Серебряный ангел - Линдсей Джоанна - Страница 66

— Но с какой стати ему перепродавать тебя, коль он сам купил новую женщину? На что он сердился?

— В том-то и дело, что не он меня купил, а лалла Рахин, — Джамиля нахмурилась. — Я думала, ты знаешь. Дей не покупает новых женщин уже целых пять лет, с тех самых пор, как понял, что значит для него Шила. Больше половины наложниц подарены ему или приобретены его матерью. То, что она купила еще и меня, кажется, переполнило чашу его терпения. Он строго-настрого приказал ей больше не заботиться о пополнении гарема. — Женщина усмехнулась. — Он не такой, как эти турки и арабы, которые считают, что чем больше у них женщин, тем лучше, не задумываясь, зачем они им нужны. Джамиль сам для себя установил правило, что ни одна из женщин гарема не должна остаться без его внимания на очень большой срок, и выполняет его, хотя это и не так легко. Теперь ты понимаешь, почему он мог расстроиться, узнав, что гарем без его ведома увеличился?

Шантель чуть было не рассмеялась, услышав столь странные рассуждения. Если Джамиля права, то каким же образом она сама оказалась здесь? С другой стороны, похоже, что ему и в самом деле не очень были нужны новые женщины. Первая встреча с ними это в принципе подтверждает. Дей был совершено равнодушен к ней. Может, то, что говорит ее новая подруга, правда? Шантель бы поверила в это. Но помимо первой встречи с Джамилем, была прошлая ночь. Были его слова, произнесенные так, что они не могли быть ложью. Джамиль сказал, что с тех пор как увидел ее, не знал других женщин.

О, эта ночь! Она промелькнула как одно мгновение, хотя Джамиль так и не отпустил ее до самого рассвета, и они ни минуты не спали. Шантель не могла вспомнить, сколько раз его слова и ласки разжигали в ней всепоглощающее чувственное пламя, сколько раз все исчезало, кроме любви и, страсти, и они сливались в единое целое. Казалось, это не прекращалось вообще, и все эти бессонные часы были одним прекрасным сном. Когда она, усталая и удовлетворенная, вернулась к себе, ей не хотелось думать ни о чем, тем более анализировать произошедшее. Она и сейчас предпочитала вспоминать о волшебных ощущениях, пережитых в объятиях Джамиля, а не расстраивать себя рассуждениями о том, правильно или нет она сделала, что так легко сдалась ему.

— Теперь ты понимаешь, почему о твоем появлении так много говорят? — продолжала между тем Джамиля, перебирая свои темно-каштановые локоны и щекоча ими свои щеки и губы. — Как только он купил тебя, всем захотелось узнать, что это означает: дей не смог устоять перед твоей красотой или он решил изменить нынешние правила, и за тобой последуют другие? Естественно, много разговоров вызвало твое быстрое возвышение. Все хотят стать фаворитками.

Шантель все эти разговоры и сплетни совершенно не интересовали. К тому же рассуждения Джамили могли привести ее и к другим вопросам, которых ей хотелось избежать.

— Ты переживаешь о доме, Джамиля? — спросила она, чтобы сменить тему разговора.

— О да! Мне казалось, что я вообще не смогу привыкнуть к такой ленивой, монотонной жизни. Дома я постоянно была занята, все время крутилась с разными делами, весь день был заполнен до отказа. А здесь мне было совершенно нечего делать. Казалось, что еще немного — и я сойду с ума от скуки. Но, конечно, так было только потому, что дей слишком долго сердился. Когда он обратил на меня внимание, все изменилось, — Джамиля подвинулась поближе к Шантель и понизила голос. — Знаешь, я же стала икбаль совсем недавно, только в прошлом месяце. И теперь моя жизнь наполнена ожиданием новой встречи с ним. Когда она произойдет, неизвестно, но я уверена, что скоро. Ведь дей обязательно не реже одного раза в неделю проводит время с каждой из фавориток. Ожидание так волнует. А в день, когда он призывает, я прямо вся дрожу. Это так здорово. Все вокруг завидуют. Да ты и сама теперь знаешь. Он же такой великолепный любовник, правда?

