Заповедное место - Варгас Фред - Страница 67

Адамберг продиктовал ей номер. Он нервничал: сорок минут — это слишком долго.

— Могу сразу сказать, кто их отправил. Мне удалось определить этот номер вчера к концу дня. Армель Лувуа.

— Черт!

— Я даже начала регистрировать его звонки, их было немного. Но телефон уже девять дней молчит, он выключил его в то утро, когда бежал. А почему включил сейчас? С чего вдруг решил засветиться? Он оставил вам сообщение?

— Прислал две невнятные эсэмэски.

— Два коротких текстовых сообщения, — поправила Фруасси: как и другие коллеги, она переняла у Данглара его причуду — называть все по-научному.

— Можете его засечь?

— Да, если он не выключил телефон.

— Можете сделать это, не выходя из дому?

— Это сложнее, но можно попробовать.

— Попробуйте, и побыстрее.

Но Фруасси уже прервала связь. Ее не нужно было торопить: любой приказ она выполняла с молниеносной быстротой.

Он оделся за полминуты, подхватил кобуру с пистолетом и оба мобильника. И только на лестнице понял, что надел футболку задом наперед — этикетка царапала шею. Ничего, он переоденется позже. Когда он надевал пиджак, позвонила Фруасси.

— Сообщения отправлены из дома в Гарше, — объявила она. — И оттуда же идет другой сигнал с неизвестного номера. Попробовать определить?

— Давайте.

— Но для этого мне уже придется поехать на работу. Ответ будет через час.

Адамберг вызвал две оперативные группы, просчитал время. Пока первая группа соберется в Конторе, пройдет полчаса. Плюс еще время на дорогу. А он, если поедет прямо сейчас, через двадцать минут будет в Гарше. Он колебался, логика подсказывала, что лучше выждать. Это ловушка. Какого черта делал Кромс в доме старика Воделя? С еще одним мобильником? Или с еще одним человеком? Арнольдом Паоле? И чего в таком случае добивался Кромс? Это ловушка. Верная смерть. Адамберг сел в машину, положил руки на руль. Он вышел живым из склепа, и они решили прикончить его здесь, это ясно как божий день. Самое разумное сейчас — не двигаться с места. Он снова прочитал сообщения. Por, Qos. Он повернул ключ зажигания, потом заглушил мотор. Это ясно как божий день, это естественное, нормальное развитие событий. Не отнимая пальцев от ключа, он пытался понять, почему все же какая-то неуловимая мысль, какая-то мучительная уверенность призывает его ехать в Гарш. Он включил фары и поехал.

На полпути, после туннеля в Сен-Клу, он вырулил на аварийную стоянку и остановился. Por, Qos. Он сейчас подумал — если можно было так назвать этот процесс — о том, как Фруасси назвала полученные им загадочные послания. «Короткие текстовые сообщения». От этого термина его мысль, словно рыба, перепрыгивающая речные пороги, перенеслась к первому посланию: por. Он часто видел это por на экране мобильника, когда посылал сообщения, когда набирал сокращение «sms». Он достал телефон, нажал на кнопки, чтобы набрать s, m и s. Сначала получилось Pop, потом он перепробовал все комбинации — por, Pos, Qos, Sos, пока наконец не добился нужного ему Sms. Sos. А может, SOS?

Да, это SOS. Кромс пытался подать сигнал бедствия, но не смог сделать это правильно. Он попытался еще раз, нажимая на кнопки как попало, и опять ошибся. Адамберг поставил на крышу мигалку и поехал дальше. Если бы Кромс заманивал его в ловушку, то написал бы сообщение аккуратно, понятными словами. Раз он не сумел даже правильно написать SOS, значит, не мог видеть экран. То есть отправлял свое послание в темноте. Или держа телефон в кармане и нажимая кнопки на ощупь — чтобы было незаметно. Нет, это не ловушка, это призыв о помощи. Кромс находился там вместе с Паоле, и с момента, когда он послал свои SOS, прошло уже полчаса.

— Данглар! — сказал по телефону Адамберг, не отрывая взгляд от дороги. — Я получил от Кромса SOS, набранное вслепую. Его заманили на место преступления, чтобы инсценировать самоубийство. На этом история должна закончиться.

— Отец Жермен?

