Замки в тумане - Литтон Джози - Страница 30

– Надеюсь, ты понимаешь, почему я не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством.

Ройс сочувственно улыбнулся:

– Конечно. Кстати, мы недавно говорили с Кассандрой... Она мечтает родить нашего ребенка в Акоре.

Атрей не мог скрыть удивления:

– А я думал, вы оба хотите, чтобы малыш появился на свет здесь, в Хоукфорте. Тетя Брайанны, Елена, собиралась приехать и принять ребенка, как приняла роды у Джоанны.

– Да, мы хотели пригласить ее, – кивнул Ройс. – Но в последнее время Кассандра передумала: малыш должен родиться в Акоре. Вот я и решил, что благоразумнее было бы отправить ее в Акору сейчас, а не перед самыми родами.

Атрей кивнул. Он понял, что Ройс уступил жене, не считаясь с собственными желаниями, как и подобало мужчине.

– А ты сможешь сопровождать ее?

– Смогу, – ответил Ройс тоном человека, готового преодолеть любое препятствие, – но лишь через несколько дней, когда улажу дела в Лондоне. Понимаю, тебе не терпится домой, но...

– Я не настолько спешу уехать, чтобы доставлять неудобства хозяину дома или пренебрегать долгом перед сестрой. Не торопись, занимайся делами сколько понадобится.

Ройс кивнул:

– Утром я уезжаю в Лондон. Принни придется понять, что...

–.. .что ванакс Акоры требует твоего присутствия при решении торговых и тому подобных вопросов. На всякий случай я дам тебе письмо.

Ройс рассмеялся:

– Отличная мысль! Спасибо, ты упростил мне задачу.

Письмо Атрей написал после ужина и вскоре ушел в спальню. Ночь обещала быть бессонной, и он даже не пытался уснуть. За высокими окнами спальни по темным волнам с белыми барашками пролегла лунная дорожка. Атрей закутался в черный шерстяной плащ и вышел в ночь. Ветер дул с моря, холодный и резкий, скорее бодрящий, чем неприятный.

Атрей прошел по лужайке, раскинувшейся перед особняком, миновал спящий до весны парк и поднялся на каменную стену. Оттуда был виден древний город и гавань за ним. Но Атрей смотрел в другую сторону – на Хоукфорт. Замок словно парил над темным холмом, казался воздушным и в то же время был прочно связан с землей.

По меркам Акоры, Хоукфорт был построен совсем недавно. Он простоял всего девять веков, в то время как Атрей жил и работал в покоях, которые его предки занимали несколько тысячелетий. Однако Хоукфорт создавал ощущение преемственности поколений: люди, которые жили здесь, не ведали сомнений и слабости, они никогда не сдавались. Сколько бы ни бился в судорогах мир, Хоукфорт оставался незыблемым. В этом он напоминал Акору.

В таких местах Атрею порой чудились отзвуки прошлого. Он не был суеверным, совсем напротив, и даже обряд избрания не пробудил в нем склонности к мистицизму. Но не раз бывало, что он входил в комнату, занимался самыми обыденными делами и вдруг чувствовал, что он не один: его окружают со всех сторон незримые, но совершенно реальные существа, делают то же самое, по тем же причинам. Ничего подобного в Хоукфорте с ним не случалось, таких ощущений он здесь не ожидал. И все-таки здесь было... нечто. А может, в этом и нет ничего странного. В конце концов, он дальний потомок одного из владельцев Хоукфорта, навсегда оставшегося в Акоре.

Вдруг с моря налетел вихрь, возвращая Атрея в настоящее и напоминая...

Что Брайанна боится ветра.

Наконец-то эта мысль явилась к нему отчетливо. Атрей вдруг вспомнил, как в библиотеке Хоукфорта Брайанна зажала уши руками, как закричала, перекрывая вой неизвестно откуда взявшегося ветра.

Она убеждена, что ее родителей погубил страшный шторм. Наверное, потому ветер так путает ее. А чем еще можно объяснить тот странный случай в библиотеке? Воспоминания не давали покоя Атрею, вызывали спутанные мысли.

Завладев Брайанной, он вдруг понял, насколько мучительной бывает разлука. Место Брайанны рядом с ним. Его долг – защищать ее, заботиться о ней, добиваться ее улыбок и с наслаждением слушать смех.

И ложиться с ней в постель.

