Повелитель молний (Королевская кружевница) - Линфорд Джанет - Страница 46

– Куда ты меня привел?

Сердце Маргарет, истосковавшееся по природе, замерло от восторга.

– В дикое место, очень подходящее для этой странной ночи. Тебе нравится?

Вместо ответа молодая женщина отпустила руку Джонатана и, подхватив юбки, побежала по густой мокрой траве. Потом остановилась и закружилась с поднятым навстречу бурному небу лицом, раскинув руки и позволяя ветру бесцеремонно взметать ее волосы и платье. Рассмеявшись, за ней побежал Джонатан с развевающимся за плечами плащом. Маргарет бросилась к нему и обвила его шею руками. Никогда раньше она не чувствовала себя так свободно с мужчиной.

Опять разразилась страшная гроза. Сквозь сплошные струи дождя, с силой устремившиеся к земле, непрерывно сверкал серебристый огонь молний, превратив поляну в ослепительный волшебный остров. Раскаты грома не умолкали ни на минуту.

Джонатан распахнул плащ и спрятал Маргарет, крепко прижимая ее к горячему телу. Она покорно прильнула к нему, ощущая сладостное возбуждение, и подняла лицо, чтобы встретить его взгляд. Джонатан осторожно смахнул с ее щек капли дождя и медленно обвел пальцем контур подрагивающих губ.

– Тебе это ничего не напоминает? – охрипшим от сдерживаемой страсти голосом спросил он.

Маргарет порывисто обняла его за шею. Сколько раз она вспоминала ту роковую грозовую ночь в Лулворте, которая зажгла в девушке первые порывы любовной страсти… и унесла ее дорогого отца. Сейчас она чувствовала, что сможет обрести в Джонатане друга и любимого, о чем бессознательно мечтала всю жизнь.

Небо вдруг рассекла извилистая молния и ударила в вершину отдельно стоящего огромного дерева, расколов ее на сверкнувшие щепы. Молодые люди, затаив дыхание, издали смотрели на великана, ставшего жертвой стихии. Стремительный огонь промчался по стволу сверху донизу, в мгновение превратив дерево в полыхающий костер с рвущимися в разные стороны языками яростного пламени.

Маргарет повернула голову к Джонатану и увидела в его глазах отблеск сжигающего его жара, отозвавшегося в ней бешеными толчками в сердце.

– Джонатан, – почти в изнеможении прошептала она, – я не во всем тебя обманывала. Мои чувства к тебе были настоящими.

– Ничего не говори, – тихо сказал он. – Давай помолчим.

Подчиняясь его просьбе, она закрыла глаза, и нежные прикосновения рук Джонатана, перебирающих ее волосы, мягко скользящих по лицу и шее, наполнили негой все существо молодой женщины.

– Джонатан, – жарко проговорила она, – все, что у меня есть, твое, я с радостью отдаю тебе это и прошу, прими и ты с радостью. Помнишь, как я говорила тебе, что мы с отцом умели дарить друг другу то, что было нужно каждому из нас…

С мукой и нежностью вглядывался Джонатан в прелестное лицо Маргарет, поднятое к нему, как чаша цветка, жаждущего влаги. Сегодня ей удалось немного укротить неистовую скорость потока, уносящего его в никуда. Он обнимал трепещущее тело Маргарет, ощущал на своем лице ее прерывистое дыхание, вдыхал головокружительный запах ее волос, и его охватило безумное желание приникнуть к источнику наслаждения, который она предлагала ему в дар, и, позабыв обо всем, испить его до дна… Один Бог знал, как он пересилил себя, хотя душа его рвалась на части и боль неутоленного желания пронизывала его. Он не позволит себе погубить свою светлую Маргаритку. Однако, сознавая, что , его выдержка имеет предел, Джонатан решил прибегнуть к единственному надежному способу положить конец опасной близости.

– Вот ты постоянно говоришь об отце, Маргарет, а ведь он был не совсем прав по отношению к тебе… Подожди, выслушай один только раз, – сдержал он ее, чувствуя, как она вся напряглась. – Ты ощетиниваешься, стоит хоть что-нибудь сказать против него. Но я же не говорю, что он был плохим человеком. Просто, как и у всех, у него были свои недостатки.

– Не хочу ничего слушать! – крикнула Маргарет. – Я запрещаю тебе говорить о нем!

