Повелитель молний (Королевская кружевница) - Линфорд Джанет - Страница 73

– Хочешь, поиграем?

Пэйшенс энергично закивала.

– Тогда пусть дедушка будет страшный злой медведь, но ты его не боишься. Я хочу, чтобы ты подошла и смело поцеловала его, хорошо? По секрету тебе скажу, что он только притворяется, что не любит поцелуев.

Пэйшенс схватила тяжелый стул и с пыхтением стала подтаскивать его ближе к деду, потом ловко, как обезьянка, забралась на него. Маргарет спрятала улыбку при виде того ужаса на лице графа, который вызвал у него шум придвигаемого стула и зрелище румяной мордочки правнучки, тянувшейся к нему. Он откинулся назад и с видом терпеливого мученика закрыл глаза, когда Пэйшенс забралась ему на руки и чмокнула сладкими липкими губами в морщинистую щеку.

Маргарет видела, как дрогнуло суровое лицо старика, и он непроизвольно прижал к себе ребенка.

– Так мы договорились, хорошо, дедушка? Посидите в своей комнате или здесь, где вам больше нравится. Я пришлю Тима, чтобы вы не скучали. Только никаких метаний кинжалов при Пэйшенс, слышите?!

Дед молчал, закрыв глаза и тихонько покачивая девочку на колене.

56

Королева была в восторге от своего французского поклонника. Уже на следующий день после встречи он называл себя ее преданным рабом, а она его – мой Лягушонок. В королеве проснулась женщина, для которой устремленные на нее обожающие глаза и нежные речи блиставшего начитанностью и изящными манерами кавалера – не пустой звук.

Оживленная Мари бегала взад и вперед, принося Маргарет последние сплетни. Говорили, что они вместе обедали, гуляли в парке и без конца разговаривали, избегая показываться на людях, целиком погруженные в волнующее открытие друг друга. Какой-то наглец осмелился утверждать, что они целовались в беседке.

Итак, ее величество королева Елизавета I изволила влюбиться!

Во дворце возбужденно толковали о возможном исходе визита. Все сходились на том, что если на сегодняшнем балу королева сможет появиться во всем великолепии подаренных герцогом кружев, то он покинет Англию уже счастливым женихом. В противном случае можно быть уверенными, что тонкий ход испанцев с кражей манжеты подорвет англо-французские отношения, даже если Елизавета почему-либо раздумает выходить замуж за Алансона. Разумеется, этого никто не хотел, и всеобщее нетерпение достигло своего апогея.

Во второй половине дня у Маргарет собрались все ее друзья и близкие, и в комнате стало нечем дышать. Никто не хотел пропустить момент, когда она возвестит об окончании работы. Последние сутки Маргарет не прерывалась ни на минуту, и манжета была почти готова, но, увы, только почти! Все попеременно подходили заглянуть через плечо Маргарет, сколько осталось.

– Вы можете все уйти?! – не вытерпела, наконец, Маргарет. – Кроме Бертранды, конечно.

Никто и не подумал покинуть комнату, все только разбрелись по углам. Сидящая рядом Бертранда потрепала ее по плечу.

– Не волнуйся, ma chere, ты успеешь. А главное, даже тот, кто сплел эту манжету, не сможет отличить свою от твоей.

Маргарет потянулась поцеловать подругу.

– Спасибо, ma tante.

В дверь постучали, и, когда Гильс открыл ее, в комнату влетела запыхавшаяся взволнованная Кэйт Керри с обтянутой голубым шелком коробкой.

– Мадам! Милорд! Капитан! – сбивчиво заговорила она. – Я бежала изо всех сил. Королева немедленно хочет видеть вас, капитан. Вы не поверите, но я сейчас случайно заглянула в ларец и обнаружила в нем пропавшую манжету!

Пораженные, все в глубоком молчании смотрели на Маргарет, которая ошеломленно переводила глаза с Кэйт на кружево и обратно. Значит, она без толку сделала эту сумасшедшую работу? И все ее мучения, бессонница и волнения впустую?

Затем все вдруг одновременно загалдели, каждый хотел высказать свое мнение о происшедшем.

– Тихо!

Джонатан вскочил на ноги, и все притихли, взглянув на его нахмуренное лицо. Он взял у фрейлины ларец и откинул крышку. На черном бархате, окруженная длинным рюшем, сложенным кольцом, сияла белоснежными звездами манжета – блудная сестра той, с которой Маргарет копировала узор.

