Фонтан мечты - Литтон Джози - Страница 27

– Проклятие, – сказал Шедоу и обнял брата за плечи. Братья любили друг друга по-настоящему, а такая любовь не нуждается в словах.

– Надо было мне сразу у Шеренски спросить, – чуть позже и чуть спокойнее сказал Нилс. – Все ходили вокруг да около. – Но и сейчас, честно говоря, он не мог найти в своей душе ни капли сожаления о «своем хождении кругами».

Шедоу, который был совершенно убежден в том, что во взрыве виноваты акоранцы, теперь старался внушить брату надежду на то, что все обстоит не так. Дай Бог каждому такого брата.

– Нилс, не надо торопить события. Выясним, где этот Хоули бывает, в каких клубах состоит, где живет.

– Конечно. Но еще я хочу узнать о нем то, что он предпочитает о себе не рассказывать. Куда он ходит тайно? С кем встречается?

– Помимо акоранцев?

– Помимо их. Я буду тянуть за этот конец, а ты – раскручивай клубок с другого.

– Ладно, Нилс, но если он догадается, что ты у него на хвосте...

– Он убийца, и я об этом знаю. – Нилс покрутил в руке меч, тот, что только что приобрел, и вдруг подумал о том, кто не расставался с этим мечом в боях. Удивительно, но рукоять была точно отлита по его руке, и вес оружия тоже был по нему. – Давай не забывать, и я тоже убийца.

– Не сравнивай себя с ним. Хоули – преступник.

– Есть люди, которые и меня назвали бы преступником. – Сознание этого душило его, давно стало его кошмаром. Он один в зимнем лесу. Ни звука, слышно лишь собственное дыхание. Впереди просвет между деревьями, и там на белом снегу расплывается кровавое пятно, готовое и его поглотить.

– Есть такие, что собственной головы от задницы не отличат.

Нилс сам себе удивился. Он засмеялся. Шедоу умел все представить в нужном свете.

– Где здесь можно розы купить?

– В апреле? Они стоят уйму денег.

– Ничего, если они помогут опознать Хоули, то за ценой стоять не стоит.

– Что ты задумал, брат?

– Выяснить, прав ли Шеренски, – сказал Нилс и пошел готовиться к следующему шагу.

– Розы, – растерянно сказала Амелия, глядя на цветы. Они действительно были прелестные – с крупными головками глубокого красного цвета, словно бархатные, и пахли они восхитительно. В вазе их было столько, что не сосчитать. И к ним была приложена карточка.

Та, что зовется розой, как ее ни назови, будет благоухать так же чудно.

Спасибо за незабываемый вечер.

Нилс.

Несколько вольная цитата из «Ромео и Джульетты» Шекспира. Если бы родные потребовали объяснить, за что именно полагается такая благодарность, ей пришлось бы нелегко. Дерзкий поступок со стороны человека, который подписался так размашисто и уверенно.

Рука ее дрожала. Она быстро сунула карточку за корсаж и сделала вид, что нюхает цветы.

– Они чудные.

– От кого они?

Саймон Хоули стоял, прислонившись к каминной полке. Он приехал две минуты назад, чтобы принести извинение за отсутствие на приеме в честь принцессы Виктории. Несварение желудка. Только сейчас оправился. Амелия вежливо ему посочувствовала, его присутствие ей было неприятно.

– Кто их прислал? – спросил Андреас, не дождавшись ответа.

Кузен ее выглядел отдохнувшим и в хорошем расположении духа, но ответа он все равно потребует. Так уж было заведено у мужчин в ее семье – опекать и направлять. Амелия сложила руки на коленях, заклиная себя быть спокойнее.

– Они от мистера Вулфсона. – Чьи ласки продолжали жить своей жизнью. Тело ее все еще помнило его прикосновения. Цветы от того, с кем они расстались далеко не друзьями. И из-за кого, как бы ни противно было вспоминать об этом, она проплакала всю ночь. Амелия уже выплакала всю злость, и на дне ее сердца остались лишь боль и обида.

– Кто такой мистер Вулфсон? – спросил Хоули.

– Нилс Вулфсон, американец, гостит в Лондоне. Он... он недавно мне помог.

Хоули знал о ее похищении не больше, чем все прочие, не принадлежавшие семье, то есть ничего. И она не собиралась его просвещать.

