Вор с Рутленд-плейс - Перри Энн - Страница 3

Кэролайн смотрела вниз, на свои руки, избегая встречаться с Шарлоттой взглядом.

— В нем хранилось кое-что… личного свойства. Мне не хотелось бы, чтобы это попало в чьи-либо руки. Это был подарок на память. Уверена, ты понимаешь. А я даже не знаю, у кого он сейчас… Это все равно что знать, что кто-то читает твои письма!

Шарлотта облегченно выдохнула. Она все еще не знала, чего опасалась, но внезапно напряжение ушло, смытое теплой волной. Все обстояло так просто!

— Ради бога, почему ты мне сразу об этом не сказала? — В том, что воришка откроет медальон, можно не сомневаться. Найдя подобную вещицу, любая женщина первым же делом заглянет внутрь. — Возможно, в тот день ты забыла застегнуть пряжку, и он действительно сорвался? Полагаю, карету ты обыскала как следует?

— О да, тотчас же.

— Когда, на твоей памяти, ты видела его в последний раз?

— Днем я была в гостях у Амброзины — Амброзины Чаррингтон. Она живет в восемнадцатом доме, исключительно очаровательная женщина. — По губам Кэролайн скользнула мимолетная улыбка. — Тебе бы она понравилась. Весьма эксцентричная особа.

Шарлотта никак не отреагировала на столь явный намек. Медальон в данный момент был гораздо важнее.

— Разумеется, — промолвила она сухо. — И в чем же это выражается?

Кэролайн в изумлении подняла на нее глаза.

— О, Амброзина — дама вполне почтенная, даже более чем. Ее дед был графом, а ее супруг, Лоуэлл Чаррингтон, — мужчина в высшей степени респектабельный. Она и сама бывала в высшем обществе, когда выезжала в свет. Конечно, те времена остались в далеком прошлом, но у нее и сейчас сохранилось множество связей.

— Звучит не очень-то и эксцентрично, — скептически заметила Шарлотта, подумав, что взгляд Кэролайн на эксцентричность разительно отличается от ее собственного.

— Она любит петь, — пояснила Кэролайн. — И репертуар у нее наистраннейший. Даже не представляю, где можно было выучить подобные песни. А еще она крайне забывчива; забывает даже то, о чем в высшем обществе следует помнить каждой женщине — вроде того, кто давал прием на прошлой неделе или же кто с кем состоит в родстве. Иногда допускает совершенно чудовищные оплошности.

После такого пояснения Шарлотта сразу же прониклась к леди Чаррингтон теплыми чувствами.

— Какая молодец! Должно быть, это так забавно…

Ей вспомнились те бесконечные вечера ее еще незамужней жизни, когда Кэролайн возила трех своих дочерей на знакомства с матерями «подходящих» молодых людей и они все сидели в мягких креслах, попивая слегка теплый чай и на глаз прикидывая доход, чувство стиля, цвет лица и приятность друг дружки, в то время как девушки гадали, какому еще зеленому юнцу они будут представлены и какая еще возможная будущая свекровь пройдется сейчас по ним своим оценивающим, жестким взглядом. Шарлотта вздрогнула при мысли о Питте в его кабинете с покрытым линолеумом полом и заваленным грудами бумаг коричневым столом; Питте, бродящем по мрачным аллеям и многоквартирным домам в поисках фальшивомонетчиков и сбытчиков краденого и лишь изредка — уже на других, более чистых и опрятных улицах — преследующем какого-либо медвежатника, растратчика или даже убийцу.

— Шарлотта? — Голос Кэролайн вернул ее в теплую гостиную на Рутленд-плейс.

— Да, мама. Возможно, будет лучше никому не говорить о случившемся. В конце концов, если медальон украли, вор вряд ли в этом сознается, а если вернут, то позаимствовавший его, возможно, и не станет заглядывать внутрь, сознавая, что там может находиться нечто личное. А даже если и станет, совсем не обязательно, что он сочтет это примечательным, — все-таки у каждого свои секреты.

Кэролайн натянуто улыбнулась, упустив из виду тот факт, что вор и не узнает о том, чей именно это медальон, без определенного исследования, которое подразумевает открытие фермуара и чтение дарственной надписи.

— Нет, конечно, нет. — Она поднялась. — А теперь почему бы нам не перекусить? Ты выглядишь очень хорошо, дорогая, но это отнюдь не повод пренебрегать здоровьем. Помни: ты ешь не только для себя одной!

