Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Страница 37

Когда после полудня Джеймс вернулся на Брутон-стрит, он нашел Саммер в саду. Ее лицо украшали полосы грязи, а сама она боролась с сорняками, атаковавшими какой-то цветок.

Слегка озадаченный, виконт некоторое время наблюдал, как Саммер выпалывала сорняки с необычайной свирепостью. Ее маленькая садовая лопатка была облеплена комьями черной земли, а ножницы, которыми она так ожесточенно орудовала, стали липкими от вытекшего из сорняков сока. Очевидно, она с трудом сдерживала негодование, и Джеймс не мог винить ее за это. Он был бы также раздражен, если бы его заперли в четырех стенах. Проклятие! Ну почему все на свете так сложно устроено?

Беседа с мистером Фоксом оказалась не слишком приятной и оставила в его душе некоторую тревогу. Конечно, этот уважаемый человек знал о личной жизни Джеймса гораздо больше, чем ему того хотелось бы, но поделать ничего было нельзя. Фокс всегда знал все и обо всех – он практически сделал это своей профессией. Он считал, что нападение на мисс Смит не простая случайность и совершил его не вор-карманник, ведь нападавший даже не попытался забрать ее кошелек. Видимо, похитителю нужна была она сама.

Джеймс не мог не удивляться, почему он до сих пор не расспросил Саммер обо всем. Скорее всего потому, что ответов на свои вопросы он все равно не получил бы, зато лишь усугубил бы ситуацию.

Тогда почему он стоял теперь здесь, в саду, и наблюдал, как Саммер расправляется с помощью лопатки с сорняками? Это противоречило логике. Может, все дело в том, что ему нравится, как эта милашка прикусывает кончик языка маленькими белыми зубками, словно пытаясь его удержать?

Джеймс улыбнулся. Ему следует быть осторожным. Она прекрасно управляется со своим грозным оружием, эта маленькая американка с кошачьим лицом и беспорядочно рассыпанными по плечам блестящими волосами цвета солнца.

Наконец девушка заметила его и присела на корточки. В гневном взгляде ее ярко-голубых глаз не было ни капли радушия. Она оглядела его небрежный наряд – ботфорты, штаны и расстегнутую белую рубашку – и сморщила свой очаровательный носик.

Джеймс подавил вздох. Он не ожидал радушного приема, но предполагал, что Саммер проявит хотя бы немного вежливости. Ведь он дал ей достаточно времени, чтобы простить его за их последнюю ссору. Прощение – с него было бы достаточно и этого.

Миновав выложенную камнями дорожку, виконт уверенно подошел к цветочной клумбе.

– Пытаетесь найти клад, мадам? – поддразнивающим тоном поинтересовался он.

Саммер откинула назад упавшую на лицо прядь волос, при этом лишь еще больше размазав грязь по лбу.

– А что, если и так?

В голосе красотки сквозила явная враждебность. Что же так разозлило ее?

Джеймс поддел ногой валяющийся на дорожке камень, пытаясь сдержать охватившее его раздражение. Эта соплячка заставляла его чувствовать себя неоперившимся птенцом.

Виконт решительно сдвинул брови.

– Почему ты не носишь одно из тех новых платьев, которые я для тебя купил?

– Чтобы работать в саду? – Саммер пожала плечами. – Не хочу показаться неблагодарной.

Она подчеркнула слово «неблагодарной», и губы Джеймса сжались.

– Думаю, ты права, – произнес он гораздо более грубо, чем хотел. – Тебе ведь хочется быть благодарной, не так ли?

Вонзив лопатку в землю, Саммер поднялась и исподлобья посмотрела на виконта. На какое-то мгновение она напомнила ему попавшегося в силок хорька. Ее тело слегка трепетало от с трудом сдерживаемых эмоций.

– В моем положении ничего не остается, кроме как быть благодарной. И еще ждать! Зато ты можешь играть в азартные игры, пить и... и таскаться по бабам. Вероятно, я выразилась слишком грубо, но это потому, что я не люблю, когда мне лгут!

Джеймс внимательно посмотрел на девушку.

– Лгут? Относительно чего?

С минуту Саммер молчала. Ее горло судорожно подергивалось, а подбородок дрожал.

– Относительно того, как трудно найти свободное место на корабле, отправляющемся в Новый Орлеан. Мне дали понять, что это вполне возможно.

– Вот как? И кто, интересно, любезно сообщил тебе столь ценную информацию?

Саммер нерешительно переминалась с ноги на ногу.

