Неугасимое пламя - Линк Гейл - Страница 37

— Мне тоже так кажется, — сказала Ребекка, — и если я сумею все успешно завершить, это будет лучший сериал дневного времени.

— Ты обязательно добьешься успеха, — заверила ее Николь, пока они шли к стоянке машин. — И кто знает, — заметила она, — быть может, ты познакомишься с этим Морганом Деверо и вы сможете сравнить записки ваших почтенных предков? — Она вопросительно взглянула на Ребекку.

Ребекка пожала плечами:

— Кто знает?

Николь села в машину и опустила стекло.

— «Кто знает» — это правильно. Все может оказаться очень забавным. Жду тебя около семи, — сказала она и умчалась прочь.

Ужин прошел очень мило, но Ребекка все равно с трудом дождалась его окончания, так ей хотелось поскорее вернуться домой и снова погрузиться в роман Моргана Деверо. Переодевшись в домашнюю одежду и включив компакт-диск с классической музыкой, она устроилась на кушетке с книгой в руках.

Она не замечала, как летит время, очарованная, захваченная, прямо-таки влюбившаяся в этого писателя. Его фразы были красочными и страстными, чувственными и изысканными. Ребекку поразило мастерство, с каким были выписаны любовные сцены. Привыкшая к примитивным штампам бульварных романов, она буквально трепетала от восхищения перед этой сочной, полнокровной прозой.

Она закрыла книгу, закрыла свой маркер и отложила их в сторону, не переставая думать о прочитанном. Как удивительно точно он передал момент пробуждения чувственности в девушке, ее превращения в женщину! Ее привело в восторг то, как писатель, мужчина, проник в психологию своей героини.

Что же за человек этот Морган Деверо?

Вдруг ей пришло в голову, что к ее уже уложенным вещам нужно добавить еще кое-что. Вскочив с кушетки, она устремилась вверх по лестнице, прошла прямо к шкафу и вынула из ящика одну из ночных рубашек своей прапрабабушки.

Это была та самая рубашка, на которую она обратила внимание пару дней назад. Она подумала, что эта рубашка будет очень к месту в теплом климате Луизианы. Ряд крошечных перламутровых пуговок спускался от горла к талии.

Ребекка вздрогнула. Ее внезапно осенило — она сама не знала почему — что именно эта рубашка должна была быть на Рэчел в ее первую брачную ночь с Мэтью. И каким-то шестым чувством она знала, что Рэчел так ни разу и не надела ее. Слабый аромат жасмина, сохранившийся в течение стольких лет, приводил на ум образ девушки, ожидающей своего любимого.

Возможно, ей не стоит брать с собой рубашку. Но она должна это сделать — безошибочное внутреннее чутье подсказывало ей это, и она не могла не подчиниться.

Ребекка отыскала подходящий пеньюар и, вынув из шкафа, положила на рубашку. Она возьмет с собой и то, и другое.

Спустя полчаса, лежа под теплым одеялом с книгой в руках, Ребекка постепенно погрузилась в ласковые волны сна, а ум ее продолжала занимать мысль: что же за человек этот Морган Деверо?

Часть вторая

ЛЮБОВЬ, НЕ ЗАБЫВАЙ МЕНЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Морган Деверо сидел у себя в кабинете, просматривая научно-исследовательскую литературу. Стопка книг возвышалась на письменном столе, и он вносил заметки прямо в компьютер с тем, чтобы позднее обобщить и проанализировать собранную информацию. Он решил, что его следующая книга будет наконец-то посвящена Гражданской войне. До сих пор он избегал в своей работе этой темы, но с недавнего времени она стала все сильнее и сильнее будоражить его творческую фантазию. А поскольку в его собственной семье имел место совершенно необычный эпизод — его прапрадед сражался не за Конфедерацию, а за северян, — Морган счел, что сама эта история может составить сюжет увлекательнейшего романа.