Капитан несколько минут, не дотрагиваясь, изучал ее, затем повернулся ко всем.

– Я иду к ее величеству и, как только вернусь, займусь манжетой. Ларец пусть стоит здесь, и чтоб никто до него не дотрагивался. И расходитесь, здесь немыслимо душно, да и мне нужно будет заняться делом в тишине.

Маргарет проводила мужа тревожным взглядом.

В комнате остались три женщины – Маргарет, Бертранда и Мари.

Перед ними на столе матово поблескивал шелковый ларец, скрывающий в себе мучившую их разгадку.

– Почему все-таки его вернули? Маргарет осторожно подняла крышку, и над ларцом нетерпеливо склонились три головы.

– Ничего не могу понять. Может, подложили другую? – Мари осторожно подцепила манжету и вынула ее из коробки. – Давай сравним с твоей, Маргарет.

Бертранда протянула обе ладони. На правую Мари бережно опустила найденную беглянку, а на левую Маргарет положила манжету, служившую ей образцом. Напрягая зрение, старая француженка поднесла их к глазам, внимательно изучая. Рядом склонилась Мари.

– Нет, Мари, это парная к первой. Отличить невозможно. Посмотри-ка, у тебя глаза получше.

– Ой, правда, ma tante, прямо как двойняшки! Следившая за ними Маргарет огорченно вздохнула.

– Да, конечно, сразу видно, что с ней ничего не случилось, а я только понапрасну трудилась.

– А ну-ка, Маргарет, покажи мне твою работу, сравним их, – Бертранда искоса посмотрела на расстроенную ученицу.

Когда Маргарет выполнила ее просьбу, стало ясно, что у двойняшек появилась еще одна нарядная сестрица: совпадало все, даже тон сияющей белизны.

Старая француженка радостно рассмеялась.

– Ты представляешь, что ты сумела сделать? Да после этой великолепной школы тебе любая задача по плечу.

– Давайте поскорее уберем ее обратно, – сказала Маргарет, слабо улыбаясь, – а то влетит нам от Джонатана.

Аккуратно взяв манжету за самый кончик кружева, Мари стала осторожно поднимать ее к ларцу и вдруг выронила. Бертранда была рядом, она подставила ладонь и не дала ей упасть на пол. С облегчением переведя дух, протянула манжету Мари и вдруг охнула.

– Что такое? Тебе плохо?

– Да нет, просто укололась чем-то. Маргарет наклонилась и, внимательно осмотрев кружево, заметила в нем крохотную булавку, ловко выдернула ее за головку и положила на стол.

– Дай посмотреть твою руку. Всего лишь крошечный укол булавкой, на пальце только маленькая капелька крови. Я сейчас вытру, – успокоила она подругу и потянулась за платком, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался Джонатан.

В мгновение ока он оказался рядом с женщинами.

– Почему коробка раскрыта? Вы брали манжету? Я же запретил это делать! А что с рукой Бертранды?

– Ничего страшного, – отвечала Маргарет, – просто слегка укололась вот этой булавкой, которая оказалась в кружеве.

Она потянулась взять булавку со стола, но Джонатан свирепо гаркнул:

– Не смей ее трогать!

Маргарет испуганно посмотрела на него.

– Никто больше не должен дотрагиваться ни до манжеты, ни до булавки! Маргарет и Мари, тщательно вымойте руки. А вам, мисс Бертранда, лучше прилечь, у вас усталый вид.

Старая француженка безропотно подчинилась капитану.

Джонатан с озабоченным видом отошел от кровати, вынул из ларца рюш и передал Мари с просьбой завернуть его в чистую ткань. Затем осторожно поднял найденную манжету своим платком, взял булавку за шарик и бросил все в ларец, который поставил на высокий шкаф. Затем вернулся к Бертранде.

– Ну, а теперь, мисс, – он встал рядом с кроватью на колени и осторожно взял ее руку, – мне нужно сделать маленькую операцию на вашем пальце. Маргарет, зажги еще одну свечу, да поскорее.

– Джонатан, какая в этом необходимость? – запротестовала Маргарет. – Это всего-навсего булавочный укол, я могу его промыть с мылом, если хочешь.

– Делай, что тебе говорят, – резко оборвал он ее.