Вор с Рутленд-плейс - Перри Энн - Страница 36

— Если понадоблюсь, заходите. — Малгру протянул руку, и Питт крепко ее пожал. А через пару минут он уже вышел на улицу, под дождь.

На поиски Иниго Чаррингтона ушло два с половиной часа, и только за полдень Питт нашел его наконец в столовой клуба. Дожидаться молодого человека пришлось в курительной комнате под бдительным присмотром страдающего диспепсией стюарда, с раздражающим упорством прочищавшего горло. В какой-то момент инспектор поймал себя на том, что отсчитывает секунды между покашливаниями.

Иниго наконец вышел и приглушенным тоном был уведомлен о присутствии Питта. К инспектору он приблизился со смешанным выражением любопытства и настороженности.

— Инспектор Питт? — Иниго опустился — чтобы не сказать упал — на стул напротив. — Из полиции?

— Да, сэр. — Томас с интересом посмотрел на молодого человека — стройный, не больше тридцати, с живым, необычайно подвижным лицом и каштановыми, с рыжими искорками, волосами.

— Что-то еще случилось? — с беспокойством спросил он.

— Нет, сэр. — Питт уже пожалел, что потревожил его. Представить Иниго убийцей сестры или Мины не получилось — слишком уж комичное лицо. — Абсолютно ничего. По крайней мере, насколько мне известно. Но мы так и не смогли найти удовлетворительного ответа на вопрос, как именно миссис Спенсер-Браун встретила смерть. Пока что у нас нет объяснения, которое позволяло бы определить случившееся как несчастный случай или самоубийство.

— О… — Иниго слегка подался назад. — Если я правильно понимаю, это означает, что остается только убийство. Бедняжка…

— Да. Смею предположить, это дело доставит еще немало неприятностей.

— Наверное. — Иниго уже серьезно посмотрел на инспектора. — И зачем я вам нужен? Не думаю, что мне что-то известно. И Мину знал не очень хорошо. — Его губы сложились в кислую улыбку. — Никаких причин убивать ее у меня не было. Хотя вы, конечно, на слово не верите. Будь я убийцей, так бы не сказал.

Питт невольно улыбнулся.

— Вряд ли. Но я надеялся получить у вас кое-какую информацию…

Задать вопрос напрямик? Нет. Иниго слишком быстр и, зная, что его могут подозревать, легко замаскирует любые следы.

— Касательно Мины? Тогда вам лучше поговорить с женщинами… даже с моей матерью. Она бывает рассеянной временами и сплетни воспринимает с небольшим искажением, но людей видит насквозь. Она может путаться в фактах, но ее ощущения всегда верны.

— Я поговорю с ней. Но, думаю, она будет откровеннее, если я сначала поговорю с вами. В обычных обстоятельствах такие дамы, как миссис Чаррингтон, не станут делиться с полицейским своим мнением о соседях.

Лицо Иниго смягчилось, он коротко рассмеялся, но уже в следующее мгновение перестроился на прежний, серьезный лад.

— Вы очень тактично выразились, инспектор. Пожалуй что да, не станут. Хотя мама определенно питает слабость ко всему эксцентричному. Я поговорю с ней вечером. Возможно, она преподнесет вам сюрприз и наговорит кучу всякой всячины. Хотя, если уж начистоту, сплетница из нее не ахти какая. Злобы маловато. Вот в молодости, бывало, могла и фокус выкинуть. Когда надоедало вечер за вечером одну и ту же чушь слушать. Дома разные, платья разные, а разговоры все одни. В общем, она немножко как Тили.

— Тили?

— Отилия. Моя сестра… Вам лучше этого не повторять. У отца едва удар не случался, когда я в детстве называл ее Тили.

— И ей нравилось выкидывать фокусы? — быстро спросил Питт.

— Она это обожала. Никто не смеялся так, как Тили. У нее был чудесный смех, звонкий, заразительный. Услышишь такой и ловишь себя на том, что и сам уже хохочешь, а над чем — не знаешь.

— Похоже, приятная особа. Жаль, я с ней не встречусь. — Банальные слова, но Питт произнес их с удовольствием и не кривя душой. В случае с Отилией он действительно упустил кое-что хорошее.

Иниго моргнул, как будто чего-то не понял, и тут же вздохнул.

— Да. Она бы вам понравилась. Без нее все вокруг как будто похолодело. И цвета уже не те… Но вы же не затем пришли. О чем хотели узнать?

