Самая черная птица - Роуз Джоэл - Страница 2

— Хорошо, — сказал Хейс. — Кто эта девушка?

— Ее имя — Мэри Роджерс, сэр.

Хейс прищурился.

— Вам знакомо это имя, сэр?

— Да.

— Вы ее знаете?

— Если это та самая Мэри Сесилия Роджерс с Питт-стрит, что когда-то работала в табачной лавке мистера Джона Андерсона на Бродвее, то, кажется, о ее пропаже уже заявляли около трех лет назад. Ваш собеседник упоминал это обстоятельство?

— Нет, сэр.

— Если я правильно помню, в тот раз к нам приходила ее мать — она тоже была чрезвычайно встревожена. Несчастная утверждала, что девушка оставила предсмертную записку; однако всего через неделю мисс Роджерс вернулась, заявив, что ездила к тетушке в Бруклин. Подозреваю, что на самом деле она была совсем в другом месте.

— Интересно где, сэр?

— Со своим любовником.

— Не удивлюсь, если сейчас произошло то же самое, сэр, — кивнул Макардел.

— Я тоже, — сказал главный констебль, отворачиваясь от окна с железной решеткой, сквозь прутья которой виднелся двор. — Я тоже…

Глава 3

Убийство

На посту главного констебля два дня обычно проходили за один. Город задыхался от летней жары. Преступность кипела в пропитанном сыростью районе Файв-Пойнтс, пузырилась в цветных кварталах вдоль ручья Минетта, ключом била в мокрых доках.

На Роуз-стрит уличного торговца с землистым лицом зарезали из-за лотка на колесах. С пристани у Джеймс-стрит пропали четыре бочки рома. На Четырнадцатой улице были обнаружены три замужние дамы, завернувшиеся под платьями в муар, пятью минутами ранее украденный из галантерейного магазина Эндикотта. Молодого врача из городской больницы, которого коллега-медик обвинил в том, что он купил трупы матери и ребенка в Старой Пивоварне,[3] застали в тот момент, когда он препарировал приобретенные тела в операционной, расположенной в подвальном этаже дома на Хестер-стрит. Трое преступников, промышлявших вместе с «Бандой Чарльтон-стрит», выйдя однажды ночью на разбой, утонули в Гудзоне, когда украденную ими лодку протаранил трехмачтовый корабль.

Так протекала ни с чем не сравнимая жизнь этого города: ежедневные и еженощные преступления. До тех пор пока в четверг утром, без малого в десять, у ворот тюрьмы «Томбс» не появился молодой человек, назвавший себя Дэниелом Пейном, служащим пробковой фабрики: он спрашивал главного констебля Джейкоба Хейса.

— Я жених Мэри Сесилии Роджерс, — заявил этот тип с лицом землистого цвета, когда сержант Макардел провел его в кабинет.

Сыщик уже и думать забыл об этой девушке, рассудив, что плутовка наверняка сбежала с очередным любовником.

Однако после того как пробковых дел мастер вошел в кабинет, Хейс понял, что ошибался.

— Мне сказали, что мистер Артур Кроммелин сообщил вам о кое-каких обстоятельствах, касающихся моей суженой, и, вероятно, обвинял меня, — продолжал Пейн. — Но это уже не важно. Ее нашли. — Он смотрел вниз. Заметно было, что молодой человек дрожит; слова застревали у него в горле. — Боюсь, она м-мертва, — заикаясь, проговорил он.

Главному констеблю показалось, будто чья-то холодная рука проникла к нему во внутренности и сжала кишки.

— Мертва? — спросил он. — Что это значит, сэр?

— Мистер Кроммелин когда-то жил в меблированных комнатах пансиона Роджерс, я сейчас тоже снимаю там квартиру. Тогда он был нареченным юной леди, хотя теперь я занял его место. Вчера, после своего визита сюда, Артур сам взялся за ее поиски. Он отправился в Хобокен, получив в пивной на Дий-стрит известие о том, что молодую женщину, по описанию похожую на Мэри, видели у паромной переправы. Оказавшись в штате Нью-Джерси, он увидел толпу, окружавшую тело, лежавшее на берегу реки возле пещеры Сивиллы, и оказалось, что это именно она. Мэри… — Бедняга произнес это имя сквозь рыдания.

— Она утонула? — спросил Хейс, внимательно рассматривая молодого человека; тот продолжал всхлипывать и причитать.

— Боюсь, дело гораздо серьезнее.

