Наемник - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 83

— Что вы скажете по поводу счетчика на имперском сайте? Вас удивил результат? — спросил Хансен.

— Не особо, когда мне сообщили, что пятьдесят семь процентов населения хочет остаться суверенной планетой, я только вздохнул свободнее. Так что я открываю два вербовочных пункта — один в Москве, один в Берлине — и начинаю набирать будущих членов экипажа. Главное условие — желание стать гражданином империи Антран. Причина одна — мои корабли больше в Солнечную систему не вернутся, так что это единственный выход.

— Вы не думаете, что результат может быть сфальсифицирован?

— Я не думаю, я знаю, так что отвечу прямо. Господа, ваши вклады останутся целыми. Можете не пачкать штаны.

— Вы — бывший гражданин России, и понятно, почему вы хотите один из вербовочных пунктов установить в Москве. Но почему в Берлине? Почему не в других городах Европы или в Америке? Вы расист?

— Не в этом понимании слова. Причина открытия вербовочного пункта в Германии достаточно проста. Германские граждане и их потомки не единожды помогли мне. Буквально вытаскивали с того света, и я чувствую к ним благодарность. Поэтому хочу предложить помощь. Кроме зоны безопасности, я беру на себя охрану Германии и России от внеземного вторжения на момент нашего тут пребывания и также решил набрать у них будущие экипажи.

— Не могли бы вы просветить нас по этому вопросу? Почему вы решили помогать именно Германии? — попросил Хансен.

— Когда я был маленьким, лет шесть, если не ошибаюсь, мы с родителями отправились отдыхать в Грецию. Когда мы гуляли по пирсу, я бегал вокруг и, когда подбежал к краю, вдруг ощутил сильный толчок в спину. Меня столкнул в воду маленький черножопый мальчик. Знаете, бывают такие, телосложением на грушу похож. Черную грушу, где самое широкое место — в бердах. Я надолго запомнил его смех.

— Вы хотели сказать чернокожий? — поправил меня Прохоров.

— Я правильно сказал, с тех пор я расист в полном понимании этого слова. В общем, я ненавижу всех негров и черножопых. Да и Америку недолюбливаю в основном из-за этих черножопых, политика по отношению к ним не нравится. Хороший черный — это мертвый черный. А так, у меня есть знакомые в Штатах, отличные парни, немного наивные, но нормальные.

— А что с вами случилось дальше, в Греции, после того как вы упали в воду? — направил в нужное русло Хансен.

— Меня спас один человек. Это был ваш тезка, Эрик Миллер, из Мюнхена. Знаете, такой типичный немец, рыжеватый и с большим животом. Они с сыном бросились в воду и вытащили меня, еще и откачали. Четыре минуты клинической смерти. Герр Миллер оказал мне помощь и буквально вытащил с того света. Отец помочь не успел, они с мамой отвлеклись у магазинчика и не уследили. С тех пор чета Миллеров стала мне второй семьей, до гибели отца мы каждое лето у них гостили. Хорошие люди. Потом мне встретился сержант имперского десанта, он не только спас мне жизнь, но и освободил из рабства. Это был сын немецкого офицера, его отца в сороковых годах, когда шла война на Ла-Манше, подобрали с воды работорговцы. Штурман Люфтваффе Ганс Клим, если я не ошибаюсь. Поэтому к немецкому народу у меня хорошее отношение. Я от них видел только хорошее. К тому же их менталитет мне ближе.

— Почему? — спросил Хансен.

— Если сравнивать по менталитету империю с народами Земли, то германцы ближе всего. Такие же педанты. Так что любой немец на территории империи будет чувствовать себя как в любом городе Германии, то есть как дома.

— А к России у вас какое отношение? Вы будете помогать своей бывшей стране?

— Без сомнения — нет. Отвечу честно. Когда я летел сюда, то собирался помочь, отрицать не буду. Но когда узнал, как относились тут к моей семье, это желание было убито раз и навсегда. Я помог им, договорившись с императором о вступлении Земли под его руку. Там были бы бесплатная медицина, не чета местной, социальные льготы, защита от возможного вторжения работорговцев, возможность эмигрировать на другие планеты. Но, как показало голосование на ресурсе сайта, вам этого не нужно. Дальше я помогать не буду. Если вы ждали волшебника на голубом вертолете, то вы прогнали его результатом голосования на имперском сайте.

