Повелитель молний (Королевская кружевница) - Линфорд Джанет - Страница 26

Устал. Он так устал. Погруженный в тягостное раздумье, Вильям Клиффорд, граф Клифтон сидел перед камином в своем кабинете, уставившись на огонь. В жизни поместья, протекавшей по строгому распорядку благодаря его неусыпному контролю, две недели назад все полетело к черту.

Кто бы мог подумать, что эта дерзкая девчонка, его внучка, ускользнет от него? Да еще как! Под покровом ночи, ничего не взяв из дому, с малолетним ребенком на руках. Больше всего графа задевало, что она надменно отказалась от богатства и преимуществ знатной дамы. Упрямая девчонка не желала понимать, что он беспокоился о будущем ее и правнучки.

– Отец, вы еще не решили, что делать с Маргарет? – назойливый писклявый голос леди Элеоноры прервал его размышления. – Неужели вы позволите ей поступать, как вздумается? Мы же так надеялись через ее брак с Солсоувером породниться с королевским домом! Ее нужно догнать и…

– Как мы можем ее догнать, если не знаем, куда она отправилась? – раздраженно выкрикнул граф. Своими бестолковыми вопросами Элеонора доводила его до безумия. – Мои люди не нашли ее. И ты сама видела, что случилось с Гильсом.

Унижение, которое он недавно претерпел, постоянно грызло его, доводя до колик. Открыв загадочный сундук, поступивший от благодетеля, пожелавшего остаться неизвестным, он обнаружил в нем своего самого верного человека связанным и с кляпом во рту. Ясно, что кто-то помогает Маргарет. Не будь он в такой ярости, он посмеялся бы и поздравил ловкача с удачной выдумкой. Черт побери, из-за нанесенного ему оскорбления он стал страдать разлитием желчи, это причиняло ему такие сильные боли, что он был вынужден обратиться к этому бездельнику и шарлатану, к доктору, который, конечно, заставил его глотать отвратительный настой, к тому же совершенно бесполезный.

– Может, нам стоит поторопиться в Лондон? – не унималась Элеонора, опустив вышивание. – Вдруг Маргарет поехала именно туда, чтобы попасть на прием к королеве? Тогда нам лучше оказаться там первыми, чтобы вы смогли повлиять на ее величество. Нахальная девчонка! Как только она посмела пренебречь браком с племянником самой королевы! Никак не пойму, откуда это безумное своеволие?

– Это твоя вина, – огрызнулся граф.

Он дотянулся до кочерги и поворошил поленья. Колени противно ныли, раздражая его, как и голос дочери. И огонь отчего-то не помогал. Перед ним встало негодующее лицо Маргарет, когда он устроил ей нахлобучку в ее комнате. Что-то неожиданно заставило его тревожно задуматься о ней. Где она сейчас? В безопасности ли? Здорова ли?

– Если бы ты больше занималась ее воспитанием, а не передоверила это важное дело своему бестолковому муженьку, из нее выросла бы достойная своего происхождения девушка. Она бы уважала и слушалась тебя. А теперь у нее совершенно независимый характер. – Граф замолчал, изумленный сказанным: внучка пошла характером в него самого?!

– А вы? – В голосе дочери послышались сварливые нотки. – Вы ведь уделяли ей внимание, а что же получилось? Разве она уважает вас за то, что вы дали ей такое положение?

Увы, нет, подумал граф. Девушка не испытывала уважения ни к нему самому, ни к знатности их рода. Бывало, они бурно ссорились, разговаривая о родовитости, она восставала против самодовлеющего ее значения, и ему доставляло удовольствие подавлять непокорную, но неопытную спорщицу своими мастерски выстроенными доводами. Теперь он понимал, что нужно было серьезнее отнестись к внучке с самого начала.

Он выпрямился в кресле, ощущая страдание не только от больных коленей. Ему тяжело было вспоминать лицо Маргарет, так как на нем ясно читалось, что она чувствует к нему. Никогда он не интересовался глупыми чувствами окружающих его людей: они мешали делу и чертовски раздражали его. Но Маргарет заставила его признать, что толчком к ее побегу послужила ненависть к родному деду.