Дед Моргана бережно сохранил все бумаги, записки, документы их предка и перед смертью передал ключ от сейфа, где он держал их, любимому внуку. Эти первоисточники должны были сыграть основную роль в разысканиях Моргана. Морган вместе с креслом отодвинулся от стола и устремил взгляд на висевший над столом портрет. Этот портрет был обнаружен двоюродной сестрой Моргана на чердаке виллы Бель-Шансон во время ремонта. Он был написан вскоре после Гражданской войны и изображал Мэтью Деверо. «Какое грустное и серьезное у него лицо, — подумал Морган. — Мир, в котором он жил, должен был измениться за время войны до неузнаваемости — не этим ли объясняется жесткое выражение в голубых глазах моего предка?»

Морган часто ловил себя на том, что его очень занимает личность этого человека. Они были очень похожи внешне. Иногда ему казалось, что, глядя на портрет, он смотрится в зеркало, слегка затуманенное временем.

Зазвенел телефон. Спавший у ног Моргана черный лабрадор поднял голову. Он ласково потрепал собаку по уху.

— Да?

Послышался нежный голосок его секретарши:

— Вы просили напомнить вам, что на сегодня у вас назначена встреча в городе. Репортер из «Ньюсвик» звонила несколько минут назад и подтвердила, что ждет встречи с вами.

Морган застонал. Интервью были неизбежным следствием его деятельности. Он очень высоко ценил неприкосновенность своей личной жизни и старался встречаться с прессой лишь в случаях крайней необходимости.

Смирившись, он взглянул на часы:

— Это в два часа, верно?

— Да, — подтвердил женский голос на другом конце провода и продолжил: — Примете ли вы приглашение, полученное из…

Морган выслушал название небольшой писательской конференции, регулярно проводившейся в юго-восточной части Техаса, в работе которой он обязательно принимал участие.

— Сообщите им, что я с удовольствием приеду, — прервал он пояснения секретарши.

Что он действительно любил, так это подобные встречи с коллегами, дискуссии и споры о писательском мастерстве. Обычно он возглавлял работу какой-нибудь секции или участвовал и прениях. Разговор всегда велся о литературе, не переносясь, как это происходило на встречах с журналистами, в личную жизнь писателей.

При мысли об этом Морган усмехнулся. Личная жизнь? В данное время у него не было никакой личной жизни. Он был мужчиной тридцати с лишним лет без — как бы это выразиться? — постоянной спутницы. И вовсе не потому, что он не пользовался успехом у женщин. У него были подружки, когда-то была даже невеста, но все эти связи так никогда и не перерастали в более или менее серьезные отношения. Казалось, он ждал чего-то — или кого-то — еще.

Но чего? И кого?

Прилетев в Новый Орлеан, Ребекка взяла напрокат машину и направилась вдоль знаменитой Ривер-Роуд, восхищенно оглядывая окрестности дороги. Она миновала несколько восстановленных плантаций, и только усталость после перелета и стремление побыстрей попасть в Бель-Шансон помешали ей незамедлительно начать знакомство с прошлым Луизианы.

«Завтра», — сказала она себе. Она отдохнет и отправится на экскурсию по окрестностям. Но сначала осмотрит все, что можно, на плантации Деверо.

Она свернула на длинную, обсаженную дубами въездную аллею и проехала массивные каменные ворота, чувствуя себя так, словно сидит за рулем машины времени. Ее рука машинально нащупала висевший на шее медальон. Пальцы на мгновение сжали его, и она затормозила у парадного входа.

Дом был точно таким, каким описала его Рэчел в своем дневнике. Красивый, изысканный, типичный для Юга особняк. Ребекка вылезла из машины и остановилась, наслаждаясь видом и ароматами. Все здесь казалось ей знакомым. Она мгновенно вспомнила дневники своей прапрабабушки. Ее окружало множество цветущих растений, и их экзотический аромат обволакивал ее как ласковые объятия.

Пожилая пара сидела на веранде, утопая в широких креслах. В руках у каждого был стакан чая со льдом.

— Здравствуйте, — сказала Ребекка.

Мужчина и женщина заулыбались и поздоровались в ответ. В этот момент дверь открылась и появилась женщина лет под сорок с приветливой улыбкой на худом удлиненном лице.

— Добрый день.

Ребекка услышала мягкое южное произношение. Она протянула руку и представилась: