Повелитель молний (Королевская кружевница) - Линфорд Джанет - Страница 60

С этими словами он покинул комнату, сильно хлопнув дверью.

Вернувшись в приемные покои, Джонатан устроился на ларе, предварительно набросив на его деревянный верх одеяло. Но сегодня он не ожидал новых событий: продолжение разыгрывается уже за стенами дворца.

Оставшись одна, Маргарет никак не могла устроиться в постели поудобнее. Проворочавшись без сна какое-то время, она села на кровати и вздохнула. Хорошо бы поговорить с кем-нибудь, но Бертранда и Мари далеко. Поколебавшись, Маргарет снова накинула шаль, нашла сброшенные туфли и вышла в коридор.

47

Маргарет толкнула дверь в комнату деда. Около его кровати горела свеча, и она разглядела под одеялом его сгорбленное тело.

– Никак не могу уснуть, – говорила она, подходя ближе. – Раньше в таких случаях я разговаривала с отцом. Разумеется, вы никак не подходите на эту роль, но мне нужен хоть кто-нибудь, так что вам придется меня выслушать. Мне, конечно, повезло, что вам некуда деться.

Не услышав его протеста, Маргарет довольно улыбнулась.

– Подвиньтесь, – приказала она, словно расшалившийся ребенок. – Я хочу сесть.

Будь дед здоров, она не позволила бы себе не то, что сесть на его постель, даже войти к нему без разрешения. Но сейчас он лежал неподвижно, и только одеяло медленно и ровно шевелилось от его дыхания, что было уже хорошим признаком. Цвет лица стал розовым. Доктор сказал, что у графа камни не в печени, а в желчном пузыре и они скоро выйдут.

Маргарет бесцеремонно уселась на краю его постели.

– Это о Джонатане, отец. Вы не будете против, если я ненадолго представлю, что разговариваю с отцом?.. По правде сказать, я очень хотела, чтобы вы мне его заменили, когда приехала в Йоркшир. Вы даже показались мне в чем-то похожим на него. Очень умным, убедительным в своих доводах, хоть и не всегда. Я надеялась, что вы будете любить меня, как он, ведь вы так обрадовались моему приезду.

Признаюсь, что ошиблась в вас, но насчет своего первого впечатления я не заблуждаюсь. Только ваша радость была вызвана совсем другими причинами. Я не сразу это поняла, вам удалось ловко обвести меня вокруг пальца.

Особенно я была уверена в вашей любви, когда стала беременной. – Маргарет устремила невидящий взгляд перед собой, вспоминая. – Вы меня баловали, я видела, с какой гордостью вы смотрели на мой растущий живот. Нет, нет! – Она подняла руку, как если бы унимала его возражения. – Не отрицайте этого. Вы невероятно гордились мною. И не только потому, что, как вы думали, я вынашивала вашего правнука. Вам нравилось, что я спорила с вами, а когда мне удавалось разбить ваши доводы, пусть изредка, потому что с вами вообще трудно спорить, вы хмурились, но по глазам было видно, что довольны. Потому что вам было со мной интересно, мой ум возбуждал ваш. Ничего удивительного! Ведь от моей матери и теток, не говоря уж о кузинах, вы не слышали ни слова возражения, а это невыносимо скучно, я понимаю. Но вы сами виноваты, слышите? – Маргарет обратилась к изголовью кровати. – Вы считали их безмозглыми курицами, и, чтобы не раздражать вас, они и вели себя соответственно. А догадайся вы дать им какое-нибудь серьезное поручение или хотя бы поговорить с ними, они были бы счастливы доказать, на что способны… Да, но к чему я говорю об этом?

Маргарет обескуражено опустила голову, затем встала и принялась расхаживать по комнате.

– Наговорила здесь всякого, но неважно. Все равно вы не слышали. – Она смущенно усмехнулась. – Пришла поговорить о муже, а вместо этого… Мне очень нужен кто-нибудь, кто любил бы меня. Так жалко, что мы с Бертрандой не живем вместе. Кроме того, в чем я действительно нуждаюсь…

Она остановилась, глядя в темное окно, и замолчала.