Завыл ветер, Атрей вздохнул. Он настолько устал, что почти не чувствовал связи с окружающим миром, а его мысли витали где-то далеко. Откуда-то из-за древних каменных стен, с берега моря, доносились звуки, похожие на голоса, но сколько ни вглядывался он в ту сторону, так никого и не увидел. Или просто не разглядел? Атрею показалось, что в лунном свете промелькнула женская фигура, потом рядом с ней появился рослый широкоплечий мужчина – он наклонился, словно прислушиваясь к словам незнакомки.

Это наверняка было видение, поскольку оно исчезло так же мгновенно, как и возникло. Луна спряталась за облако. Атрей помедлил, вглядываясь в ночь, и наконец спустился со стены и зашагал через лужайку к Хоукфорту.

Стоя у окна в одной из многочисленных комнат для гостей Холихуда, Брайанна смотрела, как с запада стягиваются тучи. Было уже поздно. Огромный дом засыпал. Все вокруг застыло в неподвижности, только шевелила хвостом кошка на парапете каменной террасы за окном. Пушистый зверек начал умываться, внезапно замер и посмотрел в сторону моря – казалось, весь мир следит, как нечто проходит мимо. Но Брайанна ничего не видела, разве что волны поднялись, предвещая прилив.

Брайанна задернула шторы и отошла от окна. Огонь в камине все еще горел. На столике ждал кофейник с горячим шоколадом, серебряная вазочка со взбитыми сливками и хрустальный флакон с молотой корицей. К камину было заботливо придвинуто мягкое кресло. Постель манила шелковым пологом, взбитыми подушками и такой пышной периной, что Брайанна боялась утонуть в ней. Комната отражалась в зеркале туалетного столика с серебряной отделкой; на кремовом фоне изысканного обюссонского ковра цвели розы среди нежной зелени; элегантный шкафчик, сплошь покрытый резьбой в виде виноградных лоз, был полон книг.

Чудесная комната – уютная, женственная, очень удобная. Здесь ей ничто не угрожает.

Здесь когда-то жила Дельфина. Так объяснила леди Констанс, зайдя пожелать гостье спокойной ночи.

– Но если тебе здесь не нравится... – начала было леди Констанс.

Брайанна торопливо остановила ее: она с радостью проведет ночь в спальне матери, среди ее любимых вещей, посмотрит в окно, в которое смотрела Дельфина. Может быть, так ей удастся ненадолго приблизиться к матери.

Но еще лучше было бы остаться в Англии, среди людей, которые знали и любили Дельфину. А она, Брайанна, почти не помнила мать.

Гладкие льняные простыни были прохладными, но в ногах Брайанна нашла фарфоровую грелку. На Лейосе в холодные ночи ее приемная мать точно так же раскладывала по постелям бутылки с горячей водой.

Свою приемную мать Леони Брайанна увидела первой, как только пришла в себя. Пока девочка боролась со смертью, Леони ни на шаг не отходила от нее – откликалась на плач, бесконечно успокаивала, утешала, а потом помогла сделать первые шаги по новой земле. А ее муж, Маркус, сильный, спокойный и добрый человек, с радостью принял сироту в свой дом и полюбил ее, как родную дочь.

Как Брайанна тосковала по ним! Все долгие месяцы в Англии, надеясь выяснить, кто она такая, узнать, где жила раньше. Но теперь все в прошлом. Она уже все узнала. Она леди Брайанна Уилкокс. У нее есть имя, наследие и прошлое, отрицать которое невозможно.

– Дельфина... этот ветер...

– ...еще ребенок, Эдвард...

– ...когда она плачет... волнуется...

– ...не говори так...

– Папа, папа, смотри! Я заставила лодку плыть! Мамочка, ты только не сердись...

– ...дерево перед домом вырвало с корнем, мэм...

– ...этот ребенок...

– ...и все белье на веревке...

– ...посрывало ставни...

– Эдвард, надо уезжать отсюда...

– ...опять ты...

– ...опять...

– ...этот ребенок!»

Они кочевали с места на место, нигде не задерживаясь дольше нескольких месяцев. У нее остались лишь обрывочные воспоминания: комната, дом, улица... еще много улиц. Видения вспыхивали перед ее глазами и гасли.

« В моей семье... легенды... загадочные случаи...

– Ты ни в чем не виновата, Дельфина. Не кори себя, милая...»