Непокорная пленница - Линн Вирджиния - Страница 35

Тени лежали на земле длинными жгутами, когда Каттер пришпорил коня, невзирая на стон протеста Уитни.

— Через час ты будешь в кровати, — бросил он через плечо. Он ехал слегка впереди и вел гнедую на длинной веревке, чтобы Уитни не приходилось управлять лошадью.

Уитни держалась за луку седла и за гриву. Скрипнув зубами, она решила, что не покажет ему, до чего устала, не доставит ему удовольствия своими протестами. Она услышала, что он сказал, но бывало и раньше, что ей обещали кровать, и всегда это была только краткая передышка — кроме асиенды Теджаса.

Они переехали через реку, Каттер сказал, что это Сан-Педро; Уитни увидела на одной стороне реки ряд деревянных и глинобитных домов, на другой — клинообразные строения. Горы Галиуро возвышались на восточной стороне горизонта, горы Санта-Каталина подходили вплотную с запада, а между ними лежала плодородная долина. Уитни жадно посмотрела на огоньки маленького городка, и Каттер сказал, что они почти приехали. Но для Уитни время растянулось в бесконечную езду в вечернем мраке.

Затуманенными глазами она увидела стадо пасущихся тучных коров, трава доходила им до брюха. Скот. Значит, они возле какого-то поселка, не обязательно цивилизованного. Возле деревни апачей тоже пасся скот, и в других местах, куда ее привозил Каттер, на клочках полей среди пыли и кустарника. Большинство этих мест Уитни не запомнила, это были привалы на изматывающем пути среди гор и выжженных равнин. Смутно вспоминались какие-то лица, они смотрели на нее с любопытством, но лишь немногие выражали сочувствие. Да и с чего бы им ее жалеть? Она бы тоже не выказала особой симпатии к замарашке, чей мужчина обвешан оружием и выглядит опасным. Она внесла поправку: по крайней мере та Уитни, какою она была несколько месяцев назад. Если ее физические силы только слегка укрепились, то склад ума претерпел серьезные изменения.

Прежняя Уитни лила бы крокодиловы слезы и умоляла Каттера остановиться. Теперь она скорее свалится с седла, проедет голой через чащу кактусов, но не покажет ему, как устала.

Недаром она провела месяц в деревне с апачами, где ее характер то и дело подвергался испытаниям. Каттер сделал ошибку, для него было бы лучше, если бы он оставил ее в башне из слоновой кости с двадцатью служанками, потому что новая Уитни не сомневалась в своей способности к выживанию. Она переживет все, что ей уготовил переменчивый Каттер.

Она ехала, подняв голову, глаза потеряли блеск, потускнели от слабости. Уитни смутно подумалось: где бы они сейчас ни были, Каттер рад здесь оказаться. В тусклом свете сумерек она видела, что у него распрямились плечи, даже его лошадь оживилась, фыркнула, навострила уши и пошла резвее.

Волна облегчения окатила Уитни, когда она увидела впереди кущу деревьев, за ветвями мелькали огни, и собаки лаяли на лошадей, трусивших по широкой аллее к дому. В густом сумраке, среди пурпурных теней, лежащих повсюду клочьями тумана, Уитни не могла определить, насколько велик дом, но он выглядел комфортабельным, а только это имело значение. Низкая каменная стена с цветочными горшками окружала маленький двор, и когда они наконец остановились у ворот, освещенных фонарями, она впервые почувствовала смущение.

Было ясно, что Каттер привез ее в такой дом, где люди косо посмотрят на растрепанную женщину в грязной одежде. Она подоткнула волосы под шляпу и надвинула ее так, чтобы скрыть лицо. Горло сжалось, и волна раздражения придала ей силы для спора.

— Каттер! Ты не можешь приводить меня в таком виде!

Он спрыгнул на землю Даже раньше, чем конь остановился, его движения были такие легкие, как будто он и не скакал четырнадцать часов кряду. Ворота бесшумно открылись, он завел лошадей и только после этого ответил:

— В каком виде? Не говори, что ты столько промолчала ради того, чтобы начать все сначала. — Голос был нетерпеливый, отблески фонарей злобно блеснули в глазах. — Предупреждаю: не начинай.

Она бы продолжила, но дверь дома распахнулась, послышались голоса. Свет из дома очертил высокую фигуру — та на мгновение застыла, а потом взорвалась энергией.

