Замки в тумане - Литтон Джози - Страница 24

Он несносен. Невыносим, неисправим, невозможен... и перед ним невозможно устоять.

– Не понимаю, какты можешь шутить... – Она осеклась: Атрей взял ее за руки и привлек к себе.

– Брайанна, если я шучу, то лишь потому, что мне сейчас невероятно трудно. Я надеялся, что все продумал, но теперь, когда ты передо мной...

Перед ним стояла женщина в расцвете лет – прекрасная, стройная, наделенная силой духа и смелостью. Перечислить ее достоинства было невозможно. И он, конечно, этому только радовался, как любой другой мужчина. Но сохранять спокойствие и ясность мыслей рядом с ней не мог.

– Наверное, тебе не надо смотреть на меня, – тихо посоветовала она и добавила: – А мне – на тебя.

– Или просто примириться с тем, что нас влечет друг к другу. – Он коснулся ее пальцев легким поцелуем и заметил, как резко Брайанна втянула ртом воздух. Не давая ей опомниться, он продолжал: – Брайанна, я убежден, что ты та самая женщина, которая предназначена мне в жены судьбой. – Она побледнела, но он не умолкал: – Понимаю, для тебя это неожиданность, но я не могу ждать. Я должен вернуться в Акору и сразу заняться делами, а их накопилось множество. И я хотел бы, чтобы рядом была ты.

Вот он и произнес, что хотел, и не покривил душой. Их действительно влекло друг к другу. Несколько пылких поцелуев не оставили в этом ни малейшего сомнения. Более того, Атрей верил: Брайанне предначертано стать его женой. И если он не рассказал Брайанне о своей убежденности, то лишь чтобы избавить ее от замешательства. На нее и без того свалился тяжкий груз.

– Это уж слишком, – выговорила она, словно отзываясь на его мысли. – Представить себе не могу... Я вернулась в Англию, чтобы узнать, кто я такая, а ты предлагаешь мне стать совсем другой...

– Ничего подобного, – возразил он, потому что и вправду не желал, чтобы она изменилась. Она – это она, и точка. Это осознание потрясло его, но он продолжал, вознамерившись убедить ее: – Ничего подобного. Твоя жизнь и характер ничуть не зависят ни от твоего прошлого, ни от замужества. Тебе решать, как жить дальше. Но объясни, что ты надеешься найти здесь, в Англии, – более важное, чем все, что ты оставила в Акоре?

– Замужество? – вдруг переспросила она, и ее взгляд стал пронзительным. – Ты, конечно, считаешь его пределом мечтаний, но...

– Я прошу тебя стать моей женой. За время твоего пребывания в Акоре у правителя страны не было супруги, поэтому ты вряд ли представляешь, какую власть дает этот титул.

– Но мне не нужна власть, – возразила Брайанна. Он верил ей, но понимал, что она ошибается.

– И мне тоже. Но властью способны распорядиться только те, кто к ней не стремится.

Пока Брайанна обдумывала эти слова, Атрей взял кулон и застегаул цепочку на ее шее. Изящная цепочка была короткой, камень лег точно во впадинку у основания шеи. Брайанна подняла руку, коснулась кулона и уставилась на Атрея:

– Предложение я не приняла.

Атрей подавил желание заменить предложение приказом. С этой женщиной такой номер не пройдет. Она заслуживает – и требует – лучшего.

– Тогда пообещай обдумать его. – И в подтверждение своих слов Атрей наклонил голову и поцеловал ее в затылок, уже зная это самое чувствительное местечко на теле Брайанны. Он понимал, что поступает нечестно, но ему было не до самобичевания. Он хотел эту женщину. И не безымянную незнакомку из своих видений. Не изящную статуэтку из бархатной шкатулки – а Брайанну, трепетавшую от его прикосновений. Но в ее глазах горел вызов.

– Твои родные могут сделать неверные выводы, увидев меня с этим. – Она снова коснулась камня.

– Вряд ли. Они поймут, что я просил твоей руки, а ты согласилась подумать.

– Атрей, я не знаю, смогу ли вообще обдумать твое предложение. Я должна сказать тебе одну...

Она должна стать его женой. Влечение к ней было так велико, что отказа он бы не потерпел. Все, что она скажет или попытается сказать, только осложнит положение.

– Тсс! – перебил он властно, по-акорански. В Акоре воины действительно правили, а женщины служили им, но поскольку причинять женщинам вред было строжайше запрещено, мужчинам поневоле приходилось учиться убедительности.

