Верь в меня - Литтон Джози - Страница 30

— Я считала, что он должен полюбить меня первым. Тогда я без опаски могла бы ответить на его чувство.

— Любовь не может быть такой. Ты хочешь безопасности? Тогда найди для себя пещеру и спрячься в ней. Но чтобы жить, по-настоящему жить, ты не должна прятаться. Каждый полет, будь то крылья или сердце, — это риск.

— Риск, убивший мою мать. Рейвен выпрямилась.

— Не говори так! Я никогда не говорила, что она умерла.

— Она вошла в море.

Слова душили Кристу, но она должна была их высказать — слишком долго они давили на нес, словно тяжелые камни.

— Море призвало ее к себе, — горячо запротестовала Рейвен. — Это совсем другое.

— Ты всегда так говорила. Чему же мне верить? Тому, что она превратилась в существо, о котором рассказывал Дракон, или тому, о чем болтал Свен? А может, она была женщиной, такой же, как я, и жизнь стала для нее невыносимой? Настолько невыносимой, что даже собственный ребенок не смог ее удержать?

— Она тебя любила! И хотела остаться с тобой.

— Тогда почему она этого не сделала? Как могла бросить меня?

Блестящая капля упала Кристе на руку. За ней последовала вторая. Девушка смотрела на них в недоумении, пока не почувствовала, что щеки у нее мокрые, и не сообразила, что плачет. До сих пор она ни разу не говорила об этих вещах и даже крайне редко позволяла себе думать о них. И вот слова вырвались наружу, грубые и уродливые, вопреки ее воле.

Грудь щемило, но Криста принудила себя говорить.

— Прости, Рейвен, ты этого не заслужила. Я понимаю, что ты делала для меня все что могла, и ты и Торголд, вы оба.

— Мы делали то, чего хотела твоя мать и что делала бы она, если бы осталась с тобой. — Рейвен ласково дотронулась до щеки девушки, стирая слезы. — Ты получила от матери особый дар — возможность призвать нас из иного мира в этот. Но я всегда тебе твердила, что у этого дара есть оборотная сторона. Тебя самое могут призвать в иной мир. Так и произошло с твоей матерью, когда ее несчастья сделались для нее непереносимыми.

Криста глубоко вздохнула. Всего секунду ей хотелось прижаться к Рейвен, как она много раз делала в детстве, накрыться черным подолом ее платья и почувствовать себя в покое и безопасности. Тогда Рейвен называла ее своим «маленьким птенчиком» и обе весело смеялись. Но Криста больше не была ребенком. Рейвен права: каждый полет связан с риском, хотя широкий мир манит тишиной.

— Пойди и отыщи его, — посоветовала Рейвен. — Он человек, не склонный к обману. Если не можешь узнать, что у него в сердце, посмотри, что у него в глазах.

Криста кивнула. Она еще немного посидела рядом с Рейвен, глядя на море. Потом собрала всю свою храбрость и свои мечты и вышла.

Хоук наблюдал, как Криста идет к нему через тренировочное поле. В этот безветренный день он надел на лоб повязку, иначе пот заливал бы ему глаза. Без рубашки, в одних штанах, он опустил свой меч и жестом отослал помощника, с которым вел учебный бой.

Криста выглядела гораздо более спокойной, чем накануне вечером, но лорд все еще видел в ней некоторое напряжение. Ее улыбка, обычно такая непринужденная и милая, сейчас казалась неестественной. Он заметил быстрый, все подмечающий взгляд, который она бросила на него и тут же покраснела.

— Надеюсь, вы не станете возражать, — заговорила она голосом, таким же ласковым, как легкий ветер, пробежавший по вершинам деревьев как раз в эту минуту. — День такой жаркий, вам, наверное, хочется пить.

Полуобернувшись, она жестом поманила к себе двух молоденьких служанок. Девушки подошли, держа в руках кубки из рога и полные мехи, на которых сверкали капли прохладной воды из глубокого колодца.

Хоук убрал меч в ножны и улыбнулся, не сводя глаз с Кристы.

— Это очень приятно. Спасибо вам за заботу. Криста покраснела еще сильнее. Такая простая вещь принести воды уставшим мужчинам, но это было первое домашнее дело, которое она выполнила в Хоукфорте, Неуверенная в своем положении, остерегаясь Доры, она действопала с опаской. Однако когда попросила служанок пойти с ней и объяснила им, чего хочет, девушки заулыбались и поспешили выполнить ее просьбу, а Криста решила, что управляться с ними будет не так трудно, как она думала. Их хозяин — это вопрос другой.