– В самом деле? – спросил он тоном достаточно любезным, но при этом пронзил ее таким взглядом, что Амелии стало не по себе. Вообще этот взгляд всегда портил то впечатление, что оставляли его лицо и фигура. Лицо ангела, но глаза... Впрочем, внешностью его Бог не обидел, да и манерами тоже. У Хоули было все, о чем можно мечтать: образование, светскость, умение вести разговор. Семья Амелии вполне радушно его принимала.

Но почему тогда она не могла ответить ему взаимностью? Почему ее тянуло к грубоватому американцу, от которого веяло диким безлюдьем и полынной горечью сожалений? Амелия сунула лицо в цветы, вдыхая аромат. Так легче было заполнить паузу. Набрав в грудь воздуха, она почувствовала, как картонный уголок оцарапал ее.

Цитата из «Ромео и Джульетты». Любовники из враждующих семей, приговоренные обстоятельствами, над которыми они не властны. Быть может, в выборе произведения был свой смысл? Может, дело не только в том, что там упоминались розы?

Только бы догадка ее не подтвердилась. Амелия вздрогнула, когда в комнату вошел дворецкий и объявил о визите мистера Вулфсона.

– Не думаю, что вы знакомы, – сказал Андреас, представляя Нилса гостю. Нилс не сразу подал Саймону руку. Мужчины оценивающе посмотрели друг на друга. Улыбка Хоули была несколько презрительной, как показалось Амелии. Возможно, иного и нельзя ждать от британского аристократа, которого представляют безродному американцу. Слишком долго эти нации находились в состоянии вражды.

Что же до Нилса, то он...

Амелия почувствовала, как ее пронзил холод. Она заморгала и поняла, что ее вот-вот стошнит. За деланной улыбкой, которая не коснулась глаз, ясно читалось намерение Волка убить.

Почему?

Не колеблясь, невзирая на печальные обстоятельства их расставания, она встала и подошла к нему.

– Мистер Вулфсон, благодарю за чудесные цветы.

Еще мгновение она видела в его глазах размытый мрачноватый пейзаж. Но картинка исчезла до того, как она сумела ее запомнить. Да и возможно ли такое?

Возможно или нет, что-то здесь было не так. Что-то жуткое уже зависло в воздухе. Продолжая держать барьер между Нилсом и Хоули, она жестом указала на ту кушетку, с которой только что встала.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Он был удивлен ее неожиданно теплым приемом. Она взяла его за руку. Шокирующее нарушение этикета. Сжала пальцы. Наплевать. Хоули и Андреас смотрели на них во все глаза. Она была исполнена храброй решимости. Внезапно на нее накатило желание защитить этого человека – человека, от которого, по всей вероятности, исходила опасность для нее самой.

– Что привело вас в Лондон? – спросил Саймон, когда Амелия усадила Нилса рядом с собой. Англичанин продолжал стоять. Ему сесть не предложили. Глядя на сладкую парочку, он хмурил брови.

– Я собираю оружие, – спокойно сообщил Нилс. Со стороны, должно быть, казалось, что он вполне комфортно себя чувствует, но она-то знала, что это совсем не так. – Лондон – хорошее место для коллекционера.

– Оружие? – с наигранным интересом переспросил Хоули. – Разве у вас в Америке его мало? Я слышал, что там в каждом доме целый арсенал.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Нилс. – Жизнь нас научила держать пушки наготове.

– Вы приобрели меч? – спросил Андреас. Он тоже внимательно наблюдал за присутствующими, но его, похоже, больше интересовало общение мужчин между собой, хотя был момент, когда он взглянул на Амелию. Кузен был ее верным и понимающим другом. Для того чтобы общаться, им порой хватало взгляда.

Нилс кивнул.

– Да, я сегодня утром побывал у Шеренски. Спасибо за то, что вышли из игры.

– Простите, вы не могли бы ввести меня в курс дела? – напомнил о себе Хоули.

– Шеренски нашел меч, – сказал Андреас. – По-видимому, этот меч принадлежал какому-то высокопоставленному викингу, хотя само оружие, очевидно, арабское. Легенда связывает его с нашей семьей, а именно с Хоукфортом, но мистер Вулфсон тоже считает меч своей семейной реликвией, так что мы решили, что по справедливости меч должен перейти к нему.