Остров мечты - Литтон Джози - Страница 30

Джоанна представила себе, как ужаснулся бы Принни, если бы к нему во дворец нагрянуло столько народа, и спросила:

– И ванакс не возражает?

– Атреус? Нет, конечно! Согласно нашим традициям, дворец принадлежит людям, и они должны чувствовать себя свободно в его нарядных залах. Они с уважением относятся к нашим личным покоям, но в принципе могли бы входить и туда.

Принцессе такая свобода давала возможность входить во дворец и покидать его беспрепятственно.

Никто не подходил к ней и Джоанне, правда, многие приветливо кивали молодым женщинам, идущим по направлению к городу. Джоанна вновь подивилась чистоте и порядку, царившим в Акоре. Повсюду она видела здоровых, несомненно, не страдающих от голода людей, улыбающихся и приветливых. Но теперь, после того как она услышала ужасное прорицание Кассандры, внешнее благополучие акорцев уже не казалось Джоанне таким убедительным.

– Здесь шьют одежду, – сказала Кассандра, когда они вышли на шумную улочку со множеством прилавков, заваленных рулонами ткани всех цветов и оттенков радуги. – В этом районе живет много наших талантливых портных и белошвеек. Одежда у нас проще европейской, но мы гордимся ее изящным покроем, тем, как она ловко облегает фигуру.

– Это чудесно, – проговорила Джоанна, спрашивая себя, долго ли ей еще придется зависеть от прихотей принцессы. Ей не хотелось быть невежливой, но теперь, когда она на пути к цели, экзотический Илиус со всеми его красотами мало интересовал Джоанну. Она должна, наконец, разыскать Алекса, рассказать ему о Ройсе и…

– Jean-Paul, Marie, ici s'il vous plait. Vite, vite![4]

Джоанна резко повернулась и посмотрела в ту сторону, откуда раздавался голос. Она увидела женщину чуть полнее и ниже себя, одетую почти так же, как она сама, – в изящную короткую тунику. У нее были густые вьющиеся каштановые волосы, перехваченные лентой, выразительные глаза и миловидное лицо.

Ее окрик относился к детям – мальчику и девочке, игравшим неподалеку. Услышав мать, дети подбежали к ней. Женщина ласково улыбнулась малышам и потрепала их по волосам, лишь после этого заметив, что за ними наблюдают. Смутившись, она заговорила по-акорски, но с явственным акцентом:

– Прошу прощений, принцесса, но мои дети… Я просить их оставаться дом, чтобы не пачкаться, но они не слушать меня, а ведь им нужно в школа, и что?! – Ее манера держаться и акцент выдавали в ней чистокровную француженку.

Джоанна не дала Кассандре ответить и сама заговорила с женщиной:

– Vous etes franchise, madame? Une francaise ici sur Akora?[5]

Женщина не скрыла удивления, но с готовностью ответила:

– J'etais francaise mais maintenantje suis Akoraine.[6]

– Что она вам сказала? – спросила Кассандра. Она говорила совершенно спокойно, Не выказывая ни малейшего удивления.

– Она сказала, что была француженкой, а теперь стала акоркой, – пояснила Джоанна.

Повернувшись к принцессе, леди Хоукфорт промолвила:

– Я слышала о французской военной экспедиции, которая исчезла в акорских территориальных водах несколько лет назад. Только не говорите мне, что на кораблях находились женщины и дети. К тому же всем известно, что Акора уничтожает иностранцев, попавших на ее землю. Так почему же эта женщина оказалась здесь?

– Посмотри по сторонам, Джоанна, – вкрадчиво проговорила Кассандра, переходя на ты. – Посмотри повнимательней и увидишь, что многое здесь противоречит твоим представлениям об Акоре.

Джоанна, удивившись словам принцессы, бросила взгляд на улицу – от начала до конца. Вначале она не заметила ничего особенного, что объяснило бы слова принцессы. Но затем увидела человека, поспешно скрывшегося в маленьком переулке. Его кожа была чернее ночи. Он весело переговаривался с юношей, должно быть, его сыном, потому что они были похожи как две капли воды.

Конечно, это удивило Джоанну, но уже через минуту ее взгляд остановился на женщине с огненно-рыжими волосами, которая спокойно переходила улицу. А откуда-то с верхнего этажа, прямо над ними, в окно выглядывал и звал своего друга яркий блондин. Конечно, эти люди выделялись в толпе черноволосых акорцев, но все же их было немало.

