Замки в тумане - Литтон Джози - Страница 32

Атрею пришлось напомнить себе, что все они близкие ему люди. Он по-настоящему любил их. Просто сейчас хотел бы побыть наедине с Брайанной. И подольше.

Как раз в эту минуту она повернула голову, и Атрей увидел, как мягко лег солнечный луч на плавный изгиб ее щеки. Такой изгиб не передаст ни камень, ни глина. Он присущ только этой женщине.

– Чем это пахнет? Мариносами? – спросила Брайанна.

Атрей принюхался и усмехнулся:

– Именно. Очень кстати. Когда ты в последний раз ела мариносы?

– О, даже не помню, – сказала она, уже направляясь на аппетитный аромат.

Вокруг жаровни столпились воины. Покрытые шрамами ветераны занимались стряпней, отмахиваясь от советов молодых товарищей.

Воины любезно расступились, пропуская Брайанну, она благодарно улыбнулась и втянула носом чудесный запах. Он пробуждал вихрь воспоминаний, сменяющих друг друга. Мама хлопочет вокруг очага под открытым небом. Еду на нем готовят почти всегда, кроме дождливых дней. Родители беззлобно спорят о том, сколько приправ класть в котел. Братья сидят за столом из грубо обтесанного тикового дерева под полосатым парусиновым навесом и споро, так, что пальцы мелькают, чистят мелких креветок и крабов, пойманных во Внутреннем море всего час назад и принесенных домой в мокрых мешках вместе с водорослями. Сама Брайанна в окружении всех дворовых кошек, ждущих лакомых кусочков, чистит мягкую белую рыбу, режет ее и кладет в кипящий суп.

Желание снова очутиться рядом с близкими нахлынуло на нее внезапно. Она поспешно отвернулась, но Атрей заметил слезы в ее глазах. Он отвел Брайанну к борту и мягко коснулся ее руки. – Брайанна, с тобой все хорошо?

Она негромко засмеялась:

– Ностальгия одолела – прямо на пути к дому.

– Плавание скоро кончится, – пообещал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять ее. Вокруг было слишком много любопытных глаз. – Правда, лучше бы оно завершилось еще быстрее...

Брайанна прекрасно поняла, что он имеет в виду, потому что разделяла его чувства.

– Атрей... то, что произошло между нами...

– Было предначертано судьбой. Если ты раскаиваешься, очень жаль, но со временем ты...

– Я не говорила, что раскаиваюсь. Просто считаю, что случившееся ничего не меняет.

Атрей обладал выдержкой, умел ждать и слушать. В любых конфликтах и спорах он умело управлял своими чувствами и рассуждал логично.

Но четыре дня назад он забыл о всякой сдержанности, это случилось в постели Брайанны. И с тех пор он потерял покой.

– Черта с два! – Не успела Брайанна ахнуть, он загородил ее от всех и одновременно притянул к себе. Голос звучал негромко, но твердо: – Еще ни одна женщина не отдавалась так щедро ни одному мужчине. Никакая брачная церемония не соединила бы нас прочнее, чем та ночь. Не возражай – ты знаешь, что это правда.

Еще тише, но так же твердо Брайанна заявила:

– Тем не менее нас слишком многое разделяет. Это не сможешь отрицать даже ты.

Она не подозревала, насколько права. Но Атрей пресек опасные мысли:

– Ничто нас не разлучит. Я не позволю.

– Не все тебе подвластно, ванакс Акоры. И уж конечно, я тебе не раба.

Она уперлась ладонями ему в грудь, будто отталкивая. Но вдруг ее прикосновения смягчились. Чутьем воина угадав перемену в ней, Атрей воспользовался преимуществом – но не для того, чтобы сломить сопротивление. Он действовал как опытный стратег сначала слегка коснулся ее губ губами и дождался удивленного возгласа. Отстранился, помедлил, снова нагнулся и повторил поцелуй, сжав ее в объятиях.

– Смирись, Брайанна, – шептал он, касаясь ее языка, дразня и лаская его. – Капитулируй и признай мою победу.

– Теперь я понимаю, почему за тобой всегда остается последнее слово, – выговорила она. – Ты умеешь заставать противника врасплох.

– Но никого из моих советников мне еще никогда не хотелось поцеловать. А ты мне не противник. Она вздохнула и уткнулась лбом ему в грудь.