– Я так скучаю по отцу, – наконец выговорила Маргарет. – И я надеялась, что Джонатан… Вы наверняка сказали бы, что я просто глупа, если смогла вообразить такое. Как я сказала, я очень хотела любить вас, – продолжала она укоризненно, стоя спиной к кровати и обращаясь к остывшему камину. Она сняла с каминной полки гладкий кусок кварца и задумчиво вертела его в пальцах. – Я так восхищалась вашим сильным характером, удивительной выдержкой. Не то чтобы я сравнивала вас с отцом, я не могу предать его память, но… Вот, нашла слово! Вы такой же сильный, как был отец, только по-другому, это понятно? Поэтому я и хотела заслужить вашу любовь.

Маргарет положила камень на полку.

– Теперь я понимаю, как естественно было для вас отвергнуть мои наивные чувства. У вас вместо сердца камень. Разве вы могли кого-нибудь любить? Куда там! Вам дороги только ваша власть и ваши желания.

Вот хотя бы этот страшный пожар в Клифтоне. Ведь вы не из любви спасали этих людей и имущество, а только потому, что это ваши люди и ваше имущество. И вы испытывали не счастье оттого, что спасли чью-то жизнь или отстояли от огня чей-то дом, а удовлетворение, что сохранили свое состояние и выручили своих людей. Вы обладаете властью, упиваетесь ею, и больше вам ничего не нужно. Да есть ли еще что-нибудь, что затрагивало бы ваше черствое сердце?!

– Вот ты и затрагиваешь.

С возгласом удивления Маргарет обернулась на скрипучий сердитый голос.

Открытые глаза деда были устремлены на нее. Он пытался сесть.

– Черт побери, внучка, помоги мне, а не стой, разинув рот.

Маргарет не двинулась с места.

– И что же вы слышали из того, что я говорила?

– Достаточно.

Пыхтя от усилий, дед нашел удобное положение и погрузился в подушки.

– Подойди ко мне.

Она не пошевелилась.

– Ну, хорошо, тогда пошли за пером и бумагой! – сердито выкрикнул дед. – Я пошлю записку в свой городской дом слугам, чтобы сказать, где найти Гильса. Он привезет Пэйшенс.

– Но сейчас глубокая ночь.

– Ничего, я напишу письмо, а ты отправишь его с кем-нибудь с самого утра, – проворчал он.

– Правда? – недоверчиво спросила Маргарет, опасаясь нового подвоха.

– Правда, – просипел дед, очевидно, не очень довольный вынужденной уступкой. – Может, переборешь свое проклятое упрямство и подойдешь наконец?

Маргарет медленно приблизилась к кровати и остановилась на некотором расстоянии.

– Черт побери, я хочу, чтобы ты была здесь. – Он ударил по краю постели. – Садись.

Маргарет настороженно изучала лицо деда, пытаясь понять, что он затеял. Он не вызывал ее доверия, но не стоило особенно его раздражать, решила она, ведь Пэйшенс пока в его руках.

– Мне не нравится, когда мне приказывают, как собаке.

Она присела на его кровать бочком. Дед поправил подушку и испытующе посмотрел на внучку.

– Ничего не хочешь уступать, да? Вижу, что не хочешь. Твой капитан сказал, что ты такая же упрямая, как я. А я бы сказал, что вдвое больше.

Он фыркнул и поднес к носу табакерку, чтобы вдохнуть свежий запах измельченной хвои сосны и кедра.

– Ты и вправду думаешь обо мне так, как только что наговорила?

– Разумеется, особенно, что касается вашей любви к власти.

– Да нет у меня никакой власти, глупая девчонка! – вспыхнул старик, затем взял себя в руки и угрюмо посмотрел на нее. – Ты мне здорово напоминаешь одну женщину.

– Вашу жену Маргарет?

– Господи, конечно, нет. Я говорю о своей любовнице Элен.

– Очень лестно, что вы сравниваете меня с непристойной женщиной.

– Не смей говорить так об Элен! Она была дочерью деревенского молочника, и все у нее было хорошо, пока я не стал ее покровителем. Но она не была развратной, она встречалась только со мной. Ну и настрадалась тоже из-за меня. Чертовы идиоты эти деревенские ханжи, как они ее презирали и поносили! Да она была лучше любого из них, сохраняя достоинство и верность мне.

– А на бабушке вы женились до того, как познакомились с Элен, или после?

– Я встречался с ней еще до женитьбы и потом продолжал видеться.

Маргарет нахмурилась.

– Так вы могли жениться на Элен и не сделали этого? Вы разрушили ей жизнь.

Дед и удивил, и возмутил Маргарет. Полюбив всего один раз в жизни, он ничего не сделал ради любви.