Фонтан тайн - Литтон Джози - Страница 34

Внизу каждого листка он поставил кляксу из горячего воска и оттиснул на ней рисунок своего перстня, изображавший голову быка – печать Атрейдисов.

Когда он закончил, гонцы стали подходить к Гейвину по одному, выслушивать его напутствия и получать письма. В большинстве своем молодые люди не теряли присутствия духа, но среди них оказалось несколько зрелых мужчин, которые бросали печальные взгляды на рощу, мысленно прощаясь с плодами своих трудов. Однако они обещали с честью выполнить свою миссию, их прощание с Гейвином отмечалось неизменно крепким пожатием руки.

– Я заставлю крестьян отправиться в путь, даже если мне придется поджечь их сандалии, – пообещал один гонец, садясь на свою лошадь.

Товарищи, слышавшие его слова, весело расхохотались. Но их смех умолк, когда настало время отъезда.

– Прошу вас лишь об одном: сделайте все, что в ваших силах, – попросил Гейвин, а потом повторил слова, которые знал каждый мужчина со времен обучения воинскому искусству и которые часто слышали женщины: – Будьте спокойны, уверены в себе и решительны.

– Короче, будьте акоранцами, – подытожил один из юношей.

Гейвин улыбнулся:

– Да, именно так: будьте акоранцами. Нам надо лишь сделать все необходимое, тогда мы выживем. И Акора тоже.

Хотя обещание основывалось скорее на вере, чем на доводах разума, все же, стоя в тени рощи, где когда-то он искал следы древнего пожара, Гейвин всем сердцем чувствовал правоту собственных слов.

А еще он чувствовал нежное прикосновение женщины, стоявшей рядом и державшей его за руку. Когда последние гонцы уехали, а Рея вернулась в маленькое здание, Гейвин привлек Персефону в свои объятия и запечатлел на ее губах нежный и страстный поцелуй.

За его спиной ветер шуршал в ветвях олив, а солнце клонилось к западу, унося с собой еще один драгоценный день.

Глава 15

– Осторожно! – прикрикнул очень крупный мужчина, следивший за погрузкой скота на один из многочисленных кораблей, теснившихся в гавани Илиуса. Завладев вниманием всех, кто находился в пределах слышимости, он добавил более любезным тоном: – Корова не принесет вам никакой пользы, парни, если вы доставите ее на борт трехногой.

Молодые парни, помогавшие поднимать корову на судно, прислушались к замечанию и стали обращаться с животным значительно аккуратнее. Недовольно мыча, корова медленно, но верно поднималась по трапу.

Лайам Кемпбелл вытер пот со лба и тут заметил женщину, которая стояла неподалеку и с улыбкой наблюдала за мужчинами.

– Не понимаю, что здесь смешного, милая? – спросил он с беззлобной усмешкой.

– По-моему, лучше смеяться, чем плакать, шотландец, – ответила Персефона.

Уставшая и грязная, она почти достигла состояния блаженного оцепенения. Впрочем, все жители Илиуса, да и вообще все акоранцы, еще трудились в поте лица.

Повсюду, куда ни кинь взгляд, царил управляемый хаос. Три дня назад людям сообщили о грозящей им опасности, и они отреагировали вполне естественно. Первоначальный шок сменился недоверием, а потом и отрицанием: нет, этого не может быть – тут ошибка, недоразумение!

На смену отрицанию пришел гнев, который, по счастью, быстро прошел. Направляемый Гейвином, поддерживаемый гарнизоном и поощряемый теми мужчинами и женщинами, которые вызвались стать лидерами и организаторами, народ Акоры сплотился и дружно взялся за дело.

Животные, привезенные с загородных ферм, непрерывным потоком грузились на морские суда. Рядом протянулась живая цепь, состоящая из клерков, солдат и простых горожан. Она брала начало в недрах дворцовой библиотеки и заканчивалась в доках. Люди очень бережно, но проворно передавали из рук вруки драгоценные книги и свитки, которые затем складывались втрюмах кораблей. На пристани высились постоянно растущие горы узлов, корзин, ящиков и сундуков, приготовленных к погрузке. Здесь же стояли глиняные сосуды высотой с десятилетнего ребенка, наполненные оливковым маслом и вином. По трапам катили доставляемые фургонами бочки с водой.

