Узы любви - Линдсей Джоанна - Страница 48

— Вулфрика и потаскуху, с которой он ушел, — пояснила Милисент. — Даже грядущая свадьба не мешает его распутству!

Джоан ошеломленно вытаращилась на нее, прежде чем заметить:

— Но откуда ты взяла? Ничего ведь не известно наверняка…

— Я все видела, — резко бросила Милисент. — Он подошел к ней, чтобы договориться о цене, а потом оба удалились. Можно подумать, он не знал, что я здесь и еще не ослепла! Даже обнял ее за плечи и привлек к себе!

— И что же тут такого? — возразила Джоан. — Мало ли у него причин так себя вести? Почему тебе непременно нужно думать о нем худшее?

— На этот раз тебе его не защитить, Джоан! У меня есть глаза!

— В таком случае позволь заметить, что тебе должно быть все равно, с кем он ушел, если вы еще не женаты. Какое тебе дело, с кем он спит?

— Просто мне стало яснее ясного, какая супружеская жизнь меня ожидает. Если он не колеблется вытворять такое сейчас, наверняка не задумается открыто содержать любовниц под самым моим носом!

— Мили, но что тебе за дело? Ты бесишься, как женщина, изнемогающая от ревности. Это правда? Ты ревнуешь?

Милисент удивленно моргнула, но тут же, вновь насупившись, горячо запротестовала:

— Вовсе нет! Он может переспать хоть со всей округой! Просто не хочу, чтобы меня считали дурочкой и жалели все соседи… когда… когда станет очевидным, что он предпочитает любую постель моей.

— Ну конечно, ревность, — хмыкнула Джоан, — чистая и неразбавленная, иначе ты равнодушно пожала бы плечами. И прежде чем наброситься на меня, хорошенько подумай, почему ты уязвлена в самое сердце.

— Говорю же тебе, нет!

Джоан молча и нестерпимо снисходительно кивнула.

— Не понимаю, почему я вообще говорю с тобой об этом, — окончательно рассердилась Милисент. — Вбила себе в голову, что любовь обязательно посетит если не жениха, то невесту, и ничего вокруг не замечаешь!

— А ты так усердно сопротивляешься, что не мешало бы кувалдой вдолбить тебе в голову простую мысль: волки далеко не так отвратительны, как кажутся с первого взгляда.

— Я и сейчас готова с этим согласиться, — заявила Милисент.

— Что это с тобой? — притворно охнула Джоан.

— Просто это ничего не меняет. Если он пока не выказал худших своих качеств, еще не значит, что все не переменится, как только брачные обеты будут произнесены.

Джоан, очевидно, понявшая терзания сестры, участливо прошептала:

— Мили, прошу тебя, перестань зря беспокоиться. Чему суждено случиться, того не миновать. Если ты станешь вести себя поосторожнее и обращаться с Вулфриком помягче, сама удивишься результатам. Мужчинами можно и нужно управлять, но не открыто, а исподтишка. И те качества, которые ты так не любишь в Вулфрике, могут исчезнуть, помни об этом.

Немного поразмыслив, Милисент так и не признала правоты сестры, однако заметила:

— Тебе стоило бы стать аббатисой. Твоя способность уверенно направлять, увещевать, воспитывать и учить просто поразительна.

— Я подумывала об этом, — краснея, призналась Джоан.

— В самом деле?

— Да, — смущенно кивнула сестра, — после смерти Уилла.

— Почему же не стала?

— Пусть сейчас я и не думаю о втором браке, но мне нравится быть замужем. Вполне возможно, в один прекрасный день я изменю свое мнение.

Наверное, так и будет. Жизнь не стоит на месте. Чувства меняются. То, что сегодня она считала невыносимым, завтра станет вполне приемлемым, и наоборот. Умом Милисент сознавала это и все же не могла зависеть лишь от надежд на лучшее. Что, если все останется по-прежнему? И чем же руководствоваться в жизни, как не собственными ощущениями? Ждать, что когда-то все станет другим или она повзрослеет? Никаких сил не хватит!

И хотя гнев Милисент так и не улегся, она не стала больше жаловаться Джоан на Вулфрика. Пусть себе дальше шьет! Милисент и без нее знает, что они с Вулфриком никогда не поладят! Да и зачем? И без того ясно, что она ничего для него не значит. Найдется немало женщин, готовых его ублажить. Он вновь показал ей это достаточно ясно.