— Нет, Данглар, не он. Откуда Жермену было знать, что это девочка? А ведь он именно так и сказал. Не оцепляйте дом и не пытайтесь войти через дверь. Он тут же пристрелит парня. Поезжайте в Гарш, я вам еще позвоню.

Не выпуская руля, Адамберг разбудил доктора Лавуазье:

— Дайте мне телефон палаты Эмиля. Это срочно.

— Вы Адамберг?

— Да.

— А чем докажете? — с подозрением спросил Лавуазье.

— Черт возьми, доктор, у меня мало времени.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал Лавуазье.

Вот это конспирация, подумал Адамберг. Лавуазье относился к своей миссии очень серьезно. Адамберг сказал: «Никаких контактов», и доктор неукоснительно выполнял это указание.

— Если я вам повторю слова, которые произнесла Ретанкур, когда вышла из комы, вы мне поверите? Вы их еще помните?

— Прекрасно помню. Слушаю вас.

— «Истомы тяжкий вздох».[18]

— О'кей, старина. Я переведу ваш звонок, потому что в больнице вас не соединят с палатой Эмиля без моего разрешения.

— Поскорее, доктор.

Треск, звонки, пронзительный писк, потом голос Эмиля.

— Что-то с Купидоном? — обеспокоенно спросил он.

— Купидон в прекрасной форме. Эмиль, как попасть в дом Воделя, минуя главный вход?

— Через заднюю дверь.

— Нет, я не об этом. Я имею в виду какую-нибудь лазейку, чтобы забраться в дом потихоньку, не привлекая внимания.

— Нет такой лазейки.

— Неправда, Эмиль, есть. Ты же сам ею пользовался. Ночью, когда забирался в дом, чтобы таскать деньги.

— Я ничего такого не делал.

— Черт возьми, мы нашли твои пальчики на ящиках секретера. Но нам плевать на это. Слушай меня внимательно. Тип, который убил Воделя, собирается прикончить еще кое-кого сегодня вечером в том же доме. И мне надо незаметно туда пробраться. Ты понял?

— Нет.

Машина въезжала в Гарш, и Адамберг снял с крыши мигалку.

— Эмиль, — сказал он, стиснув зубы, — если не скажешь, где лазейка, я пристрелю твоего кобеля.

— Ты этого не сделаешь.

— Еще как сделаю. Пристрелю его, а потом раздавлю сапогом. Ты представил себе это, Эмиль?

— Подлый, вонючий легавый.

— Да. Говори, черт бы тебя драл.

— Туда можно попасть через соседний дом, где живет мамаша Бурлан.

— Каким образом?

— Из ее подвала в подвал Воделя ведет подземный ход. Раньше оба дома принадлежали одному хозяину. В одном он жил с женой, а в другом поселил любовницу. И для своего удобства велел прорыть коридорчик, соединяющий подвалы. Потом дома продали по отдельности, и дверь в коридорчик заделали. Но мамаша Бурлан опять ее открыла, хотя не имела права. Водель не знал про дверь, он никогда не спускался в подвал. А я заметил, что соседка смухлевала, но обещал ее не выдавать. За это она разрешила мне пользоваться подземным ходом. В общем, мы с ней поладили.

Адамберг припарковался в пятидесяти метрах от дома Воделя и вышел из машины, бесшумно закрыв дверь.

— Зачем ей понадобилось опять открывать дверь?

— Она очень боится пожара. Панически. И решила устроить в доме запасной выход. Но это идиотство, у нее великолепная линия жизни.

— Она живет одна?

— Да.

— Спасибо, Эмиль.

— Ты не натворишь глупостей с моим псом, а?

Адамберг связался с обеими оперативными группами. Одна была в пути, другая только выезжала. Он описал им ситуацию. В доме Воделя не горел свет, ставни были закрыты, занавески задернуты. Адамберг несколько раз постучал в дверь мадам Бурлан. Дом был точно такой же, только гораздо более запущенный. Нелегко уговорить одинокую женщину открыть дверь среди ночи, и вряд ли тут поможет слово «полиция», которое всегда всех настораживает. Люди либо не верят, что это действительно полиция, либо верят, но считают, что это еще хуже.

— Мадам Бурлан, я от Эмиля. Он в больнице и просил вам кое-что передать.

— А почему вы пришли ночью?

— Он не хочет, чтобы меня видели. Это по поводу подземного хода. Он говорит, если об этом узнают, у вас будут неприятности.