Фонтан тайн - Литтон Джози - Страница 21

Персефона поборола волну смущения, которая грозила затопить ее с головой, и нашла в себе силы сохранить невозмутимость. Тем временем старый библиотекарь вытянул из-под своей робы небольшой свиток и протянул его Гейвину.

– Когда вы ушли, – объяснил Нестор, – я подумал, что он может вас заинтересовать. Свиток хранился на одном из нижних этажей библиотеки. Я спустился туда, чтобы его найти, и тут случилась престранная вещь.

– Ты почувствовал землетрясение, – догадался Гейвин, разворачивая свиток и быстро пробегая его глазами.

– Совершенно верно. Но откуда вы знаете? Кажется, больше его никто не заметил.

– Мы находились в пещерах, – ответила Персефона. – Там трясло гораздо сильнее.

Нестор нахмурился.

– Понятно… – протянул он. – В таком случае хорошо, что я его нашел. – Он указал на свиток.

Персефона подошла к Гейвину и заглянула в текст, составленный на незнакомом ей языке.

– Что там? – спросила она.

– Письмо, – ответил библиотекарь. – Разумеется, копия – на латинском, как и оригинал. Письмо датировано первым веком нашей эры. Его автор – молодой человек по имени Плиний, римлянин. Он свидетель извержения вулкана, которое разрушило Помпею.

Гейвин оторвался от свитка. Его взгляд не выражал никаких чувств.

– Плиний пишет, что за несколько дней до извержения в том районе произошли землетрясения, – пробормотал он. – Извини, Нестор, но я не могу понять, как к тебе пришла мысль, что мне может понадобиться письмо, принесенное тобой.

– Мне свойственно задавать вопросы, – спокойно объяснил старик, – и искать на них ответы. Например, я спросил себя, зачем вам понадобился отчет столетней давности о высотах точек местности, расположенных в разных частях Акоры. И чем такой отчет мог заинтересовать ванакса. Почему он изъял его из библиотеки, не оставив никаких записей?

– И куда завели вас такие вопросы? – осведомилась Персефона.

– К новым вопросам. – Нестор виновато пожал плечами. – В отличие от ванакса вы, принц Гейвин, не можете брать книги без соответствующей записи. Мне не составило труда выяснить, что предмет вашего всепоглощающего интереса – вулканы.

Гейвин скатал свиток и вернул его старику.

– Надеюсь, ты ни с кем не поделился своим открытием.

– Нет. Да я и не собирался. Однако мне захотелось вам помочь. Насколько я понял, вы прочитали множество материалов, посвященных данной теме. Заметив, что вы пропустили Плиния, я пошел его искать… и пережил землетрясение. Напрашивается вопрос: ваш интерес к вулканам не является чисто академическим?

Гейвин молча отошел к окну и стал смотреть на город, повернувшись спиной к своим гостям.

Персефона отодвинула кресло от стола и предложила Нестору сесть. Старый библиотекарь с благодарной улыбкой принял ее приглашение.

– Пойду оденусь, – бросила Персефона, чувствуя, как пылают ее щеки, и быстро выскользнула из комнаты.

Гейвин обернулся, чтобы ее остановить, но передумал. Ей пришлось пережить слишком много волнений за такое короткое время. Он понимал ее желание уединиться – хотя бы только для того, чтобы восстановить спокойствие духа. И он не возражал. Однако очень скоро она должна будет признать, что теперь ее жизнь неразрывно связана с его жизнью.

Между тем ему следовало разобраться с библиотекарем.

– Спасибо, что принес мне свиток, Нестор, – кивнул ему Гейвин.

Старик наклонил голову:

– Плиний напомнил мне, что наши старинные летописи содержат воспоминания тех, кто выжил в катаклизме. Думаю, на них стоит взглянуть.

– Я их уже просматривал. Там очень мало полезной информации.

– Наверное, люди, которые строили новый мир, не обременяли себя мемуарами. И все же я немного пороюсь в их записях. – Он встал с кресла. – Позвольте узнать, что вы намерены делать дальше?

Гейвин понял, что своим вопросом Нестор хотел подчеркнуть деликатность сложившейся ситуации и необходимость принятия срочных мер. Он опять представил себе, как отреагируют сотни тысяч людей, узнав, что их мир вот-вот погибнет. В большинстве своем акоранцы обладали мужеством и самодисциплиной, но даже такие качества едва ли могли спасти народ от паники.