Но ведь раньше этого не было, он уверен. Граф прекрасно помнил, как впервые увидел ее в день приезда в Клифтон. Гибкая, с волосами цвета меда, с припухшими от слез глазами, девушка приветливо улыбнулась и, спрыгнув с лошади, подбежала к лестнице, у которой он встречал их. Она присела в реверансе и очень толково отвечала на его вопросы. Потом вдруг обняла его, назвав милым дедушкой, и нежно поцеловала в щеку. Он был очень смущен, хотя не подал виду. С тех пор, как умерла Элен, никто ни разу не поцеловал его.

Да, удивительно, но именно его внучка напомнила ему о единственной женщине, которую он уважал. В деревне Элен заклеймили шлюхой, потому что она была его возлюбленной. Ах, какой она была красавицей! Но он не мог на ней жениться из-за ее низкого происхождения. Хотя, если признаться честно, ему это и в голову не приходило. Главное – это происхождение, говаривал его отец, объясняя свои намерения прихватить добротный кусок земли или солидное поместье. Если правильно вести дела, можно усилить династию. Вот что создавали все его предки – династию Клиффордов, сильную и независимую.

И только сейчас, в семьдесят лет, почти прикованный к креслу, он вдруг задумался. Если бы он женился на Элен, сидел бы он здесь в одиночестве, со своим ревматизмом и ноющей дочерью? Впервые в жизни он подверг сомнению свое решение и разозлился на Маргарет, которая вынудила его на это.

– Я в Лондон, – граф поднялся так стремительно, что чуть не зарычал от боли в суставах, но, как всегда, пересилил ее. – Я найду Маргарет, пока не слишком поздно.

– Сейчас же соберу ваши вещи, – Элеонора услужливо встала, не задав вопроса, который он прочел в ее глазах.

Собственно, что именно может оказаться слишком поздно? Он и сам не знал, что имел в виду, но ему необходимо было находиться рядом с Маргарет. Ведь головы у женщин набиты всякой чепухой, они вообще загадочные существа. Покидая кабинет, он тяжело вздохнул.

21

– Тебе не кажется странным, что нас еще никто не выследил, ни Роберт, ни люди деда? – обратилась Маргарет к Бертранде. – Правда, сначала мы шли кружным путем, но уже несколько дней открыто едем по единственной дороге с севера. Интересно, что могло их так задержать? Или они, наконец, решили оставить нас в покое? После встречи в Рипоне их маленькая дружная группа медленно, но верно приближалась к Лондону. Старая француженка решила размять ноги и шла позади повозки рядом с Маргарет, опираясь на ее руку.

– Ты говоришь так, словно тебе досадно, что нас еще не поймали. Что тебя беспокоит, Маргарет?

– Ничего, кроме погоды, – уныло пробормотала молодая женщина. – Этот бесконечный дождь.

Еще вчера у переправы начал моросить мелкий дождичек, однако к вечеру он не на шутку разошелся и всю ночь оглушительно барабанил по крыше повозки, слишком тесной для путешественников, забравшихся в нее на ночлег. На рассвете ливень стих, и все обрадовались посветлевшему небу. Но утренний ветер с востока снова нагнал низкие серые облака, из которых начал сеять мелкий дождь, изводящий своей монотонностью. Толстые шерстяные накидки, которыми укрывались те, кто шел пешком, промокли насквозь и давили на плечи. Вдобавок Маргарет натерла ноги мокрыми башмаками.

– Да уж, было бы лучше без дождя, а то повозка еле тащится, вон как дорогу развезло. А ты все-таки думай о хорошем, – ободряла подругу Бертранда. – Послушай, как Пэйшенс разыгралась с Мари. Такая маленькая, а на удивление хорошо переносит путешествие. И до Лондона не так уж далеко, по такой дороге, наверное, вскоре доберемся.

Да, скоро Лондон, тревожно подумала Маргарет. Всего две недели назад, радостная и взволнованная, она начала свой путь к свободе. В Скарборо мастер Хейл спрятал ее в отдаленной сыроварне и за скромную плату нанял кого-то вернуть Дэгги в Клифтон-Мэнор. Они с Пэйшенс спали на чердаке, где девочка впервые познала радость сельских ребятишек – кувыркание в душистом щекочущем сене.

Благодаря жизнерадостной натуре Пэйшенс легко приспосабливалась к непривычным условиям жизни, с необыкновенной способностью извлекая удовольствие из всего нового, что встречалось в интересном путешествии. А самым радостным и удивительным для ребенка была неизменная близость ласковой мамы.