Фонтан мечты - Литтон Джози - Страница 14

– Я буду делать что угодно: скрести полы, чистить картошку, посуду мыть! И то полезнее и почетнее того, чем вы заставляете меня заниматься! – Амелия в отчаянии смотрела на мать.

Джоанна, будучи в обычных обстоятельствах самой понимающей и снисходительной мамой на свете, сейчас лишь улыбалась. Но оставалась непоколебима.

– Мелли, ты преувеличиваешь. Это всего лишь примерка, последняя к тому же.

– Этого наряда. Ненавижу это платье! Глаза бы мои на него не смотрели!

– Прелестное платье. Ты сама говорила.

– Пять примерок назад. Тогда я еще не жила в страхе услышать стук в дверь и узнать, что опять явилась эта ненавистная мадам Дюпре.

– Мадам Дюпре шила наряды мне и Кассандре многие годы...

– И все эти годы вы вместо себя для примерок подставляли слуг. И, смею добавить, вы щедро вознаграждали слуг за мучения.

– Я просто пыталась более разумно тратить свое время, – поджав губы, сказала Кассандра. – Кроме того, тебе известно, что найдись здесь хоть кто-нибудь с похожей фигурой, и тебе удалось бы избежать этой участи. Но, увы – ты одна такая.

– Несколько дюймов роста...

– Дело не только в росте, дорогая. У тебя чудная высокая талия и грудь несколько более пышная, чем у большинства женщин. У тебя исключительная фигура. Грех жаловаться.

– Я бы не жаловалась, если бы при разговоре мужчины смотрели мне в глаза, а не ниже шеи.

Джоанна засмеялась и пожала дочери руку.

– В отношении мистера Вулфсона я такой привычки не замечала, но тут дело, полагаю, в том, что он исключительно хорошо владеет собой.

– Хочется верить... – На самом деле он не терял головы, общаясь с ней. Он вел себя с ней совершенно ровно, не заискивал и не был снисходительным, но отчего-то ей бы хотелось увидеть в нем больше непосредственности, прямоты. – Кстати, он ответил на приглашение?

– На прием? Да, он его принял. Час назад от него принесли записку. Он с нетерпением ждет этого события.

– Рада за него, – пробормотала Амелия, хотя, узнав о присутствии на приеме мистера Вулфсона, испытала приятную дрожь. Настроение у нее чудесным образом приподнялось. И примерка уже не казалась такой мучительной. – Да, насчет платья...

– Мелли, в тебе течет королевская кровь, я уже не говорю обо всех твоих аристократических английских предках. Не дай какой-то французской портнихе себя раздавить.

С этими словами Джоанна величаво выплыла из комнаты, оставив Амелию заботам драконше от высокой моды, чьи визиты всегда казались Амелии нескончаемо долгими.

Но все когда-то кончается, кончилась и пытка под названием «последняя примерка». Амелия бросилась вниз, в сад, чтобы дать своему исколотому булавками многострадальному телу желанный отдых.

Глоток свежего воздуха – что бальзам на душу. Хотя для Лондона понятие «свежий воздух» весьма относительно.

– Что это за ужасный запах?

– Это от реки. Люди сбрасывают туда слишком много всякой дряни, – с готовностью ответил Андреас.

– Трудно поверить, но те же самые люди продолжают пить воду, которую берут из той же Темзы, – сказал мужчина, стоявший рядом с Андреасом. Улыбнувшись, он поклонился Амелии, не сводя с нее заинтересованного взгляда.

– Лорд Хоули, я не знала, что вы тут. – Нельзя сказать, что присутствие лорда обрадовало Амелию. Он ее раздражал. Она видела в лорде Хоули лишь человека, слишком уверенно идущего к своей цели, и больше ничего. Если он и испытывал какие-то чувства, то умел очень глубоко их скрывать. Нельзя сказать, чтобы Амелия считала целеустремленность недостатком, но отчего-то в присутствии лорда ей было некомфортно, несмотря на то что все окружающие считали его интересным мужчиной.

Он был также ее потенциальным ухажером и на этом поприще вел себя куда мудрее соперников. Хоули не устраивал осады, он лишь дал ей понять, что она ему интересна, постарался понравиться ее родственникам, стал вхож в их круг и таким образом приобрел возможность больше участвовать в ее жизни. Амелия не знала, как с ним быть.

– Вы выглядите несколько утомленной, принцесса.