Правда, Вулфрик мог выбрать любую служанку, если уж не было терпения выждать два дня, оставшихся до свадьбы. Ни одна не отказала бы! А многие были куда миловиднее этой потаскухи и, уж разумеется, чище!

Милисент, вероятно, не заподозрила бы плохого, уйди он с кем-то другим. Даже его рука, лежавшая на плече девушки, ничего бы не значила: просто дружеский жест. Милисент было бы совершенно все равно. Но Вулфрик выбрал единственную, чья внешность красноречиво говорила о полнейшем бесстыдстве и распущенности. Зачем еще он сделал это, если не хотел указать Милисент ее место?

Глава 44

Гнев — эмоция непредсказуемая, и часто его последствия могут причинить куда больше вреда, чем вызвавшая его причина. Именно так и произошло с Вулфриком, вернувшимся в зал после предполагаемого свидания со шлюхой. Подойдя прямо к Милисент, он спросил, не хочет ли та полюбоваться состязаниями лучников. Девушка, разумеется, отказалась, не вдаваясь в подробности и ничего не объясняя. Позже долго упрекала себя за то, что позволила злости возобладать над здравым смыслом и помешать ей насладиться прекрасным зрелищем. Приглашение Вулфрика она отнесла на счет нечистой совести. Безжалостный негодяй! Ему нипочем ее страдания! Наверное, даже к лучшему, что она отказалась! Присоединись она к нему, и скорее всего горько пожалела бы, что сама не может показать свое искусство. Отец разрешил бы ей участвовать в соревнованиях, но в Данбере все знали о ее умении обращаться с луком и стрелами и не подумали бы удивиться. Де Торпы, однако, посчитают позором позволить невестке участвовать в мужских забавах, да еще и, возможно, выиграть. Поэтому ей не дадут даже попытаться.

Милисент по-прежнему запрещали покидать замок, хотя она с радостью проводила время в обществе леди Энн. Она была вынуждена долгими часами просиживать в соляре, хотя усиливающиеся с каждым днем волнение и тревога отвлекали ее от сознания собственной униженности. Неожиданным сюрпризом явилось появление отца, которого никто уже не ждал. Он прибыл накануне венчания и объяснил промедление долгой тяжелой болезнью. Судя по бледности и худобе, сэр Найджел не лгал.

Милисент пришлось признать, как она была не права в отношении отца, думая, что он с самого начала не собирался приезжать, поскольку не желал знать, что теперь дочь думает о женихе. Наоборот, это было первое, о чем он спросил, когда они вечером остались наедине.

Дочери постарались пораньше уложить его в постель и отослали оруженосцев, заверив, что сами позаботятся об отце. Он еще недостаточно оправился для столь утомительного путешествия и все же не остался дома. Милисент пожурила отца за неосторожность. Ей вторили Джоан и лорд Гай. После этого у бедняги испортилось настроение, но сейчас он слишком устал, чтобы сердиться. Однако он попросил Милисент немного задержаться, после того как Джоан пожелала ему спокойной ночи и ушла.

— Что ты решила насчет молодого Вулфрика? — с тревогой осведомился он. — Признайся, лучшего мужа тебе не найти, верно?

Милисент не собиралась расстраивать отца, сказав правду. Не потому, что он слаб, просто из этого все равно ничего не выйдет. Даже если сейчас еще не поздно разорвать контракт, Вулфрик все равно не даст ей свободу, так зачем пытаться? Поэтому она коротко обронила:

— Сойдет.

Найджел, очевидно довольный, что оказался прав, громко рассмеялся. Пусть радуется, бедняга. По крайней мере хоть кто-то будет счастлив на этой свадьбе!

— Волнуешься? — вздохнул он.

— Немного, — солгала девушка.

На самом деле она так нервничала, что за целый день не съела ни крошки, опасаясь, что иначе ее просто вывернет наизнанку. И хуже всего, что Милисент даже не понимала, почему сходит с ума. Из-за первой брачной ночи? Или из-за мысли о том, что отныне окажется под пятой Вулфрика?

— Этого следовало ожидать, — кивнул отец, погладив ее по руке. — Как твое плечо?