Поданные блюда оказались превосходными и гораздо более изысканными, чем та скудная пища, которую Шарлотта позволяла себе днем в домашней обстановке, так что она решила ни в чем себе не отказывать. Затем они немного прогулялись по саду, и за защищавшими от ветра стенами такой променад оказался весьма приятным. Незадолго до трех они вернулись в гостиную и уже через полчаса принимали первую гостью.

— Миссис Спенсер-Браун, мэм, — официально объявила горничная. — Сказать, что вы дома?

— Да, разумеется, — быстро согласилась Кэролайн и, лишь дождавшись, когда девушка выйдет, повернулась к Шарлотте. — Живет напротив, в одиннадцатом доме. Муж — ужасный зануда, но сама она всегда полна жизни. Прелестное создание в своем роде…

Дверь вновь открылась, и горничная ввела в комнату посетительницу. Последней было года тридцать три — тридцать четыре; стройная, с тонкими чертами лица, высокой шеей, самой грациозной из всех, что Шарлотта когда-либо видела, и белокурыми волосами, собранными сзади в пучок по последней моде. Одета гостья была в серовато-бежевое кружевное платье.

— Моя дорогая Мина, как я рада вас видеть! — проворковала Кэролайн, да так беспечно, будто ее и не одолевали никакие мрачные мысли. — Вы весьма кстати.

Мина тотчас обратила взгляд своих блестящих глаз на Шарлотту.

— Кажется, вы не знакомы с моей дочерью, миссис Томас Питт, — как того и требовал этикет, Кэролайн поспешила представить дочь и гостью друг дружке. — Шарлотта, дорогая, это моя наимилейшая соседка, миссис Спенсер-Браун.

— Здравствуйте, миссис Спенсер-Браун. — Шарлотта наклонила голову в чем-то вроде полупоклона, и Мина ответила ей тем же жестом приветствия.

— Мне так хотелось познакомиться с вами, — сказала она, оглядывая Шарлотту с головы до ног, мысленно отмечая каждую деталь ее одежды, от слегка потертой обуви до приглаженных волос, и все лишь для того, чтобы определить уровень навыков и умения ее служанки, а соответственно, и всего домашнего хозяйства. Для Шарлотты подобные суждения были не внове, и потому оценивающий взгляд она встретила хладнокровно, не моргнув и глазом.

— Как мило с вашей стороны! — промолвила она с открытой и искренней улыбкой. — Уверена, знай я о вас чуть больше, жаждала бы этой встречи не меньше вашего. — Она знала, что Кэролайн смотрит на нее с беспокойством и даже пытается придвинуться ближе, дабы, если что, незаметно пнуть ногой. Шарлотта улыбнулась еще искреннее. — Какая удача, что у мамы такая приятная соседка! Надеюсь, вы останетесь и выпьете с нами чаю?

Мина и не думала уходить, но явно не ожидала услышать подобное предложение с порога, отчего пришла в некоторое замешательство.

— Что ж… благодарю, с удовольствием, миссис Питт. — Все сели; Мина напротив Шарлотты, так, чтобы со своего места разглядывать ее, не будучи заподозренной в бесцеремонности. — Прежде я никогда вас не видела в Рутленд-плейс. Далеко отсюда живете?

Шарлотта благоразумно решила не упоминать о Джемайме. Такие, как Мина, в полном соответствии с их социальным статусом, были избавлены от необходимости заботиться о детях сами; сперва они заводили кормилицу, затем — сиделку; далее, когда ребенку исполнялось лет пять-шесть, — няню, и наконец — гувернантку или домашнего учителя, обеспечивая таким образом все потребности ребенка.

— Да не очень, — ответила она спокойно. — Но все мы вращаемся в своем кругу, разве нет?

Кэролайн закрыла глаза, и Шарлотта услышала, как она едва слышно вздохнула.

Мина нашлась не сразу. Ответ не нес в себе ту информацию, на которую она рассчитывала, как и не давал вариантов для продолжения.

— Да. Разумеется. — Она глубоко вздохнула, расправила складки на одежде и начала снова: — Конечно, мы уже имели удовольствие познакомиться с вашей сестрой, леди Эшворд, — очаровательнейшей особой.

Намек — очень деликатный — подразумевал, что уж если у кого-то вроде Эмили, при ее-то положении в обществе, нашлось время, то Шарлотте сам Бог велел.