Принцесса. В его тоне не было никакой насмешки, никакого скрытого смысла, принцесса так принцесса. Совсем иначе звучал ее титул в устах мистера Вулфсона, которому, по-видимому, сам факт того, что она принцесса, казался достойным осмеяния.

– Вы знакомы с мадам Дюпре, милорд?

– Разумеется. Все в обществе ее знают. – Улыбка его стала несколько снисходительной. – Неужели шить у нее наряды такая обуза?

– Думаю, Мелли предпочла бы пытку на дыбе, – с усмешкой ответил за кузину Андреас.

– Это потому, что наряды стали такими сложными, – чуть запальчиво сказала Амелия. Она понимала, что не имеет права жаловаться на жизнь, зная, как трудно приходится большинству горожан.

– Мы с лордом Хоули отправляемся на прогулку верхом. К «Обжорным рядам». Поехали с нами? – предложил Андреас.

– Спасибо, что-то не хочется.

Она очень любила верховую езду и, если бы не лорд Хоули, поехала бы непременно. Но с нее хватило общества мадам Дюпре. Лорд Хоули – уже перебор. Но, как бы то ни было, вежливость превыше всего.

– Вы будете на приеме у принцессы Виктории, милорд? – любезно улыбнувшись, спросила она гостя.

– Непременно, и с нетерпением жду увидеть там вас в новом, оплаченном такими трудами наряде, принцесса.

Поклонившись с безукоризненной фацией искушенного в этикете вельможи, он удалился. Он был безупречен во всем, но отчего-то Амелия нахмурилась, глядя ему вслед.

Она вскоре забыла о визите Хоули за новыми хлопотами – они с матерью делали последние приготовления перед приемом. До того как стать принцессой Акоры, Джоанна была леди Хоукфорт, хозяйкой древнего и глубоко почитаемого дома. Там она приобрела навыки проведения торжеств, которые теперь пыталась передать дочери.

– Все дело в причинах организации приема, – объясняла свою позицию Джоанна, стремительно перемещаясь между кладовой, молочной и другими подсобными помещениями. Джоанна никогда не бегала по-настоящему, но чудесным образом все делала быстро и хорошо, сохраняя достойный вид и королевскую осанку. Шаги Джоанны и Амелии гулко отдавались в подвале специальной конструкции с кафельным полом и кирпичными сводчатыми стенами. – До замужества я избегала общества и вообще не хотела светской жизни, но потом поняла, что мои личные желания не могут быть приняты в расчет, когда речь идет о добрых взаимоотношениях между Акорой и Британией.

– У тебя отлично все получается, – сказала Амелия. – Никогда еще отношения между двумя странами не были так хороши.

– Пока – да, но все может измениться.

– Ты имеешь в виду желание лорда Мельбурна установить официальные дипломатические отношения между Британией и Акорой?

– Твой отец сделал все возможное, чтобы объяснить премьер-министру, что дружеские отношения куда надежнее официальных, которые могут повлечь определенное давление со стороны Британии на Акору. Потребовав от нас уступок, на которые мы не можем пойти, британцы могут все погубить.

– Ты о военно-морской базе?

Джоанна кивнула.

– Здешнее правительство это отрицает, но едва ли есть сомнения в том, что Британия хочет ее получить.

– И она будет стремиться заполучить желаемое уже при новом монархе?

– Думаю, да. Непохоже, чтобы Мельбурн изменил свое мнение по этому вопросу.

Амелия вдруг остановилась и внимательно посмотрела на мать. В подвале стало очень тихо. В зарешеченные оконца наверху пробивались лучи света, в котором плясали пылинки. Тишина была гулкой, и казалось, что мир замер в ожидании чего-то.

– Так странно думать о девушке моложе меня как о королеве могущественной страны.

– Виктория не станет править сама. Ее будут направлять, не смею сказать, контролировать, но я не уверена, что это хорошо для страны.

– Но как может быть иначе? Она не имеет никакого руководящего опыта. Да у нее и комнаты своей никогда не было, всегда жила с матерью.

– Ее всегда держали в ежовых рукавицах, и в этом есть что-то нездоровое, – согласилась Джоанна. Она заглянула на кухню, обменялась парой слов с главным поваром, напоминавшим генерала в пылу сражения, и потащила дочь к лестнице. Когда они поднялись на первый этаж, Джоанна продолжила: – Но, когда я виделась с ней в прошлом году, хотя наша встреча и была недолгой, мне показалось, что у нее сильная воля и твердый характер, я бы осмелилась даже назвать ее упрямой.