– Для начала я поговорю с Полонусом.

Нестор кивнул:

– Хороший выбор, принц. Твой дядя знает настроение Совета.

– На что я и рассчитываю.

Гейвин простился с библиотекарем и быстро надел простую небеленую тунику и сандалии. Выйдя в коридор, он взглянул в ту сторону, где располагались комнаты Персефоны, но не стал ее беспокоить, а отправился к Полонусу один.

День клонился к вечеру, и Гейвин нашел своего дядю там, где и предполагал. В опустевшей дворцовой школе стояла тишина. Здесь осталось лишь несколько студентов. Проходя мимо классных комнат, в стенах которых он учился во время своих визитов на Акору, Гейвин разрывался между милыми сердцу воспоминаниями и тревогой о будущем. Ему по-прежнему казалось непостижимым, что образ жизни, наработанный тысячелетиями, может в одночасье разрушиться, между тем как опасность пугала своей неизбежностью.

С такими мыслями Гейвин зашел в кабинет дяди. Полонус заканчивал беседу с молодым человеком, который, судя по его виду, чувствовал себя гораздо свободнее на тренировочном поле, чем в учебной аудитории.

– Ваша последняя работа значительно лучше предыдущих, – мягко говорил Полонус. – Я вижу, что вы размышляли над предметом на более глубоком уровне.

– Я старался, – отвечал юноша. – Как только я начал входить в тему, она стала казаться мне все более интересной.

– Так обычно и бывает, когда работаешь головой.

Паренек кивнул, вежливо поклонился Гейвину и вышел из класса. Оставшись наедине с племянником, Полонус изрек:

– Вот ради чего я занимаюсь преподавательской деятельностью.

– Ради момента прозрения? – с улыбкой спросил Гейвин.

– Совершенно верно. Полгода назад Джейсон производил впечатление человека, у которого вместо мозгов деревянная чурка.

– Твое упорство принесло свои плоды, и могу засвидетельствовать, что не в первый раз.

– Ну, с тобой мне приходилось гораздо легче. – Полонус принялся складывать свои бумаги. – Так что тебя сюда привело?

Гейвин заколебался. Пока о его страхах знали только Персефона и Нестор. Как только он расскажет о них Полонусу, который являлся членом Совета, путь к отступлению будет отрезан.

Однако молчать больше нельзя.

– Мне надо с тобой поговорить, – тихо произнес он.

Полонус выгнул бровь. Еще совсем стройный мужчина среднего роста пятидесяти с небольшим лет, довольно приятной внешности, он мог бы показаться незаметным, если бы не его добрые карие глаза, в которых отражались внимание и участие.

– Но не здесь, – добавил Гейвин. – Давай прогуляемся.

Они вышли из школы и пересекли внутренний двор перед дворцом. Плохо утоптанная тропинка вела к берегу. Полонус молчал, до тех пор пока они не дошли до воды, где Гейвин остановился и устремил взгляд на море.

– Зачем ты привел меня сюда? – спросил его дядя.

– У меня к тебе два вопроса. Один личный, другой нет.

– С какого же ты начнешь?

– С первого. Полонус… – Гейвин замялся, подбирая слова. – Ты знал предателя Дейлоса.

Учитель слегка нахмурился.

– Слабо сказано. Как тебе известно, какое-то время я находился среди его обманутых сторонников.

– Ты давно исправил свою ошибку. У меня нет желания будить неприятные воспоминания, но я хотел бы… – Гейвин замолчал, вдруг засомневавшись, стоит ли продолжать разговор. Подобная нерешительность иногда одолевала его, но он не собирался ей потворствовать. – Я хотел бы побольше узнать о Дей-лосе. Например, был ли он женат?

– Женат? – Вопрос явно удивил Полонуса. – Нет. Он хотел жениться на твоей маме, а когда она ему отказала, он попытался ее убить.

– И он никогда не имел жены?

Полонус пристально посмотрел на Гейвина.

– Я не берусь утверждать наверняка, но я ничего не слышал о его жене. – Он поморщился. – Видишь ли, мы по своей наивности боготворили Дейлоса: он предлагал очень простые ответы на сложные жизненные вопросы. Во всяком случае, все, что с ним связано, служило пищей для сплетен. Мы обсуждали, что он ел, что пил, что говорил по поводу самых обычных вещей, как выглядел в тот или иной момент. Если бы у него была жена, мы бы знали.