Криста медленно подняла на лорда взгляд. Как всегда, ее поразила ясная голубизна его глаз. Она словно бы смотрела па высокое небо в разгар погожего дня. Ее руки слегка дрожали, когда она наполняла водой рог, а потом протянула ему. И наблюдала с невольным восхищением, как он пьет, запрокинув голову, как равномерно движутся сильные мышцы на шее. Он с улыбкой вернул рог осушенным.

— Если вы не против…

Криста снова наполнила рог, радуясь, что доставила Хоуку удовольствие. Она чувствовала и большое облегчение, помяв, что для се недавних тревог нет никаких оснований. Наверное, Рейвен права и лорд Дракон просто выудил первую попавшуюся сказку из глубины своего воображения.

Служанки принялись наполнять кубки для других мужчин, и Криста с Хоуком остались наедине. Она была слишком погружена в себя, чтобы говорить, Хоук — слишком отвлечен. Легкий ветерок раздувал волосы Кристы, растрепав косу на прядки. Лоб у нее немного загорел, веснушки на переносице обозначились ярче. Какие у нее губы — полные, мягкие, зовущие. Такие же, как тогда, когда он прикоснулся к ним своими.

— Дракон сказал мне, что охотно передал бы поручения от вас домой. Вы с ним говорили?

— Это было очень любезно с его стороны, но мне нечего передавать.

Хоук кивнул, ничуть не удивленный. Он понял, что Криста и ее сводный брат далеки друг от друга. Услышав от Дракона его мнение о Свене, Хоук этому обрадовался.

— Кажется, вы хорошо устроились. Если Дора расстроит вас, скажите мне.

Криста, услышав эти слова, удивилась и не знала, как ответить. Желание лорда помочь ей в отношениях с Дорой было приятно, однако Кристе не хотелось быть причиной семенных раздоров.

— Спасибо, — только и нашла она что сказать.

Снова повисло молчание. Нарушил его Хоук.

— Ну и как, по-вашему, движется дело?

— Какое дело?

— Насчет того, чтобы лучше узнать друг друга.

— Ах вот что! Я считаю, что оно идет неплохо. Он вроде бы остался доволен ее ответом.

— Я тоже так думаю. Я уже знаю, что вы любите плавать, не едите мяса, умеете читать и любите ленточки для волос.

— Откуда вы узнали про ленточки?

— Торголд сказал. Я даже хотел купить их для вас. А что узнали вы?

— Ну, право, даже трудно сказать точно… Вы читаете, цените мир, вы сильный вождь… и полагаете, что узнать друг друга легче, чем это есть на самом деле.

Слова вылетели у Кристы изо рта помимо ее воли, она даже слегка застонала, смущенная собственной откровенностью.

— Я… как вы сказали?

— Простите, милорд. Я не должна была высказываться так резко.

— Нет, все правильно. Я предпочитаю откровенность умолчанию.

Однако тон голоса был холодным, и Криста подумала что уязвила его.

— Я имела в виду только то, что мужчины не привыкли особенно присматриваться к женщинам и потому даже малое знание кажется им большим.

В ее словах был определенный смысл. Он и в самом деле считал, что узнал ее достаточно хорошо за короткое время их знакомства. И говоря по правде, Хоуку казалось, будто он узнал больше, чем она о нем.

— Я читаю, — медленно заговорил он. — Это знает каждый в Хоукфорте. Я ценю мир. Это тоже всем ясно, да и само наше обручение основано на этом. Я сильный вождь. Достаточно верно, но я мог бы принять эти слова за обычную лесть… Скажите мне, миледи, что еще вы узнали?

Криста довольно долго молчала. Она понимала, что Хоук бросает ей вызов, и не знала, принимать ли его. Принять, пожалуй, означало бы, что она открывает ему частицу своей души, а достаточно ли он проницателен, чтобы оценить это? Но гордость побудила ее высказаться.

— У вас глубокий, искренний смех, он сразу обращает на себя внимание людей, как будто им не часто приходится его слышать. Вам нравится взбираться на скалы, и вы хорошо это делаете. Вы внимательны к детям и не хотите их пугать. Чувства не управляют вами. Вам было неприятно, что вы хотели меня, когда считали служанкой. Вы с этим боролись, так же как боролись с собственным гневом, обнаружив мой обман. Вы умеренно пьете и, как мне кажется, потому, что вам не нравится терять самообладание. Вы взрослели во времена жестокого хаоса, и потому порядок так важен для вас. Вы любите вашу страну и народ. Вы отдали бы жизнь за них и считали бы, что оно того стоит. Когда вы устаете, над вашим правым глазом бьется маленькая жилка. Мне продолжать?