Фонтан мечты - Литтон Джози - Страница 58

– Я кое-кого искал.

– Нашли его?

– Да. Я закончил свои дела в Лондоне.

Гейвин усмехнулся. Он вдруг стал выглядеть моложе, более непринужденным и свободным. Нилс решил, что те измерения, что производил его новый знакомый, заставляли его все внимание концентрировать на работе. Интересно, отчего он не хотел рассказывать о том, чем занимался?

– Ну что же, – сказал Гейвин. – Мелли, должно быть, у себя.

Нилс почувствовал настоятельную потребность говорить о женщине, которую любит.

– Вы ведь вместе росли, не так ли?

Гейвин кивнул.

– В Хоукфорте, и Босуике, и конечно, здесь, в Акоре. Мы все погодки, так что всегда были близки.

– У вас много сестер и братьев?

– У меня есть младший брат и две сестры. А у вас?

– Брат. Должен признать, ваша семья немного...

Нилс не мог подыскать подходящего определения он не хотел обидеть Гейвина.

– Немного подавляет? Вы привыкнете.

Нилс в этом сомневался. Между тем дорога делала изгиб, и за поворотом перед Нилсом открылся такой вид, что у него захватило дух. Он даже остановился. Впереди в солнечном свете мерцала гавань, а над гаванью по уступам холма поднимался город, каких он еще не видел. Улицы и дома утопали в цветах и зелени. Улицы с обеих сторон окаймляли цветочные клумбы, а дома самых ярких цветов были ухоженными, как на картинке. По улицам проезжали повозки, большие и маленькие, но, помимо привычных средств передвижения, он увидел нечто, заставившее его заморгать от удивления. Что это? Он попал в прошлое?

– Это действительно колесница?

– Да. Здесь любят устраивать гонки на колесницах.

– Не прочь и сам попробовать.

Он проводил взглядом колесницу, словно летящую над землей вверх, к вершине холма, к большим воротам, за которыми...

Нилс присвистнул восхищенно.

– Это и есть дворец?

– Да, единственный и неповторимый. Три тысячи лет стоит этот дворец. Конечно, за эти века многое перестраивалось, но ничего не сносилось. Некоторые называют это скопление зданий лабиринтом, и они по-своему правы, но вы сможете найти дорогу, если вам немного помочь.

– С помощью хлебных крошек или волшебного клубка? Вы знаете, некоторые мои знакомые считают, что Акора – примитивное сообщество.

– Иногда бывает полезно, когда вас недооценивают.

Нилс не стал спорить. Он тоже не раз прикидывался провинциальным дурачком, когда не хотел, чтобы противник знал, с кем на самом деле имеет дело.

Между тем Гейвин и Нилс подошли к воротам, по обеим сторонам которых стояли мраморные львицы, каждая высотой с двухэтажный дом. Гейвин коснулся одной из статуй.

– Акоранская традиция, – пояснил он. – На удачу.

– Пожалуй, удача мне тоже не помешает, – сказал Нилс и последовал примеру своего нового знакомого.

За воротами открывалась громадная площадь, запруженная народом. Тысячи людей собрались здесь, казалось, без всякой определенной цели.

– Сегодня намечается какое-то мероприятие? – поинтересовался Нилс.

– Нет. Просто дворец – это место, где все друг с другом встречаются. Знать приходит сюда, чтобы лишний раз попасться на глаза правителю, торговцы – чтобы что-то продать. Те, кто собирается вложить деньги в новое дело, и те, кому деньги нужны, тоже приходят сюда. Здесь же расположена биржа, и многие сделки оформляются в примыкающих к биржевому залу помещениях. Здесь происходят всякого рода диспуты, и любой желающий может посещать тот диспут, тема которого кажется ему интересной. Ученые приходят в библиотеки, астрономы – сейчас они спят – работают в обсерватории на крыше. Художники приходят сюда потому, что сам ванакс – художник, и он поощряет искусство, регулярно устраивая выставки.

– Но там выставляются и его работы? – уточнил Нилс, стараясь понять, куда же все-таки он попал.

– Нет. Дядя Атреус очень критически относится к своим работам, хотя я считаю, что они великолепны. Но сегодня здесь очень тихо.