– И все-таки я ничего не понимаю... Атрей успокаивающе погладил ее по спине:

– Все уладится, обещаю тебе. Вот увидишь. Как только мы доберемся до Акоры.

Брайанна вскинула голову и заглянула ему в глаза.

– У нас разные убеждения и принципы. Да, мы оба желаем Акоре только добра, но идем к своей цели разными путями.

– Ты должна мне верить: я точно знаю, как будет лучше.

– Только дети слепо верят родителям, только родители вправе принимать решения за детей. А мы давно вышли из детского возраста.

– Для меня мой народ не дети, но тем не менее я не намерен обременять его обязанностями, которые лежат исключительно на мне.

– Но как ты не понимаешь, именно это...

Она вдруг осеклась. Оба словно по команде обернулись к жаровне. Из деликатности воины, обступившие ее, незаметно разошлись. За мариносами никто не следил, и они уже начали подгорать.

Всему свое время – и страсти с политикой, и потребностям желудка.

– О Господи! – ахнула Брайанна и бросилась спасать обед.

Ветер усиливался, берег Англии вскоре скрылся из виду. Незадолго до выхода из Ла-Манша акоранцы разминулись с конвоем французских линейных кораблей. Те прошли настолько близко, что были видны солнечные блики на металлических футлярах подзорных труб офицеров, но курс не сменили. Французы не рискнули сблизиться с акоранскими судами – даже ради приветствия.

Бретонские рыбаки оказались смелее. На своих яликах они подгребали поближе, во весь голос здоровались с акоранцами, а потом снова брались за дело – выслеживали косяки трески, идущие на север.

Когда корабли повернули южнее, вдоль побережья Франции, им все чаще стали попадаться всевозможные суда – в том числе, как с грустью отметил Ройс, и под американским флагом. Отважные капитаны прорывали британскую блокаду и пытались хоть немного облегчить жизнь своего измученного войной народа.

– Плохи дела у американцев, – произнес Алекс после того, как очередной такой корабль скрылся за горизонтом. – Им не хватает солдат, снаряжения и денег, чтобы продолжать войну.

– Зато решимости у них с избытком, – возразил Атрей. – Так и должно быть: ведь они сражаются за свою землю. За победу британцев не поручусь.

Но судьба американцев недолго волновала собеседников. Тем вечером за ужином разговор зашел о внутренних делах Акоры.

– Дейлос держится вызывающе, – рассказывал Атрей. – Отказывается помогать следствию и признавать свою вину.

– Но это же нелепо! – возмутилась Кассандра и повернулась к мужу, который сидел рядом с ней за длинным столом. – Всем известно, что он подстрекал британцев вторгнуться в Акору и готовил восстание, чтобы свергнуть тебя и прийти к власти. Ройс своими ушами слышал, как Дейлос похвалялся передо мной!

Атрей усмехнулся, посмотрев на зятя:

– Дейлос прекрасно помнит, как познакомился с тобой, Ройс. Что и говорить, событие оказалось незаурядным.

– Какое событие? – спросила Брайанна. Она кое-что слышала об этой истории, но подозревала, что многого не знает.

– Но я же не убил его, – напомнил Ройс.

– И правильно сделал, – кивнул Атрей. – Суд над Дейлосом напомнит акоранцам, что все в мире меняется.

– А что будет с этими людьми из «Гелиоса»? – спохватилась Джоанна. – Я слышала, их взяли под стражу сразу после покушения на тебя и с тех пор выпустили на свободу лишь некоторых.

Атрей кивнул:

– Всех, кроме четырех – их подозревают в сговоре с Дейлосом.

Брайанна уже собиралась выпалить, что никакого сговора не было, но одернула себя. Первые несколько дней после своего признания она гадала, скажет Атрей родным о ее причастности к «Гелиосу» или нет. И хотя Брайанна была верна своим убеждениям, она всерьез опасалась, что ее близкие друзья испытают потрясение и осудят ее. Время шло, тайна оставалась тайной, но тревога не покидала Брайанну: она знала, что ни один секрет нельзя хранить вечно.

Глядя на нее, Атрей продолжал:

– Но и они могут оказаться невиновными.

– А я думала, против них есть серьезные улики, – удивилась Кассандра.