— Серьезнее?

— Кроммелин утверждает, что ее убили.

Детектив пристально посмотрел на пробковых дел мастера:

— А он уверен, что не ошибается? Быть может, мисс Роджерс всего лишь стала жертвой несчастного случая?

— Нет-нет! — воскликнул Пейн чуть ли не с негодованием. — Это убийство! Кроммелин вернулся сегодня с первыми лучами солнца: его задержали там в качестве свидетеля для допроса. Молодой джентльмен привез с собой несколько обрывков ленты, кусок ткани с платья Мэри, цветы с ее шляпы, подвязку и нижнюю оторочку корсета. Все это ему дал следователь, доктор Кук, попросив передать вещи миссис Роджерс, чтобы та могла опознать дочь. Кроме того, мистер Артур привез заколку девушки и один из ее башмаков: он счел это неоспоримым доказательством — ведь бедняжка носила очень маленький размер обуви. Мать узнала вещи дочери. — Пейн снова зарыдал. — Нет никаких сомнений.

Глава 4

Между приливом и отливом

В тот день, вскоре после полудня, Старина Хейс сел на паром у Баркли-стрит, пересек Гудзон и через час оказался в кабинете следователя по убийствам округа Гудзон, доктора Ричарда Кука.

Это был высокий худой мужчина. Сев в кресло и знаком предложив гостю располагаться, он скрестил пальцы треугольником и принялся излагать суть дела.

Доктор рассказал сыщику то же, что накануне вечером сообщил следственной комиссии Хобокена. Найденное тело принадлежало Мэри Сесилии Роджерс, двадцати одного года от роду, проживавшей в Нью-Йорке, в доме номер 126 по Нассау-стрит. Молодая женщина стала жертвой неизвестного убийцы или группы бандитов.

— Ее тело нашли двое рыбаков, — проговорил Кук, порывшись в своих записях, — Джимми Болард и Генри Маллин, приплывшие из Манхэттена на пароме.

Около полудня эти двое увидели в реке какой-то предмет, который сначала приняли за кучу тряпья. Они зашли в реку, чтобы разглядеть находку, и поняли, что перед ними раздувшийся от воды, разложившийся труп. Ребята побежали в док, взяли там плоскодонку и стали грести к тому месту, где продолжало дрейфовать тело.

— Ее убили зверски, — продолжал следователь, — и, несомненно, преступление совершил не один человек. По моему мнению, на молодую женщину напали бандиты. Вскоре после нападения жертва лишилась чувств. Тогда убийцы связали ей запястья и затянули вокруг шеи полоску тонкого кружева. Одного этого было достаточно, чтобы она задохнулась.

— Нашли ли на ее губах пену, как у утопленников?

— Никакой пены я не обнаружил. На шее виднелись синяки и следы от пальцев. Особенно ярко выделялся кровоподтек, похожий на отпечаток большого пальца мужской руки, — с правой стороны, возле яремной вены. И еще два или три кровоподтека слева, по форме напоминающие следы от мужских пальцев. Руки мертвой были сложены на груди. Они так сильно застыли, окостенели, что мне с трудом удалось их распрямить. Правую кисть несчастная сомкнула в кулак, левая оставалась частично разжатой. Кожа на запястьях была немного содрана — по-видимому, от веревок. Все указывает на то, что бедняжку связали, вставили в рот кляп, перетянули горло, изнасиловали и только потом бросили ее в воду.

— Есть ли какие-либо свидетельства, что ее предварительно накачали наркотиками? — поинтересовался детектив.

— Никаких. Лицо было запачкано темной кровью, струйка вытекала у нее изо рта. Ткани разбухли. Вены очень сильно расширились.

— Я знал ее. — Хейс тяжко вздохнул. — До сих пор покупаю табак в лавке, где работала девушка. Это была очень привлекательная юная особа.

Кук оторвал взгляд от своих записей.

— Теперь все это в прошлом, — сказал он. — Преступления такого рода пугают. Начинаешь задумываться о состоянии общества, в котором мы живем. — Следователь печально покачал головой, прежде чем продолжить. — Ее платье было смято и сильно порвано. От верхней юбки отодрали длинную продольную полосу, примерно в фут шириной. Девушку несколько раз обвязали этим куском ткани и закрепили его скользящим узлом. Это не женский узел: подобным образом накидывают веревку на мачту, закрепляя петлю сзади. Очевидно, узел завязал моряк.