Во время суматохи Лайам Кемпбелл подошел к Персефоне. Шотландец хотя выглядел усталым и деловитым, но не терял веселого расположения духа.

– Вы совершенно правы, милая. Смех полезен в любое время. Чудесный денек, не правда ли?

– Да, конечно. Как вам нравится то, что происходит вокруг?

Кемпбелл пожал плечами:

– Я ожидал худшего. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше убеждаюсь, что вы, акоранцы, очень похожи на моих соотечественников. Думаю, в ваших жилах течет шотландская кровь.

– Возможно.

Она села на кучу узлов и обмахнулась рукой. Лайам устроился рядом. Несколько мгновений они молча наблюдали за кипевшей в порту работой.

Наконец Лайам спросил:

– А где Атрейдис?

– Гейвин с гарнизоном. Они руководят движением судов в гавани, эвакуируют жителей дальних ферм и поддерживают общий порядок.

По правде говоря, она почти не видела Гейвина и безуспешно пыталась внушить себе, что к лучшему.

– Можно вас кое о чем спросить? – задал вопрос Лайам.

– Пожалуйста.

– Вы в самом деле думаете, что вулкан скоро начнет извергаться?

– К сожалению, да, – кратко ответила Персефона, решив не вдаваться в подробности.

Шотландец оказался на удивление приятным человеком, но существовали вещи, которые она не могла рассказать даже ему.

– Не знаю, – проговорил Лайам, подавшись вперед и опустив руки на колени. – До того как меня вынесло к вашим берегам, я некоторое время плавал в южных морях. Там очень много вулканов, и они время от времени извергаются, но их извержению предшествует целый ряд предупреждений.

– Каких именно?

– Землетрясения, выбросы пара, иногда – грязевые потоки, вслед за которыми появляются потоки лавы. Конечно, подобные события могут остаться без последствий.

Люди, живущие вблизи вулканов, просто не обращают на них внимания.

– Возможно, они демонстрируют напускное равнодушие, за которым прячется страх.

– Возможно. То же самое происходит с человеком, который свистит, проходя мимо кладбища.

Она удивленно взглянула на Лайама:

– Вы о чем?

– Люди боятся ходить мимо кладбищ и поэтому насвистывают, чтобы взбодриться. – Он на секунду задумался. – Впрочем, насколько я знаю, у вас здесь нет кладбищ.

– Почему же? Некоторые ксеносы изъявляют желание похоронить своих близких. Но я не понимаю, отчего люди боятся мертвецов.

– Я тоже. Ведь мертвецы – те же люди, только ушедшие в мир иной.

– Прекрасная трактовка, Лайам Кемпбелл.

– Спасибо, Персефона. Кстати, у вас красивое имя.

– Моя легендарная тезка приходилась дочерью Деметре, богине плодородия. Аид забрал Персефону в подземный мир, где вынуждал ее проводить несколько месяцев в году.

Лайам помолчал, переваривая услышанное, потом спросил:

– Кто же вас так назвал? Ваша мама? Персефона невольно улыбнулась, уловив в его голосе нотки испуганного удивления.

– Я думаю, ею руководили благие побуждения.

– Почему вы так решили?

– Легендарную Персефону помиловали, ведь первоначально Аид хотел оставить ее в подземном царстве навсегда.

– Но она освободилась не полностью?

– Нет. Ей пришлось смириться с такой жизнью. Более того, она начала находить в ней иположительные стороны…

Персефона осеклась. Она еще никогда и ни с кем не говорила о подобных вещах, и сейчас ей казалось странным, что ее вывел на такой разговор шотландец. Однако с его помощью она поняла нечто такое, чего не понимала раньше.

Что имела в виду мама, называя ее так? И почему она растила ее почти в полной изоляции от остального мира? Волей-неволей Персефона научилась рассчитывать только на себя и преодолевать практически любые препятствия, что воспитало в ней уверенность в собственных силах. Она не просто выживала, но и находила красоту и удовольствие в каждом дне.

Теперь же, когда она столкнулась с миром людей и, главное, познакомилась с человеком, который поколебал все ее представления о жизни, в ней открылись какие-то новые, еще не задействованные чувства и переживания. Она с трудом верила в то, что происходило в ее душе…