— Я так понимаю, она умерла внезапно?

— Да, а что?

— Должно быть, это сильно потрясло вас… Сочувствую.

— Спасибо.

— Эта лихорадка… как гром среди ясного неба, — закинул удочку Питт.

— Что? А, да, да. Но мы только зря тратим ваше время. Так что там насчет Мины Спенсер-Браун? Она ведь точно не от лихорадки умерла. И, уверяю вас, сестре белладонну для лечения не выписывали. К тому же мы тогда были в деревне, а не здесь.

— У вас загородный дом?

— Эбботс-Лэнгли, Хертфордшир. — Иниго улыбнулся. — Но белладонну вы там не найдете. У всех нас отличное пищеварение — да и как иначе, с такими-то поварами! Если бы выбирал папа — мы получали бы только супы да соусы, если мама — пироги да пирожные.

Ну разве может такой человек быть Любопытным Томом?

— Вообще-то я думал не о белладонне, — признался Питт. — Я ищу причины. Должно быть, миссис Спенсер-Браун дала кому-то причину желать ее смерти. Кому и какую? Найти белладонну не так уж и важно.

— Вот как? — вскинул брови Иниго. — А разве «кто» не важнее «почему»? Разве вы это не хотите узнать?

— Конечно, хочу. Но получить белладонну из паслена может каждый, а паслена в здешних старых садах предостаточно. Собрать могли где угодно. Это же не стрихнин и не цианид, за которые надо платить.

Иниго поежился.

— Какая ужасная мысль — собирать что-то, чтобы убивать людей… — Он помолчал. — Но я, честно говоря, понятия не имею, зачем кому-то убивать Мину. Она мне особенно и не нравилась. Я всегда считал ее слишком… — он остановился, подыскивая подходящее слово, — слишком расчетливой, слишком умной. Голова без сердца. Все время думала, думала… Ничего не упускала. Мне по душе другие: либо поглупее, либо не такие любопытные. Такие, чтобы, если я выкину какую-то глупость, могли легко меня простить. — Он чуть криво улыбнулся. — Но вы же не станете варить яд только для того, чтобы отравить кого-то, кто вам не нравится. Я даже не могу сказать, что недолюбливал ее; просто чувствовал себя некомфортно, когда она была рядом, что случалось не слишком часто.

Все так легко сходилось с тем, что говорила Шарлотта, вписывалось в модель, срасталось: наблюдатель, слушатель, складывающий все мысленно, понимающий самые интимные вещи.

Но как и для кого «некомфортно» превратилось в «невыносимо»?

Питт попытался придумать такой вопрос, чтобы Иниго решил, будто его спрашивают о Мине, а не об Отилии.

— Я не видел ее живой. Она была привлекательная? На мужской вкус?

Иниго прыснул со смеху.

— Ей недоставало изысканности, инспектор. Нет, она не была привлекательной — по крайней мере, на мой вкус. Мне нравятся более раскованные и с юмором. Поспрашивайте на Рутленд-плейс, и вам наверняка скажут, что я предпочитаю женщин сердечных, немножко эксцентричных. А если говорить о браке… даже не знаю. Наверное, я женился бы на ком-то, кто мне нравится. Но определенно не на Мине.

— Вы меня не поняли. — Питт сухо улыбнулся. — Я имел в виду возможного любовника, даже отверженного. Как говорится, нет ведьмы яростней, чем брошенная женщина. Но, знаете, мужчины в этом отношении ничуть не лучше, особенно тщеславные и успешные. Многие полагают, что одного любовь ставит в положение должника, а другому дает некие права. Известно немало случаев, когда мужчина убивал женщину с твердым убеждением, что она растрачивает себя на кого-то недостойного ее — то есть не на него самого. Мне встречались мужчины, убежденные в том, что они в некотором смысле владеют женской добродетелью, и если женщина замарала себя, то не только опорочила себя и оскорбила Бога, но и бросила пятно на мужчину.

Иниго задумчиво улыбнулся каким-то своим мыслям, словно вспомнил о чем-то забавном и одновременно горьком.

— О да, вы правы, — сказал он, не поднимая головы и не отрывая глаз от полированной поверхности стола. — В феодальные времена женщина, утратившая невинность, выплачивала штраф помещику, потому что теряла часть своей цены, ведь пожелавший жениться на ней платил помещику за эту привилегию. Не так уж сильно мы и изменились… Да, мы не расплачиваемся деньгами, но все равно платим.