– Ты ездишь верхом, – сказала Кассандра. – А тебе доводилось ухаживать за лошадьми?

– Да, – утвердительно кивнула Джоанна. – В Хоукфорте мы выращиваем лошадей.

– Значит, вы заботитесь о том, чтобы кони-родственники не производили потомства, ведь инбридинг, как известно, вещь вредная, потомство получается ослабленным, подверженным болезням, нередки случаи гибели плода во череве матери и всякое такое.

– Среди лошадей, – медленно произнесла леди Хоукфорт, – и… среди людей.

Кассандра улыбнулась:

– А как, по-твоему, нам удавалось оставаться здоровыми и сильными на протяжении тысячелетий, если бы мы полностью отгородились от остального мира?

– Надо понимать, вы не убиваете иностранцев… – прошептала Джоанна.

Принцесса кивнула:

– Это наш самый большой секрет. Честно говоря, мы не хотим, чтобы к нам попадали чужестранцы, потому что мы бдительно храним свою самобытность и хотим защититься от всего вредного для нас. Но ни одному иностранцу в Акоре вреда не причинили. Напротив, попавших к нам чужеземцев мы убеждаем, что здесь им будет хорошо, что они смогут обрести на нашей земле дом и завести семью. Мы даже, – добавила она, кивнув на француженку, – иногда потихоньку привозим сюда их семьи, чтобы они не остались без родных. Маргарита сможет рассказать тебе об этом.

Обрадованная возможностью поведать о самом драматичном событии своей жизни, француженка согласно закивала.

– Три года назад мужчины приехать в наш деревня и забирать mon man… мой муж Феликс и остальных мужчин. Им сказать, что они будут служить во славу императора. Фи! Невелика честь! Я столько плакать тогда, потому что боялась больше не увидеть Феликс. День и ночь я работать на нашей ферме, чтобы обеспечить mes enfants… мой детей. А потом мне сообщать, что Феликс пропадать. Господи! Я в жизни не знать столько горя! А когда через несколько дней незнакомцы снова приехать, я сперва не поверить своему счастье. Но они мне говорить, что Феликс жив. И давать мне письмо от него. Феликс написать мне, что с ним все в порядок и чтобы я поверить этим людям. Он велеть мне уехать с ними. Я тогда быть в полное отчаяние, но мы жить совсем бедно, мои дети оставаться без будущее. Я помолиться Богородице, попросить ее помощь, и мы поехать.

– И они привезли вас сюда, – закончила за нее Джоанна.

Маргарита кивнула и очень серьезно проговорила:

– Сперва мне казаться, что мы все просто умирать. Феликс сказать, что думать так же. Но это не так. Вместо этого мы начинать новая жизнь. – Маргарита с широкой улыбкой указала на маленький дом и на прилавок перед ним. – Я всю жизнь мечтать иметь красивые вещи, но у меня не бывать шанса. А теперь я могу не только шить, но даже носить очаровательная одежда.

Глаза Джоанны затуманились. Пытаясь сдержать слезы, она стала убеждать себя, что виновато яркое солнце, а вовсе не чувство умиления, нахлынувшее на нее, когда она узнала, что люди, жившие у себя на родине в нищете и отчаянии, могли попасть в страну сказочной красоты, где исполнились их заветные желания.

Так, значит, Алекс знал обо всем этом, но не сказал ей! Он предпочел ввести ее в заблуждение. Но почему?!

– А где, – сквозь зубы спросила леди Хоукфорт, – где тут у вас проводятся полевые учения?

– Около мили отсюда, вон в том направлении, – ответила Кассандра, указывая прямо перед собой. И даже чуть отступила в сторону, чтобы у Джоанны не осталось никаких сомнений.

Глава 9

Алекс увидел Джоанну, которая шла по широкому полю, раскинувшемуся за бараками. Роскошная грива ее золотых волос развевалась на ветру. Сида постаралась на славу: стройную фигуру Джоанны облегала великолепная туника, которая очень шла ей. Даркурт был бы очарован этим видением, если бы не два досадных обстоятельства: во-первых, она шла к нему – туда, где находились одни мужчины, что, разумеется, было непозволительно. И во-вторых, Джоанна явно была не в духе.