Да, это так. Но согласиться с этим, а тем более спорить с женщиной, которая сама еще раньше испытала магию любви Джамиля, было бы глупо. Но Шантель почему-то смущал этот разговор. Она испытывала какую-то неловкость, вспоминая заверения Джамиля о том, что лишь с ней одной он был близок в последние дни.

Джамиля, впрочем, и не ожидала ответа, продолжая беззаботно болтать:

— Бедная Шила. Можешь себе представить, она даже не знает, что и думать. Она ведь так любит его.

— А ты? — не удержалась от вопроса Шантель.

— Честно говоря, я и сама точно не знаю, — пожала плечами собеседница. — Каждый раз когда я с ним, мне кажется, что люблю. Я так обрадовалась, когда впервые увидела его и убедилась, что мой хозяин не жирный старик и не урод. Уже тогда я поняла, что буду с нетерпением ждать момента, когда он обратит на меня внимание. Джамиль так красив. Честно говоря, я не могу припомнить ни одного мужчину из тех, что я встречала в Англии, которого бы можно было сравнить с ним. Но… — Джамиля на мгновение прервалась и посмотрела по сторонам, как бы желая убедиться, что их никто не подслушивает. Затем наклонилась к самому уху Шантель и зашептала:

— Если бы меня выкупили прямо завтра, я покинула бы и этот дворец, и Джамиля без сожаления. Дей чудесный и добрый человек, прекрасный мужчина, и я счастлива, что именно к нему я попала. Но все-таки я бы предпочла другого, которого могла бы назвать только моим, который был бы со мной всегда, когда я этого хочу. Я понимаю, что это выглядит эгоистично.

— Нет, не говори так, — поспешила успокоить ее Шантель. — Это не эгоизм. Нас так воспитали.

— Значит, и тебе тоже не нравится, что приходится делить внимание Джамиля с другими?

Прямой ответ мог бы нарушить завязывающиеся отношения, поэтому Шантель предпочла более общие рассуждения:

— Всю нашу жизнь нам внушали, что мы обязательно выйдем замуж за того, кого полюбим. Для тебя, так же как и для меня, естественно желание быть для него единственной и любимой.

— Совершенно верно, — просияла Джамиля. — На самом деле и все другие хотят того же. Просто они так долго прожили здесь, что привыкли к этим обычаям и смирились с ними. Наверное, когда пройдет много лет, и мы привыкнем. Но, честно говоря, это стыдно. — Видимо, мысли ее приняли при этом несколько другое направление. Она игриво повела глазами и хихикая продолжила:

— Зато после того, чему я здесь научилась, сомневаюсь, что у мужа могут появиться основания быть недовольным мной и искать любовниц на стороне.

Шантель непроизвольно хмыкнула.

— Да уж, изменять ему вряд ли захочется.

— А если и захочется, я бы не стала за ним следить, — грустно произнесла Джамиля, со вздохом опуская голову на скрещенные руки. — Шила счастливая. Дей любит ее по-настоящему. Нам достается только его физическая близость, сердце его принадлежит только ей. — Она еще раз вздохнула. — Но что-то изменилось на прошлой неделе. Мы все заметили это во время той вечеринки у Науры. Впервые в присутствии первой кадин он относился ко всем нам совершенно одинаково. Шила была буквально убита.

Брови Шантель удивленно приподнялись. С момента того злополучного пира, в подготовке которого и ей пришлось участвовать, она уже несколько раз разговаривала с Шилой, но признаков расстройства та никак не проявила.

Джамиля лежала с закрытыми глазами и не видела реакцию, вызванную ее новостью. Она продолжала рассуждать:

— Не удивлюсь, если выяснится, что к этому приложила руку Наура. Она сама ненавидит Шилу за то, что та, а не она стала первой женой, и никогда не упускает случая досадить ей. Я должна предупредить тебя, если этого никто не сделал до меня, что с Наурой надо держать ухо востро. Тут почти все уверены, что именно она хотела отравить сына Шилы, когда родила своего. Но доказательств не нашли.

— Ты это серьезно, Джамиля?

— Ммм, — захлопала глазами женщина. — О! Я не хотела испугать тебя, извини. Тебе не стоит очень тревожиться, по крайней мере пока. Наура бережет свои козни для тех, кто рожает дею детей. Я просто имела в виду, что не следует принимать близко к сердцу то, что она говорит.