– Лорд Эпсон.

– Теперь понимаю. Когда же этот щеголь успел побеседовать с тобой?

Пытаясь избежать взгляда Джеймса, Саммер посмотрела мимо него. Ее голубые глаза все еще излучали гнев.

– Сегодня утром. Я послала в доки слугу, велев ему все выяснить, но он еще не возвращался. Эпсон прав?

– Какой смысл отрицать? – Джеймс холодно встретил уничтожающий взгляд Саммер. – Похоже, ты веришь всякому, кто говорит то, что ты хочешь услышать.

– Думаешь, я хочу услышать, что ты мне лгал? Или то, что на корабле было место, а ты не захотел расстаться с деньгами, чтобы купить его для меня?

– Значит, вот как ты думаешь? – Джеймс ощутил, как его охватывает ярость, и перешел на свое родное гортанное наречие. – Ты считаешь меня скупым негодяем, которому жаль для тебя ничтожной суммы денег?

Спокойно встретив его гневный взгляд, Саммер уперлась руками в бока.

– Из твоей тирады, произнесенной на ужасном языке, я поняла, что ты зол, и скорее всего потому, что я оказалась права. Разве твоей злости есть другое объяснение?

– Нет, ты ведь так любезна, – прорычал Джеймс, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Его удивляло, насколько быстро этой девушке удавалось привести его в ярость. Если бы виконт не знал ее, он бы подумал, что она вовсе не хотела этого, но подозрительный блеск в глазах Саммер заставил его более внимательно присмотреться к ней.

– Детка, ты, если хочешь, можешь поехать с Тидвеллом, когда он в следующий раз отправится в контору корабельной компании. У меня есть знакомый в компании Сен-Клера, который сообщит мне, если появится место на корабле.

Джеймс быстро протянул руку и удержал отпрянувшую от него девушку.

– Хочешь поспорить со мной? – спросил он, не вполне, впрочем, понимая, что стало причиной такой реакции. – Ей-богу, ты самая неугомонная женщина из тех, кого я знал!

– Я не собираюсь спорить, – огрызнулась Саммер. – Я злюсь потому, что ты мне ничего не сказал. Ты ведешь себя так, словно я больна, и ты боишься оставаться в моем обществе, чтобы не заразиться. – Саммер наклонила голову и откинула назад упавшие на лицо волосы, едва не потеряв свою соломенную шляпу. В ее голосе сквозила уязвленная гордость, когда она тихо продолжила: – Я хотела подарить тебе самое драгоценное, что у меня было, а ты с презрением отверг мой дар. Потом ты заставил меня чувствовать себя так, словно я совершила нечто ужасное. А теперь сюда приходят твои друзья, которые даже не скрывают того, что считают меня шлюхой. Но я не намерена страдать молча. Возможно, ты и не лгал мне, но разве после всего этого я не могу слегка разозлиться?

Виконт вздрогнул, но не произнес ни слова. Ему отчаянно хотелось вызвать Эпсона на дуэль и стереть боль, сквозящую в глазах Саммер. Помолчав немного, он сказал:

– Я вовсе не собирался причинять тебе боль, детка. С Эпсоном я разберусь, можешь не сомневаться. – Его кулаки сжались, и он со всей силой топнул ногой, обутой в тщательно начищенный ботфорт, по свежевскопанной клумбе. – А что касается другого... Я не хотел обижать тебя. Мне было гораздо сложнее отказаться от твоего предложения, нежели принять его. Я просто хотел удержать тебя от ошибки, которую уже никогда нельзя будет исправить. – Джеймс пожал плечами. – Конечно, мне стоило более тщательно подбирать слова, но пойми, я тоже чувствовал неловкость и смущение...

– Похоже, ты оправился от смущения довольно быстро.

Джеймс бросил на девушку недовольный взгляд и хотел уже сказать что-то резкое и грубое в ответ, но остановился, увидев поблескивающие в уголках ее глаз слезы.

– Господи! Да ты плачешь!

– Я плачу не из-за тебя, Джеймс Камерон. – Саммер судорожно вздохнула. – Не из-за тебя! Мне просто жаль себя. Меня никто никогда не спрашивал, чего я хочу или о чем я думаю, да и думаю ли я вообще! Вы – самодовольные и ограниченные мужчины – принимаете решения, затрагивающие мою судьбу, и у вас при этом даже не возникает мысли, что я могу с этими решениями не согласиться! Как я вас всех ненавижу! – Саммер отвернулась, из ее горла вырвалось сдавленное рыдание.