Мечтай обо мне - Литтон Джози - Страница 75

Вулф взялся за перо, но замер и напрягся всем телом.

— В чем дело? — встревожился Хоук.

Не отвечая, гость отшвырнул набросок договора о военном союзе, опрокинул стул и прыжками бросился к лестнице. Часовые у двери необдуманно заступили ему путь — и отлетели в стороны. Вулф понесся вверх по ступенькам, перепрыгивая сразу через две. Хоук развел руками, поднял кубок и отхлебнул.

На верхней площадке лестницы Вулф помедлил, не зная, куда повернуть. Ему помог отдаленный крик. Через минуту он уже рывком распахивал дверь в дальнем конце коридора.

— Кимбра!!!

Находясь в тисках мощной боли, Кимбра все же заметила появление мужа. Он возник на пороге как видение. После стольких дней и ночей тоски не так-то просто было поверить в реальность.

Когда потуга отпустила, Кимбра протянула к мужу дрожащую руку.

Вулф стоял столбом, глаза его становились все больше, а на лице застыло выражение безмерного изумления.

— У нее уже потуги, — сказала Мириам. — Милорд, приподнимите ее. Мне-то уж не по силам! Эти дурехи все разбежались как раз тогда, когда нужны.

Он повиновался чисто механически, все еще пытаясь осмыслить то, перед чем так внезапно предстал. Кимбра бросила молящий взгляд, потянулась всем телом. Если бы можно было передать ей хоть часть своих сил!

— Тужься, милая, тужься, — приговаривала Мириам.

Кимбра тужилась еще и еще…

Звонкий крик младенца оповестил мир о том, что роды прошли успешно. Немного погодя, улыбаясь во весь увядший рот, нянька подала дитя ошеломленному отцу.

— У вас сын, милорд!

Вулф как раз поднялся, но вынужден был сесть снова, так как ноги у него подкосились. Он принял драгоценную ношу, бросил на дитя взгляд — и ощутил такую любовь, что потемнело в глазах. Бережно прижимая младенца к груди, он приблизился к постели. Только что на его глазах совершилось чудо. Кимбра совершила его. Он думал, что нельзя любить сильнее. Оказалось, можно.

— Спасибо, элсклинг!

Кимбра была опустошена, но совершенно счастлива, и потому у нее хватило сил приподняться.

— Это тебе спасибо, милый!

Мириам отвернулась, утирая слезы умиления. В дверь уже заглядывали любопытные женские лица. Старуха замахала руками, выпроваживая женщин, и вышла сама. У нее было важное дело: сообщить лорду Хоуку, что он стал дядей крепкому, здоровому викингу.

Хоук выждал приличествующее случаю время, прежде чем постучать в спальню Кимбры. Дверь отворил Вулф. Он успел избавиться от оружия и доспехов. Кимбра спала. Спал и младенец — в сгибе руки отца.

— Как она? — поинтересовался Хоук шепотом.

— Все нормально, — заверил Вулф. — Сильная женщина! Настоящая подруга викинга.

Оба помолчали, размышляя о великом чуде деторождения. Хоук заглянул в личико младенцу и широко улыбнулся:

— И верно, крепыш!

Вулф немедленно раздулся от гордости:

— Английская кровь хорошо сочетается с норвежской.

— Похоже. Не хочешь объявить новость своим… друзьям, там, за стенами? Они начинают нервничать.

Лишь сейчас Вулф сообразил, что находится в Хоукфорте уже несколько часов, и был поражен тем, что Дракон сумел так долго держать его воинство в узде. Он поспешно закутал дитя в теплое одеяло и вышел.

Когда ворота открылись, норвежская армия всколыхнулась. Викинги тянули шеи, всматривались в меркнущий свет дня. Солнце почти совсем скрылось за горизонтом, на небе уже виднелись первые звезды.

В распахнутых воротах, на виду обеих армий, стоял Вулф Хаконсон. На вытянутых руках он держал младенца.

— У меня сын! Сын!!!

Дружный рев сотен и сотен глоток вторгся в сон Кимбры. Но в нем не было ни угрозы, ни страха, ни ненависти, и потому она просто повернулась на другой бок.

Глава 26

На рассвете Вулф был разбужен диким воплем. Тот еще не успел отзвучать, а викинг уже оказался на ногах. Спросонок он решил, что спальню атакуют, но это была всего лишь женщина в черном, тощая и весьма противная на вид.

— Викинги! — снова взвыла она, когда Вулф предстал перед ней с мечом в руке. — Северные дьяволы! Мы пропали!