Атрей поцеловал ее дерзко, по-хозяйски, заключив в объятия и просунув глубоко в рот кончик языка. Чутье подсказало ему, что нежности здесь не место: лучше поддаться страсти, пусть даже только на миг. Он уже доказал, что умеет терпеть и ждать, и теперь стремился объяснить Брайанне, чего она может лишиться.

Слегка отстранившись, но не отпуская ее, он пробормотал:

– Дай волю чувствам, Брайанна. Перестань думать и рассуждать – просто чувствуй.

Господи, а что еще ей оставалось? Его мощь, сила и воля, вкус и прикосновение окутали ее, вызывая желание прильнуть еще ближе. Любое расстояние, всякое препятствие вызывало досаду. Уже ничего не существовало, Кроме жгучей, настоятельной потребности прижаться к нему, стать единым целым и получить от него сущность самой жизни.

– Атрей... – Имя слетело с ее губ, как жалоба и молитва. Пальцы впивались в его плечи, страсть уносила все дальше. Прижавшись спиной к стене, Брайанна чувствовала, как прохладный воздух овевает ее ноги, а губы Атрея, его жаркие, умелые губы... вдруг оказались далекими. Нет, это невыносимо! Как он мог? Она...

– Это безумие, – простонал он, и Брайанна слегка приободрилась, обнаружив, что безжалостная потребность сжигает не только ее.

Атрей поспешно отступил, не сводя с нее глаз. Тяжело дыша, он пригладил спутанные волосы.

– Боги, даруйте нам попутный ветер по дороге в Акору! Из этих слов Брайанна сделала вывод, что ему не терпится скрепить союз... и уложить ее в постель. И была вынуждена признаться, что она разделяла его желание – какое все-таки невыразительное, бледное слово! – хотя и ужасалась этому.

– Атрей, я должна...

Что это было – случайное, минутное совпадение или знак капризной судьбы? Но внезапно уединению пришел конец. Весело болтающие Кассандра и Джоанна показались в дальнем конце зала, за ними следовали Ройс и Алекс. Обе пары выглядели довольными и бодрыми, уже готовыми к вечернему торжеству.

Брайанна на мгновение отвернулась, стараясь взять себя в руки. Скрыть, что произошло между ней и Атреем, она не надеялась, но гордость требовала от нее хотя бы формального соблюдения приличий. Постояв спиной к остальным ровно столько, сколько позволяла вежливость, она принужденно улыбнулась и обернулась.

Джоанна и Кассандра дружно ахнули. Их мужья замерли на месте.

– О Брайанна! – воскликнула Кассандра и просияла. – «Слеза небес»!

– Ей к лицу, верно? – вмешался Атрей, не давая сестре продолжить. – Надеюсь, Брайанна согласится взять его себе.

– Согласится? – Джоанна перевела взгляд с него на Брайанну, едва справляясь с изумлением. – Да, конечно, но... что это значит?

– Принимая важные решения, порой не мешает задуматься, – словно невзначай заметил Алекс, сдерживая усмешку. Судя по всему, Атрей предположил, что женщину можно подчинить себе силой.

– А не бросаться в омут головой, – подхватил Ройс, тоже улыбаясь. – Это попросту неразумно.

– И я так считаю, – согласился Атрей тоном человека, признавшего свою ошибку. События развивались совсем не так, как он надеялся, но он был твердо уверен, что все закончится, как и было задумано. Брайанна станет его женой. Это она являлась к нему в видениях. Ее обдавал жар его рук. Нет, его избранница – Брайанна, сомнений быть не может.

На радостях он был даже готов дать ей время примириться с неизбежным будущим.

Но совсем немного времени.

За высокими окнами опять падал снег. Пламя весело взметнулось в гигантском каменном камине, занимавшем весь северный угол зала. Свечи в высоких серебряных подсвечниках освещали длинный стол под белой скатертью, уставленный посудой.

Ароматы сосновой смолы и древесного дыма смешивались с благоуханием праздничных кушаний. На ужин подали гуся и еще дюжину прекрасно приготовленных блюд – по меркам принца-регента, трапеза не заслуживала внимания, но среди присутствующих не было чревоугодников. Брайанна почти ничего не ела – и не потому, что у нее отсутствовал аппетит. Она просто забыла о нем. Мысли об Атрее... о себе и Атрее... об Атрее... не давали ей сосредоточиться. Достаточно было взглянуть на него, чтобы снова ощутить жаркую волну желания, не похожего ни на какое другое. Сказать по правде, волна накатывала и сама собой. Хватало одной мысли об Атрее.