Как Джонатан и ожидал, потрясенная его неожиданным выпадом, Маргарет выбралась из-под его плаща и, обхватив себя за плечи, остановилась под проливным дождем. Ее лицо, искаженное страданием, вызвало у него чувство вины, но у него не было иного выхода, как оградить ее от себя барьером неприязни. Впрочем, разговор об этом рано или поздно должен был состояться.

– Ты не дала мне договорить. Конечно, он очень любил тебя, но допустил ошибку в твоем воспитании. Ведь он не был Богом…

– Нет, не говори ничего! – снова выкрикнула Маргарет, в гневе топнув ногой. – Он тебе просто не нравился, вот и все.

– Не буду спорить, мне действительно не по душе, что он взвалил заботу о семье на ребенка, когда это было его первейшим долгом.

– И ты смог так обидеть меня после того, что было в мастерской? Я никогда не пойму тебя! – с отчаянием воскликнула Маргарет.

Безжалостный дождь хлестал ей в лицо, насквозь промочил платье, но она, казалось, ничего не замечала. Джонатан распахнул плащ, приглашая ее спрятаться. Но Маргарет отступила еще на шаг и только покачала головой.

– Я всегда буду любить отца. Я знаю, он не хотел для меня ничего плохого, – твердила она, и, смешиваясь с дождем, слезы заливали ее лицо.

– Господи, Маргарет, можно подумать, я прошу тебя его не любить. А я только призываю тебя хоть однажды отказаться от своего отношения к нему как к совершенству, и подумать, так ли уж справедливо было с его стороны прятаться от жизни за спину маленькой девочки.

Что ж, одной цели Джонатану удалось достичь. Не совсем уверенный в ее готовности беспристрастно обдумать его слова, он зато добился некоторого охлаждения к себе. Маргарет позволила ему проводить себя, даже прикрыть плащом, но в эту ночь между ними уже не возникала близость, последствий которой он так опасался. Погруженная в раздумье, Маргарет шла молча, опустив голову, и только иногда у нее вырывался судорожный вздох.

Неподалеку от ее пристанища Джонатан из предосторожности снова повел ее по крышам, и они вернулись прежним путем. Когда они оказались в комнате и он повернулся к окну, чтобы уйти, Маргарет задержала его за руку.

– Значит, ты снова собираешься в Нидерланды? Когда же? – спросила она со сдержанной печалью.

– Сейчас не могу сказать, но знаю, что неминуемо встречусь с моим мучителем, и одному из нас эта встреча принесет смерть. Надеюсь, не для меня, – с деланной бодростью закончил он.

На прощание он ласково потрепал ее по мокрым спутанным волосам, сжал руку выше локтя и улыбнулся.

– Ну, сиди дома и не подвергай себя опасности, хорошо? Помни, что ты обещала.

Маргарет заставила себя лечь в постель перед трудным днем, но отдыха не получалось. Она пыталась заснуть, но ей приходилось только отгонять от себя одну за другой беспорядочно набегавшие мысли об отце, о Джонатане, о предстоящей встрече с неизвестным заказчиком кружева. Пришлось, наконец, встать и заняться последней отделкой готовой работы.

Разглаживая на коленях белоснежную узорчатую кайму, она вдруг подумала, что так же, как и эта работа, закончился еще один отрезок ее жизни. За спиной осталась ее слепая преданность отцу. Отныне она будет вспоминать его более тепло, как бесконечно любимого человека, а не как ослепляющее своей непогрешимостью божество.

Впереди открывалась новая полоса жизни, которая должна была начаться с ответа на предложение королевы. И Маргарет честно призналась себе, что хотя еще не может принять решение, но уже готова его обдумать. А это, конечно, заслуга Джонатана.

Когда пробило полдень, Маргарет готова была выйти: до встречи с Тимом оставался час. В корзину уже были уложены тщательно завернутые в кусок льна кружева и гостинцы Тиму – хлеб, сыр и несколько ягод клубники, присланной одним из друзей Джонатана. Упрятав волосы под капор, набросив на плечи простенькую шаль и подхватив корзину, Маргарет забралась на подоконник.

– Ты собираешься выйти через окно? – воскликнула оторопевшая Мари, которая появилась в этот момент в комнате с Пэйшенс на руках.

– Что у вас случилось? – вслед за Мари поспешила войти Бертранда.