— Что случилось? — сонно спросила Кимбра. Она уселась в постели с легкой гримаской боли и с минуту переводила взгляд с мужа на сводную сестру.

— Дора, это мой муж, Вулф Хаконсон! Он здесь в гостях, так что, сделай одолжение, веди себя как подобает.

У Доры остекленели глаза, в уголках рта появилась слюна. Накануне она заставила себя поверить, что подобное невозможно, ее презренный брат не мог опуститься так низко и заключить поенный союз с варварами. Ведь только потому, что его сестра-шлюха раздвинула ноги для одного викинга и родила ублюдка, совсем не обязательно идти на мировую. Но это случилось, а раз так, то она, Дора, снова проиграла.

Ну нет, этому не бывать! Она умнее, хитрее, более ловкая — она выкрутится. Порой, если хочешь чего-то добиться, приходится делать несколько попыток. Она выйдет в победители. Это попросту неизбежно. Но какова наглость!

— В гостях? — повторила Дора насмешливо. — В Хоукфорте? Ну и дела! А тысяча других, что устроились лагерем под стенами? Их тоже пригласят сюда? И с каждым мне вести себя как подобает?

Кимбра нашла, что счастье делает человека благодушным. Дора уже не раздражала, а скорее забавляла ее. Теперь, когда было на ком успокоить взгляд, ее можно было не замечать.

Кимбра вспомнила, как накануне проснулась и увидела Вулфа у постели с ребенком на руках. Он хотел отойти, но она окликнула. После долгой разлуки не хотелось отпускать его от себя ни на минуту. Вулф охотно остался на ночь и уснул не раздеваясь. Утром он принес ей дитя для кормления. Измученная родами Кимбра была безмерно благодарна за эту заботу.

Однако жестокий мир так и норовил вторгнуться в эту идиллию.

— Нет, в замке не найдется столько места, — сказала она мягко. — Но пир мы все-таки устроим. Хоук даст его в честь рождения племянника и заключения военного союза.

— Ах вот как, пир! За одним столом с викингами! Не могу поверить! А кто, скажи на милость, будет варить и жарить для этого? Да у нас и припасов нет! Впрочем, раз уж все по твоей вине, давай-ка вставай, хватит разлеживаться! Тебе всегда нравилось отираться на кухне, вот и…

— Вон!!! — взревел Вулф.

Дору вынесло за дверь, но Кимбра успел поймать полный ненависти взгляд. Она постаралась поскорее о нем забыть.

— Ты был великолепен, — со счастливым вздохом сказала она мужу и откинулась на подушки.

— Значит, ты и здесь отираешься при кухне? — осведомился муж и подмигнул. — А помнишь, какой разгром мы однажды учинили?

Кимбра помнила, потому что залилась краской. Вулф расхохотался и раскрыл ей объятия.

— Что такое? — возмутилась Мириам, заглянув в дверь. — Безобразие! Миледи еще не оправилась от родов! — Она окинула Вулфа строгим взглядом. — А вам, милорд, не помешало бы привести себя в порядок! Надеюсь, вы простите мою дерзость…

Викинг ухмыльнулся и потер ладонью подбородок. Он не брился с самого отплытия из Скирингешила.

— Я вернусь как можно скорее, элсклинг, — сказал он, чмокнул Кимбру в щеку и ушел.

— Что за чудесный муж! — вздохнула Мириам.

Сидя на деревянной скамье и обтекая каплями пота, Вулф разглядывал человека напротив. Кроме привычки бренчать оружием и скрытно вторгаться в чужие владения, Хоук не оставлял желать лучшего. Он был искренне заинтересован в благополучии своего народа, а как шурин и вовсе был что надо. Во-первых, все, что он делал, он делал ради Кимбры, и Вулф никак не мог поставить ему это в вину. Во-вторых, у Хоука была баня, по его словам, выстроенная под руководством одного русского бродяги. Нет, в самом деле, этот человек был весьма и весьма приятен.

Какое-то время Вулф размышлял над тем, что уже было достигнуто на пути к миру и что еще предстояло сделать.

— У нас непочатый край дел, — заметил он.

Хоук лениво плеснул из ковшика на горячие камни. Он был немало удивлен и обрадован тем, как быстро сближается с похитителем своей сестры. Они оба любили Кимбру, но совсем по-разному. По правде сказать, до недавнего времени Хоук был уверен, что существует лишь родственная любовь: к родителям, детям, близким. Все остальное он считал досужим вымыслом поэтов и романтиков. Но если случай с Вулфом и Кимброй был исключением из правила, то исключением счастливым.