж ты меня завела, японская гастроль...