— Каттер! — раздался мальчишеский голос, тень бросилась по низким ступенькам и остановилась возле Каттера. Светлые глаза сияли от радости, темный вихор упал на лоб.

Каттер обернулся, расплылся в улыбке и с нежностью и теплотой сказал:

— Дэйви! Как тут у вас обстояли дела, пока меня не было?

Сверкнув белыми зубами, мальчик весело сказал:

— Без тебя плохо. Господи, как я рад, что ты приехал!

Теперь все опять оживет. Так всегда бывает, когда ты приезжаешь. Эй! Кого это ты привез? Там, случайно, не Теджас?

Несколько забавляясь, Каттер ответил:

— Нет, конечно, это не Теджас. — Он подошел к Уитни, снял ее с седла, несмотря на короткое, бурное сопротивление, и вытащил на свет. — Мисс Брэдфорд, познакомьтесь с моим импульсивным младшим братом. Дэвид Коулмен.

Слова застряли в горле: Уитни ожидала чего угодно, только не того, что Каттер привезет ее в свой дом — особенно в таком виде. Замызганную пленницу!

— Как ты посмел! Протащил меня через полстраны, как свору дворняжек, а потом без стеснения приводишь в свой дом? Я этого не потерплю, слышишь?

— Потерпишь и больше, если я велю, — сказал Каттер, сверкнув глазами.

Дэвид звучно засмеялся и сказал:

— Так и знал, что что-то будет, когда ты приедешь! Ма, Каттер приехал, он привез с собой гостью!

Каттер повернулся и с посветлевшими глазами сказал матери:

— Это ненадолго.

— Я бы хотела, чтобы надолго. Ты, кажется, забыл сюда дорогу. — Захрустели юбки, пахнуло духами, прохладный, мягкий голос спросил:

— Кто твоя гостья, сынок?

Если бы это было возможно, Уитни провалилась бы сквозь землю, бесследно растворилась в камушках, которыми усыпана дорожка. Но пришлось взглянуть в лицо хозяйке.

Женщина была изящная, мягкие каштановые волосы разделял ровный пробор, большие глаза, вероятно, были такие же зеленые, как у сына. В ее взгляде не было ни осуждения, ни приговора, только любопытство, и почему-то это было еще неприятнее. Как прореагирует эта хорошо воспитанная женщина на известие, что ее сын похитил человека? И привез пленницу к ней домой?

Она услышала, как Каттер говорит с долей иронии:

— Это мисс Джей Уитни Брэдфорд. Уитни, это моя мама, миссис Дебора Коулмен.

Наступило короткое, напряженное молчание; Уитни одолей враждебности ожидала, как он будет объясняться, но он не стал. Вскоре она поняла почему. Его мать подняла брови и сказала:

— Это та Уитни Брэдфорд, о которой пишут все газеты?

— Она самая, — сказал Каттер без намека на раскаяние, и у Уитни появилось чувство, что она здесь единственная, кто не понял суть жестокой шутки.

Газеты? — ошеломленно подумала она и тут же догадалась. Конечно, отец постарался, чтобы историю о ее похищении рассказали все газеты Аризоны. Он надеется, что кто-нибудь узнает ее и освободит. И сейчас весь мир оповещен о том, что она находилась в руках отъявленного разбойника более двух месяцев. Зная человеческую природу, можно предположить, что газеты переполнены яркими комментариями и жестокими догадками о том, какие муки ей пришлось претерпеть!

«Меня должны были непрерывно насиловать, — с отвращением подумала она. — Народ этого ждет».

На щеках и на шее проступили пятна. Под полями надвинутой шляпы глаза заблестели, как только что отчеканенные золотые монеты, губы сжались в твердую линию.

После долгой, напряженной паузы Каттер протянул руку и снял с нее шляпу. Золотистые волосы упали на плечи и засветились под фонарем.

— Извините, что появилась перед вами не в лучшем виде, но один из недостатков пребывания в плену — это отсутствие милых мелочей жизни! — со злостью и смущением произнесла она.

Дебора со сдержанным смехом ответила:

— Я знаю, дорогая. Все это было для вас очень неприятно, не правда ли? — Она приблизилась с ободряющей улыбкой. — Я уверена, вы проголодались. Пойдемте в дом. Вы поедите, я пока наполню ванну, а позже мы поговорим.