Нилсу трудно было это понять. Он никогда не видел такого скопления народа, когда не намечался парад, фейерверк или бесплатная раздача спиртного.

С трех сторон двор окружал дворец. Колонны ярко-красного, желтого и оранжевого цветов возвышались на высоту трех этажей до самой крыши из ярко-синей черепицы. Внешние стены были белоснежными, но не везде – кое-где их покрывали геометрические узоры. Под сводами крыши, в нишах были установлены стилизованные бычьи рога. Широкие лестницы поднимались вверх к громадным двустворчатым дверям, оставленным открытыми.

– Сюда, – сказал Гейвин и повел Нилса не через главный дворцовый вход, а вдоль колоннады к другой лестнице, ведущей в боковое крыло.

– Семейные апартаменты, – пояснил Гейвин. – Дворец, как считается, принадлежит всем жителям Акоры, но сюда посторонним доступа нет.

Он открыл резную дверь и отступил, давая Нилсу пройти первому. Помещение, в которое они вошли, оказалось просторным и скупо, хотя и элегантно, меблированным. На длинном столе у окна с видом на гавань стояли приборы для научных наблюдений и целый ворох исписанной бумаги.

– Принять ванну вы можете здесь, – сказал Гейвин, указав на следующую по коридору дверь. – Я принесу вам одежду.

Через полчаса Гейвин крикнул из-за двери:

– Все в порядке?

Стоя под потоком горячей воды – душ включался с помощью крана, тот был скрыт в кафельной нише, и американец не сразу его нашел, – Нилс весело крикнул:

– Спасибо, все отлично. Я в восторге от того метода, которым вы, примитивные люди, очищаете себя от грязи.

Гейвин сдержанно рассмеялся и положил стопку одежды на деревянный сундук.

– Возле раковины бритвенный прибор.

Вскоре Нилс вышел из ванной, гладко выбритый и одетый в чистое. И брюки, и рубашка сидели на нем как влитые. Впрочем, они с Гейвином были примерно одного роста и сложения. Он высушил волосы полотенцем и пригладил их рукой, заметив, что стрижка ему бы не помешала. Но стрижка подождет.

Однако от лимонада и свежего хлеба с ветчиной и сыром Нилс не мог отказаться.

– Пора за дело, – решительно сказал он, покончив с едой.

Гейвин кивнул. Он явно симпатизировал Нилсу.

– Сюда, – сказал он и повел Нилса по коридору, вверх по лестнице, потом еще по коридору и еще – дворец и в самом деле был похож на лабиринт, пока они не оказались в помещении, которое скорее всего служило тронным залом. В дальнем конце зала находился громадный, вырезанный из цельного куска черного гранита трон. На троне восседал человек. Он вполне адекватно смотрелся в своем громадном гранитном кресле, и руки его покоились на подлокотниках, вырезанных в виде львиных лап.

Трон окружали несколько человек. Когда Нилс и Гейвин вошли в помещение, ванакс произнес несколько слов, после чего придворные, мельком взглянув на вошедших, покинули помещение.

– Помни одно – Атреус любит Амелию так, словно она его родная дочь, – с этим напутствием и дружеским похлопыванием по плечу Гейвин ушел.

Нилс в одиночестве пересек огромный зал и приблизился к правителю. Может, Атреус и был художником, но выглядел он как воин, опасный и настороженный. Судя по его грозному виду, терпение не входило в число его добродетелей, как и снисходительность к ближним.

– Патруль заметил отпечатки двух пар ног на пляже, – без предисловий заявил он.

Чертовски впечатляющее начало.

– На мне лежит вся ответственность, сэр, – заявил Нилс. – Амелия ни в чем не виновата.

– Защищаете ее, мистер Вулфсон?

– Да. И именно это я собираюсь делать всю оставшуюся жизнь.

Атреус не ответил. Он смотрел через плечо Нилса в сторону двери.

– Мне любопытно, что по этому поводу может заявить моя племянница.

Нилс повернул голову и увидел Амелию. Слегка покраснев, она вошла в зал. Вместо белой туники, что она носила, – не считая того промежутка времени, когда на ней совсем ничего не было, пока они были на пляже, – на ней была темно-синяя, которая, на взгляд Нилса, была ей очень к лицу.

Но вид Амелии заставил ее дядю удивленно приподнять бровь.