— Император не расстроится, что мы отказались перейти под его юрисдикцию? — спросил Хансен.

— Нет, он даже обрадовался. Ему такой гемо… извините, такое счастье было не нужно. Он уже извещен, так что я говорю о реальном положении дел.

— Насчет детей из детдома на вашем судне мы спрашивать не будем. Это все подробно освещено на вашем сайте, как и признание руководства детдома, однако держать детей на боевом корабле… — сказал Прохоров.

— У меня есть пассажирский лайнер, он готовится к приему детей. Это еще не все. Наверно, вы видели запись боя моего крейсера с судном работорговцев… После капитуляции мы обнаружили несколько сотен будущих рабов, которых освободили. Нам известно, кто их продал и где их найти. Сейчас бывшие рабы приведены в порядок, и скоро вы сможете наблюдать их возращение на Землю…

Интервью шло в течение почти пяти часов, пока мы не обмусолили все темы. По его окончании я проводил журналистов и направился спать. Сегодня выдался тяжелый день.

Эпилог

Утром следующего дня меня разбудил Добрыня.

— Чего? — зевая, не расслышал я.

— Я говорю, на Земле начались непорядки. Боестолкновения.

— А?.. Подожди. — Я мотнул головой, прогоняя остатки сна. — Какие еще на хрен непорядки и боестолкновения?!

— Интервью давал? Давал. Намек жирный был насчет фальсификации? Был. Чего ты еще хочешь? Жителям планеты не понравилось, что денежные мешки решают за них. Сейчас горят виллы в Ницце, Марокко и в других странах, где окопались эти зажиревшие туши. Сопротивленцы закидали наш блог просьбами о помощи.

— Зажиревшие туши? — тупо повторил я.

— Это я по некоторым сайтам сопротивления пробежался. Нахватался.

— Сработала, значит, информационная бомба, — зевая, протянул я.

— В Германии тишь да благодать, только в России неповиновения случились. Армия держит нейтралитет, а вот внутренние войска получили приказ на усмирение бунтовщиков. Они уже выдвинулись из ППД. Что делать думаешь?

— Пока ничего. Отслеживай всю информацию по беспорядкам. Кстати, ты закончил с компроматом на правительства?

— Да, все мощности туда пустил, пока не сделал. Запускать?

— Нет, погоди, сейчас с Малликом свяжусь…

Как только на экране визора появилось заспанное лицо принца, я быстро выложил ему новости.

— Значит, все идет по плану?

— Да. Информация пошла впрок: кто воспрял духом, кто наложил в штаны. Добрыня тебе сейчас скинет аналитическую справку по Земле. С компроматом что будем делать?

— Пусть пока накапливается. За неделю до прихода флота выложим в сеть и через наших людей разожжем пламя гражданской войны. Как раз пока народ своим правительствам харакири устраивает, флот на готовенькое придет. Считай, наша работа выполнена.

— Не забудь, что русским я вытребовал особые льготы, все-таки свои, родные. Да и настрадались за последний век, пусть хоть что-то у них будет светлое и хорошее.

— Не волнуйся, первым делом строительство медицинских центров и перевод под юрисдикцию империи начнем в будущем округе Россия. Остальные подождут.

— Лады. Задачу на ближайшее время я выполнил, осталось только ждать результатов. Пока есть время, займусь набором экипажа.

— Хорошо. Я пока со своими свяжусь, обрисую ситуацию. Кстати, у меня тут вопрос образовался. Ты Жорин предложение делать будешь? А то смотри, она мне как сестра…

— Да буду! Вечером, при свечах.

— Тогда ладно, молодец. Мужчина. Ну все, пока.

— Давай, — отключившись, я сказал Добрыне: — Нужно будет только с представителями правящей верхушки России и Германии как-то спокойно поговорить, поэтому и нужна эта тайная встреча.

— Хорошо.

— Подожди, — я связался с вахтенным офицером: — Хорк? Приведите защиту в полную готовность. На Земле беспорядки. Мало ли чем они по нам долбануть могут.