Мозг рассказывает.Что делает нас людьми - Рамачандран Вилейанур С. - Страница 80

иерархии в зрительной системе. Нетрудно представить себе, что они

участвуют в рождении этих мини-«ага!». Фраза «туда-сюда» здесь ключевая,

она позволяет художникам одновременно попадать в несколько законов,

чтобы возбудить несколько слоев эстетического восприятия.

Возвращаясь к закону группировки: быть может, существует мощная

синхронизация нервных импульсов от нейронов из совершенно разных

частей мозга, которые сигнализируют об отдельных чертах, вот они и

группируются. Возможно, сама синхронизация это как раз то, что позднее

активирует лимбические нейроны. Некоторые подобные процессы могут

участвовать в создании приятного и гармоничного резонанса между разными

аспектами того, что внешне выглядит единым великим произведением

искусства.

Мы знаем, что существуют нервные пути, напрямую связывающие

многие зрительные области с лимбическими структурами. Помните Дэвида,

пациента с синдромом Капгра из главы 2? Его мать кажется ему самозванкой,

потому что связи его зрительных центров с его лимбическими структурами

повреждены в аварии, и он не получает ожидаемого эмоционального толчка,

когда смотрит на свою мать. Если бы такое разделение между зрением и

эмоцией было основой синдрома, тогда пациенты с синдромом Капгра не

могли бы воспринимать зрительное искусство (хотя им бы приносила

удовольствие музыка, поскольку связь между слуховыми центрами в коре их

мозга и лимбическими системами не нарушена). Учитывая редкость этого

синдрома, эту гипотезу непросто проверить, но в более ранней литературе

описаны случаи пациентов с синдромом Капгра, которые утверждали, что

пейзажи и цветы вдруг перестали для них быть красивыми.

Более того, если мое объяснение, связанное с многочисленными «ага!»,

правильно а я говорю о том, что вознаграждающий сигнал вырабатывается на

каждой ступени визуального процесса, а не только на финальной стадии

узнавания, тогда люди с синдромом Капгра не только должны испытывать

трудности с восприятием Моне, но и с тем, чтобы найти на картинке

далматинца. Они должны испытывать трудности и с простыми пазлами-

мозаиками. Эти предположения, насколько я знаю, еще не были

экспериментально проверены.

Пока у нас не будет более ясного понимания связей между мозговыми

системами вознаграждения и зрительными нейронами, лучше всего отложить

рассуждения о некоторых вопросах, таких как: в чем разница между простым

зрительным удовольствием (например, удовольствие от постера с

обнаженными девушками) и зрительным эстетическим откликом на красоту?

Дает ли последний просто отклик усиленного наслаждения в вашей

лимбической системе (как палка с тремя полосками срабатывает для чайки,

что было описано в главе 7) или, как я предполагаю, гораздо более сложное и

многоуровневое восприятие? И как насчет разницы между «ага!» простого

возбуждения и «ага!» эстетического возбуждения? Не является ли сигнал

«ага!» просто таким же значимым, как любое другое «доисторическое»

возбуждение от удивления, страха или причины сексуального характера и

если да, то как мозг отличает эти «другие» типы возбуждения от настоящего

эстетического отклика? Может оказаться, что это отличие не так значимо,

как кажется; ну кто будет отрицать, что эрос является неотъемлемой частью

искусства? Или что творческий дух художника часто питает свое

вдохновение с помощью какой-нибудь музы?

Я не говорю, что эти проблемы не важны; на самом деле лучше всего

знать их в лицо. Надо быть осторожным, чтобы не оставить всю затею,

просто потому, что мы не можем пока предоставить окончательные ответы.

Наоборот,

мы

должны

радоваться,

что

сами

попытки

отыскать

универсальные эстетические законы привели нас к этим вопросам.

Н е п р и я з н ь к с о в п а д е н и я м

Когда я был десятилетним школьником в Бангкоке, Таиланд, у меня

была чудесная учительница по имени миссис Вэнит. Однажды она попросила

Рис. 8.2. Два холма с деревом посередине: а) мозгу не нравятся уникальные точки зрения;

б) мозг предпочитает более типичные растущая между двумя холмами

нас нарисовать пейзаж, и я изобразил нечто, похожее на рис. 8.2а, пальма,.

Миссис Вэнит нахмурилась, глядя на картинку, и сказала: «Рама, было

бы лучше, если бы ты немного сдвинул пальму к одной из сторон, а не

нарисовал точно посередине между холмами».

Я запротестовал: «Но, миссис Вэнит, так ведь может быть. Может

быть, это дерево растет именно так, и его ствол точно совпадает с нижней

точкой буквы V, которую образуют два холма. Почему вы говорите, что

нарисовано плохо?»

«Рама, на картине не должно быть совпадений», сказала миссис Вэнит.

На самом деле ни миссис Вэнит, ни я тогда не знали правильного

ответа на мой вопрос. Теперь я понимаю, что мой рисунок демонстрирует

один из самых важных законов эстетического восприятия: «отвращение к

совпадениям».

Представьте себе, что рис. 8.2а изображает реальную сцену.

Присмотритесь внимательно, и вы поймете, что в реальности вы можете

увидеть сцену, изображенную на рис. 8.2а, только с одной-единственной

удачно занятой позиции, а вид, изображенный на рис. 8.2б, может открыться

с нескольких позиций. Первая точка зрения уникальная, а вторая типичная. В

целом изображения, подобные рис. 82б, более часто встречаются. Поэтому

рис. 8.2а используя выражение Хорэса Барлоу это «подозрительное

совпадение». А ваш мозг всегда пытается найти более правдоподобный

вариант, типичный случай, и избежать совпадений. В данном случае он не

находит его, и поэтому картина не нравится.

Теперь давайте посмотрим на тот случай, где у совпадения есть

объяснение. Рис. 8.3 показывает знаменитый мнимый треугольник,

описанный итальянским психологом Гаэтано Канижей (Kanizsa). В

действительности никакого треугольника нет. Это всего лишь три черные

фигурки, смахивающие на главного героя компьютерной игры Рас-Мап,

которые «смотрят» друг на друга. Но вы видите белый треугольник, три угла

которого накладываются на три черных круглых диска и частично закрывают

их. Ваш мозг говорит: какова вероятность того, что эти три пэкмэна-колобка

расположены именно так по простой случайности? Это слишком

подозрительное совпадение. Сплошной белый треугольник, закрывающий

три черных диска, это более правдоподобно. И действительно, вы можете

РИС. 8.3. Три черных диска с вырезанными «кусками пирога»: мозг предпочитает видеть

непрозрачный белый треугольник, углы которого частично закрывают диски

вызывать к жизни контуры треугольника. Ваша зрительная система

объяснила совпадение (устранила его, точнее), поставив все на свои места. А

когда вы смотрите на пальму посередине долины, мозг ищет толкование

этого совпадения и не находит, потому что его нет.

П о р я д о к

Закон, который я довольно расплывчато называю порядком или

правильностью, очень важен в искусстве и дизайне, особенно в дизайне.

Опять же, этот принцип так очевиден, что трудно говорить о нем так, чтобы

это не звучало банально, но обсуждение зрительной эстетики будет